Чтение онлайн

«[ОПЕК постановила] что страны — члены организации должны сделать все необходимое и/или провести переговоры с нефтяными компаниями, в индивидуальном порядке или группами, чтобы придумать способ компенсировать то отрицательное влияние, которое оказывают на доход с барреля нефти в реальном исчислении изменения в мировой валютной системе, произошедшие 15 августа 1971 года»[76].

На мировом рынке баррель нефти стоил приблизительно $2,90, или И 2 унции золота при курсе доллара на уровне $35 за унцию. Накануне первого нефтяного кризиса, когда за унцию золота давали уже $100, страны ОПЕК продолжали получать около $2,90 за баррель нефти, что составляло всего 1/35 унции драгметалла. После того как в начале 1974 года страны ОПЕК повысили цены приблизительно до $10 за баррель, поскольку доллар снизился уже до $120 за унцию золота и продолжал падать, они снова стали получать около 1/12 унции золота за баррель нефти. ОПЕК просто повышала цены в ответ на девальвацию, как сделал бы любой владелец магазина. Она опоздала: цены на большинство товаров, продаваемых на мировом рынке, повышались по мере девальвации доллара с конца 1960-х годов. В 1972–1973 годах резко подорожали продукты питания. Но «нефтяной шок» подсказал США, что все беды можно свалить на внешнего врага, раз элита не готова признать, что сама навлекла на себя несчастье.

Трудящиеся требовали прибавки к зарплате: деньги обесценивались. Однако повышение заработной платы означало для них переход на более высокую ступень налоговой шкалы, где отчисления производились без учета инфляции. Смена налоговых разрядов шла все быстрее. Номинальная стоимость материальных активов — например, корпоративных запасов, акций и недвижимости — росла из-за инфляции, и высокий налог на прирост капитала (в

1969 году во время президентства Никсона его подняли почти до 50 %) стал еще больше. Такое автоматическое повышение налогов душило рост экономики, что вело к сокращению спроса на деньги, а это, в свою очередь, приводило к падению доллара и ускорению инфляции. В июле 1973 года Бернс повысил ключевую процентную ставку ФРС, и средняя ставка краткосрочного кредитования, в начале 1972 года не достигавшая 4 %, выросла с 7,84 % в мае до 10,40 % в июле. Федеральный резерв наконец продемонстрировал, что готов поддержать национальную валюту. Доллар подорожал по отношению к другим мировым валютам и к золоту. Растущие процентные ставки, как всегда, сказались на экономическом росте, особенно на таком чувствительном к ставкам секторе, как недвижимость, но стратегия ФРС сработала. После падения до $120,17 за унцию золота в июле доллар поднялся в ноябре до $94,82 за унцию.

В начале 1974 года доллар снова начал падать. За пересмотром цен на нефть в связи с девальвацией доллара последовала коррекция цен на прочие товары. Оптовые цены за год выросли на 27,1 %, потребительские — на 13,3 %. Краткосрочная ставка ФРС, поднявшаяся до 9 %, уже не казалось столь высокой. ФРС вновь оказалась в роли сторонницы мягкой денежной политики. Чуть позже Бернс так объяснит случившееся: «Хотя все говорили, что предложение денег невелико, на самом деле в этом году проводилась активная денежная экспансия…, процентные ставки были высокими, поскольку наблюдался большой спрос на кредиты, подстегиваемый инфляционными ожиданиями»[77]. Повышенное предложение базовых денег подтолкнуло доллар вниз; американцы спешили обменять обесценивающуюся валюту на физические активы, что привело к дальнейшему сокращению спроса на деньги.

Нельзя винить одного только Бернса в том, что инфляция ускорилась до предела. На протяжении 1974 года он повышал процентные ставки, а в июле довел их до 13 % в среднем по рынку, хотя экономика глубоко увязла в рецессии. Федеральному резерву приходилось выдерживать нападки Конгресса; особенно усердствовал с критикой глава Комитета Палаты представителей по банковскому делу Райт Пэтмен, выступавший за снижение процентных ставок. Пэтмен считал, что произведенное Бернсом повышение ключевой процентной ставки привело к инфляции.

Взлом в отеле «Уотергейт» обсуждался в прессе с июня 1972 года, но дело не получило хода до переизбрания Никсона и крушения международной валютной системы весной того же года. Никсон утратил то, что китайцы называют «мандатом Неба». Разгоревшийся в итоге Уотергейтский скандал заставил его уйти в отставку в августе 1973 года. Овальный офис в Белом доме занял Джеральд Форд, объявивший борьбу с инфляцией одной из первоочередных задач (электорат все-таки нашел подходящую кандидатуру после полного безрыбья на выборах 1972 года). В октябре 1974 года Форд представил свой первый антиинфляционный план: введение пятипроцентного добавочного налога на прибыли корпораций и высокие доходы физических лиц сроком на один год, сокращение бюджетных расходов на $4,4 миллиарда и программу «Бей инфляцию сейчас», которая свелась к раздаче значков с надписью WIN («Whip Inflation Now»).

История повторилась: угроза повышения налогов не только не остановила инфляцию, но даже ускорила ее. Доллар ответил тем, что в декабре упал до исторического минимума в $183,85 за унцию золота. По сравнению с временами Бреттон-Вудского соглашения, когда он стоил $35 за унцию, доллар обесценился в пять раз. Демократы раскритиковали повышение налогов и победили на выборах в Конгресс в 1974 году.

В итоге Форд отказался от плана повысить налоги — возможно, его убедили доводы главы администрации Дональда Рамсфельда и его заместителя, Дика Чейни. В декабре 1974 года Артур Лаффер, беседуя с Чейни в баре вашингтонского отеля, впервые нарисовал свою знаменитую кривую прямо на салфетке. Кривая Лаффера наглядно доказывает, что высокие налоговые ставки дают такие же поступления в казну, что и низкие. Эта графическая модель была очень популярна в 1980-е годы: с ее помощью доказывали, что низкие налоги способствуют подъему экономики.

Форд уехал в свой «зимний Белый дом» в городе Вейл, штат Колорадо, чтобы обдумать новый план. Этот план был обнародован в январе 1975 года: единовременный возврат налоговых платежей, тариф на импортную нефть в размере $3 на баррель, отмена контроля над ценами на произведенные в США нефтепродукты и введение налога на непредвиденную прибыль для нефтяных компаний. Возврат налоговых выплат не является снижением налогов, скорее, это государственные выплаты из разряда бюджетных расходов. Одно было ясно:

Форд отказался от запланированного повышения налогов и движется в противоположном направлении. В декабре 1974 года фондовый рынок дошел до «дна» и начал яростно карабкаться вверх.

Демократическое большинство в Конгрессе отметило, что Форд сменил курс, и поспешило его обогнать. Они предложили альтернативный законопроект, предусматривающий значительное снижение налоговых ставок и увеличение госрасходов. Доллар начал расти, предвкушая принятие закона. В январе 1975 года он стоил в среднем $176,27 за унцию золота, в августе 1976 года он поднялся до $109,93 за унцию. Но в 1975 году Республиканская партия, сделавшая ставку на сбалансированный бюджет, отвергла предложенный демократами план. В результате был принят компромиссный вариант — Закон о регулировании доходов 1975 года, в котором оговаривалось лишь небольшое снижение налогов. Избиратели видели в Форде человека, не давшего демократам снизить налоги, что стало одной из причин его поражения на выборах 1976 года, в результате которых к власти пришел Джимми Картер.

В 1975 и 1976 годах доллар вырос не только по отношению к золоту: он поднялся к немецкой марке, иене, швейцарскому франку, французскому франку и британскому фунту стерлингов. Цены на сырье упали. В этот период широкие индексы цен продолжали расти, так как процесс коррекции после предыдущих девальваций еще не завершился, но их рост сильно замедлился. Если в 1974 году индекс потребительских цен вырос на 12,2 %, в 1975 году он прибавил всего 7,0 %, а в 1976 году — 4,9 %. Индекс оптовых цен, более чувствительный к изменениям в денежной системе и быстрее на них реагирующий, в 1974 году вырос на 21,3 %, в 1975 году — на 4,4 %, в 1976 году — на 3,4 %. Первый этап девальвации доллара завершился; экономика начала понемногу оправляться после глубокой рецессии 1974 года.

В то время как Вашингтон обсуждал план по снижению налогов, глава ФРС Артур Бернс снова изменил точку зрения и стал ярым противником инфляции. Весь 1975 год Бернс держал круговую оборону: со всех сторон раздавались голоса в пользу монетарной экспансии. Некоторые конгрессмены дошли до того, что предложили законопроект, согласно которому ФРС должна была увеличить предложение денег по ставкам не менее 6 %.

Во время предвыборной кампании 1976 года Джимми Картер делал туманные заявления, предполагавшие, что он решит налоговые и денежные проблемы. Действовавшую налоговую систему он назвал «позором для человечества» и обещал отменить контроль над нефтяными и газовыми ценами, введенный Никсоном и вызвавший искусственный дефицит. Поскольку Форд так ничего и не сделал, американцы выбрали Картера.

Бернс не устоял перед искушением подчинить денежную политику своим политическим целям. В 1978 году истекал его срок на посту президента ФРС, а ему не хотелось уходить в отставку. Бернс явно стремился сработаться с новым президентом Джимми Картером и почти сразу после выборов опять занял экспансионистскую позицию. В конце 1976 года доллар снова начал снижаться к золоту и другим мировым валютам. В декабре 1976 года он стоил в среднем $ 133,88 за унцию, а затем начал падать. Он падал на протяжении всего президентства Картера. Администрация Картера надеялась справиться с безработицей смягчением денежной политики. Доллар опускался по отношению к другим валютам, а правительство заняло позицию невмешательства, хотя иностранные государства жаловались, что невмешательство может дорого обойтись как самим Соединенным Штатам, так и всему миру. С бюджетной политикой также ничего не вышло: уклончивые предвыборные обещания провести налоговую реформу свелись к плану раздать субсидии в $50, который так и не был осуществлен. Обещания отменить контроль над ценами на энергоносители Картер также не выполнил.