Чтение онлайн

— Я тебе завтра в ряд двоек наставлю! Отлепись уже от ноутбука и займись книгами! — Все, не хочу папашку-Золотого. — Чего ты там пишешь?

Он попытался заглянуть в мой ноут, я закрыла крышку.

— Э, нет! Ты этого не оценишь!

Миша даже забыл о своих наездах и, как мальчишка, стал выпрашивать у меня ноутбук. Немного поломавшись, я сделала то, что на моем месте сделала бы любая девочка, которой нравится мужчина — дала. Почитать. Водрузив ноутбук к себе на колени, он погрузился в чтение. Думаю, можно не уточнять, что он читал. Меня же отправили за учебники, из-за которых я наблюдала за тем, как увеличиваются его глаза, как он качает головой и как закидывает ногу на ногу. Здесь уж я не могла себе мысленно не поаплодировать.

— Что ты пишешь!

— А чего ты так напрягся, а? — Улыбнулась я, взглядом намекая на его волнение.

— Даже и не думай!

Я отмахнулась:

— Ты все равно не дашь!

Миша остановил глаза на мне и покачал головой, потом шутливо почитал мне нотации о моем развратном воображении и поведении. Вечер удался, в целом, ему понравились мои наброски. Только вот от них его реально мог хватить инфаркт.

Суббота подкралась незаметно. Мне нравилась суббота, несмотря на паршивое расписание. Это началось с того самого момента, когда я поняла, насколько сильно люблю анату и ее преподавателя. Миша в этот раз разыгрался. Я думала, только у меня весеннее обострение, а оно не миновало и преподавателей. Если честно, мне казалось, что это из-за вчерашнего прочтения моих рассказиков. Миша вполне мог впечатляться. Я не знаю, какой была его жизнь до моего внезапного в ней появления и попытки закрепиться, однако уверена: ничего подобного с собой в главной роли он никогда не читал.

В чем собственно проявлялось обострение: к гипоталамусу, если я не совсем еще пенек, относятся сосцевидные тела. Это два маленьких образования шаровидной формы, которые в теории могут вызвать у озадаченных мальчиков вполне конкретные ассоциации. Впрочем, Миша сам подал им эту идею.

— Corpora mammilaria, сосцевидные тела. Хотя перевод не совсем корректный. «Мамма» означает грудь. Скорее нужно было перевести как «титечные тела».

Именно в этот момент я замечталась и чуть не свалилась со стула, услышав из уст Миши, моего скромного преподавателя, такие слова.

— Я вам на препарате покажу, на муляже плохо видно.

Обещание анатом действительно сдержал. На мозге эти самые образования выглядели как декольте развратной девушки. Он повернул мозг к нам:

— Похоже? — Я даже растерялась. Нельзя ему читать такое… — хотя вас-то я что спрашиваю? Мальчики, похоже?

Один из наиболее смелых кивнул, на что получил вполне ожидаемый ответ одногруппницы «Тебе-то откуда знать?».

После пары на препаровке я долго хохотала, пока Миша смущенно улыбался. В шутку он обвинил в этом меня, мол, мое развратное влияние. Конечно, а чье же еще? Около часа я провела за головой, очищая мышцы от жировой клетчатки и фасций, на следующем занятии анатом обещал показать пару интересных артерий и вен.

— Тебе на историю? — Я кивнула. — Вместе поедем. Мне в деканат надо.

Мы уже тряслись в душной маршрутке, когда у меня зазвонил телефон. Я чуть не выронила трубку, мы наехали на лежачего полицейского, даже не затормозив. Но была не только это причина. Звонила Белла. Та самая, что не разговаривала со мной последние недели. Я нажала зеленую кнопку. Поначалу разговор был не о чем. Это ее обычная сущность, если начинает говорить воздух, значит, собирается с мыслями для важных вещей. Меня это насторожило.

— Слушай, я знаю, ты сейчас не дома живешь… у кого кстати?

— У друзей. — Без конкретики ответила я.

— Ладно, это неважно. Просто твой папа… он что-то задумал и собирается устроить тебе проблем. Будь осторожна.

— А тебе какая выгода мне докладывать?

— Просто… ты моя подруга. Я погорячилась тогда.

Я выдохнула. Белла имела мозг хомячка, мне так казалось, по крайней мере, она сначала делала, и только потом, и то не факт, начинала думать. Пора было выходить, и я попрощалась с Беллой, пообещав пообщаться с ней в корпусе академии. Миша деликатно помог мне спуститься. Мы говорили о чем-то отвлеченном и смеялись.

— Такие пачки! — Хохотала я, повиснув у него на рукаве.

— Сейчас начнутся. — Серьезно сказал он, остановившись. Я налетела на него и бросила недоумевающий взгляд на лицо. Он сжал губы, на лбу появились морщинки. Михаил Иванович стал образцом серьезности. Проследив его взгляд, я чуть не завизжала от злости. Мои ногти чересчур сильно сжались на руке Миши, он осторожно ее подвинул.

— Добрый день, Агата. И вам тоже. — Прожигающий взгляд политика столкнулся с преподавательским. Они готовы были биться до победы.

— Мы торопимся. — Быстро сказала я, стараясь унять бой сердца. Отца тут не хватало! Он же не историю медицины послушать приехал. Я сделала шаг в сторону, отец, опиравшийся на машину, грациозно оттолкнулся и подошел к нам. Миша сжал мою руку.

— Давно я хотел на вас посмотреть. — Он оглядел Мишу презрительным взглядом. — И что она в вас нашла?

— Самому интересно. — Тихо ответил Миша. — Вы что-то хотели, Леонид…

— Тимофеевич. — Подсказал отец, И Миша повторил. — Да, поговорить со своей дочерью.

— Мне вас оставить?

— Да.

— Нет! — Тут же сказала я. — Ты не помешаешь.

Миша с сомнением посмотрел на отца, тому уже не терпелось начать перемывать мне косточки, и он только отмахнулся.

— Девочка моя, возвращайся домой. Мы по тебе скучаем.

Я не выдержала и захохотала. По чему он скучает? По кому? Что за нелепость! Мой отец не может скучать просто по определению.

— Нет. — Успокоившись, ответила я. — Ты слишком многое разбил в моей жизни, чтобы теперь пытаться это склеить. А на слюнях держаться не будет!

Пока я набирала воздух для очередной фразы, отец повернулся к Мише:

— Ты спал с ней?

Анатом растерялся. Он просто не ожидал настолько лобового подхода.

— Тебе какая разница? Я совершеннолетняя! Могу делать, что вздумается!

— Ответь на вопрос. — Настойчиво сказал он.

— Да! — Неожиданно для самой себя ляпнула я и обняла Мишу за плечи, приподнимаясь на носочки даже на каблуках. — Даже если да, то что? — Мои губы страстно коснулись его щеки. — Он необыкновенный!

Лицо отца побагровело от злости. Он готов был кинуться на нас и окунуть с головой в асфальт.

— Что ты говоришь? Извините, но, по-моему, девочка вам назло это говорит. Я бы никогда не позволил себе тронуть ее…

— Маленькая стерва…

— Мы торопимся! — Почти закричала я.

Подхватив совершено обалдевшего Мишу за рукав, я потащила его к входу в корпус. Он пытался что-то мне объяснить, но я не могла слушать его, в ушах звенело, перед глазами повисла красная занавеска. Если я оглянусь, точно не выдержу и ударю его.