Чтение онлайн

— Это Рудагонов говорит?

— Он самый.

— А как все эти предметы с погребения попали к Рудагонову? Поясняет или отмалчивается?

— Поясняет. Говорит, что сам Гундин и предложил забрать клад у него…

— Неужели?.. — не скрыла иронии Делова.

Это сообщение оперативника вызвало сомнения не только у «важняка», но и у Семенова, явственно отразившись на его лице.

— …В надежде, что дух отпустит его, оставит в покое, — пояснил Яншин.

— А сам Рудагонов участвовал в раскопках? — наседала на оперативника с вопросами Ольга Николаевна, как до этого сам Яншин наседал на Илюху Рудагонова, пытаясь выжать из него как можно больше полезной для следствия информации.

— Клянется, что не участвовал, только металлоискатель «подогнал».

— И все?

— И все. По крайней мере, так говорит…

— В доме посмотрели? Или забыли?

— Обижаете, Ольга Николаевна. Обыска, конечно, не делали, но посмотреть посмотрели. И порасспрашивали. Самого и соседей. Нет там ничего.

— Ни одной золотинки? — вмешался с нескрываемым недоверием в голосе Семенов.

— Ни одной.

— Ну и ну! — Поджал губы Семенов.

— А что тут «ну и ну», — скользнул взглядом по следователю Яншин, — когда ему поначалу столько «бабла» обещали, что он о «заначке» для себя даже и подумать не хотел. А потом, когда все гуннское золотишко уплыло, спохватился, конечно. Да было поздно. Добился только того, что Подтурков и Задворков отдубасили его не по-детски… Кстати, — ухмыльнулся опер, — он этот факт считает продолжением мести духа клада.

— А как же! — Хмыкнул Семенов с ироничным подтекстом. — Без духа тут явно не обошлось. Наверное, шептал Подтуркову и Задворкову на ушко, как наносить удары, куда садануть половчее. Те бы без него, без духа этого самого, ну никак бы не сообразили… Соображалки вряд ли хватило бы…

— И я так думаю, — согласился с ироничными доводами следователя опер. — Тем не менее, Рудагонов трусит не понарошку… Чего-то боится. Очень боится. До дрожи телесной.

— Это он вас боится, оперов-костоправов, — не отказал себе в удовольствии поддеть в очередной раз опера язвительный Семенов.

— Или вас, следаков-словопутов, наматывающих срок своими закорючками, — не остался в долгу Яншин.

— Место раскопок сможет показать? — возвратила Делова опера от пустой пикировки к более серьезным обстоятельствам дела.

— Говорит, что сможет. С его слов, бывал не раз на берегу той речки.

— Значит, металлоискатель доставал, на берегу бывал, знакомство с Гуннявым вел, даже клад в наследство получил, а в раскопках не участвовал? — не принял данную версию Рудагонова Семенов. — Врет, как сивый мерин, а вы и поверили, и уши лопушками развесили. А еще опера…

— Поверили или не поверили — это еще вопрос… — тут же огрызнулся Яншин, не любивший оставлять «последнее слово» оппоненту. — Есть желание — сам поспрашивай. Может быть, тебе больше скажет… А я погляжу… Это вы у на следователи — чтецы душ заблудших. А мы? Мы всего лишь опера… простые парни.

— Семенов! — Попридержала коллегу Делова, которой начала надоедать его ненужная активность и придирчивость к оперативникам. — Не встревал пока бы… со своими сентенциями.

— Так уйдет же… Ольга Николаевна… — дернулся на стуле Семенов, резко поворачиваясь к «важняку».

— Кто? Куда? — Не поняла та.

— Да Рудагонов от ответственности… с таким раскладом… — горячился Семенов.

— А ты-то на что? — обдала его «холодным ушатом» Делова. — Ты-то на что?.. Да и «расклада» пока никакого нет. Одна виртуальность. Не спеши…

— Вот именно: не спеши в Камыши и народ не смеши! — Не упустил шанс уколоть сотоварища Яншин, которого, честно говоря, стали также уже напрягать колкости городского следователя.

Под Камышами он, как поняли его окружающие, подразумевал не речную осоку, а поселок — пригород Курска, в котором, по мнению знатоков, проживали самые веселые жители соловьиного края.

— Скоро вы тут? — заглянул одним глазом в кабинет «важняка» Федорцов, которому надоело торчать в коридоре в качестве стража Рудагонова.

— Да скоро! — Набросились дружно на него Семенов и Яншин. Даже нетерпеливо руками замахали, чтобы скрылся с их глаз.

— Скоро, — посочувствовала Делова.

Федорцов убрал свой подсматривающий глаз и захлопнул дверь кабинета… А Делова, ускоряя процесс беседы, поспешила с очередным важным для следствия вопросом:

— Заявление по факту причинения ему телесных повреждений Подтурковым и Задворковым и об их мошенничестве напишет?

— Говорил, что напишет. Только за побои, — уточнил Яншин.

— А по мошенничеству? — вновь вставил «веское» слово нетерпеливый Семенов.

— Говорит, что теперь рад, что избавился от клада. — Не проигнорировал вопрос Яншин.

— Даже так? — скривил иронично губы Семенов.

— Даже так, — проявил снисходительность к иронии следователя Яншин.

— Ну, хорошо, — подвела итог беседы Делова. — Вы с Федорцовым, — обратилась она вновь к Яншину, — готовьтесь к конвоированию Подтуркова и Задворкова в суд для избрании им меры пресечения. И вы, Семенов, с ними. Будете поддерживать перед судом ходатайство следствия об избрании меры пресечения — заключения под стражу. И будьте добры там проявить все ваше красноречие и навыки убеждения, чтобы суд принял нашу сторону, а не сторону обвиняемых.

— Постараюсь, — кивнул головой Семенов довольно беззаботно.

— Уж будьте добры, постарайтесь, — язвительно заметила Ольга Николаевна. — Не одной же мне стараться.

— Вот именно, — поддержал «важняка» Яншин, как и все опера, искренне считавший, что для всех обвиняемых должна быть одна единственная мера пресечения — арест. Других они просто не признавали и не понимали.

«Вор должен сидеть в тюрьме!» — было их кредо.

— А я приступлю к допросу Рудагонова Ильи, — продолжила тем временем Делова. — Пока в качестве свидетеля. А там, что бог даст…

Рудагонов был щупл, лысоват, мешковато одет и, вообще, как-то неказист с виду, хотя ростом не обижен. Что особо в нем поразило «важняка», так это крутая скошенность лба к затылку. «Как на репродукции Герасимова по черепу гуннского воина из Кенкольского могильника», — мысленно отметила она этот характерный признак внешности Рудагонова. Повертев в руках паспорт Рудагонова, доставленный оперативниками, приступила к допросу:

— Итак, ваша фамилия, имя, отчество, дата рождения и место рождения.

— Так в паспорте все и написано.

— Положено, — вскинула слегка удивленный взгляд на допрашиваемого Делова. — Отвечайте по существу.

Рудагонов не стал больше мудрить и дал исчерпывающие по его личности пояснения. По ним выходило, что он родился на хуторе Руда, но еще в раннем детстве был перевезен родителями в Фатеж, где и отучился в средней школе. Там же. В Фатеже, женился да затем развелся. А также до перестроечного времени работал в местной дорожно-строительной конторе, пока та не развалилась в прах под давлением рыночных отношений.