Чтение онлайн

Огромным усилием воли Алейдис подавила в себе желание убежать от мужчины, который сейчас шел рядом с ней. Она не могла унять сердцебиение. Как ван Клеве посмел прикоснуться к ней? И почему, во имя Богоматери, она не остановила его? Он, конечно, застал ее врасплох, но она могла бы в любой момент… Алейдис вздохнула. Ей следовало закричать.

Разве он не предупредил ее лишь только вчера? Она не совсем понимала, о чем он говорит, или не хотела понимать? Может, это и правдаигра с огнем? Ужасное, болезненное чувство вины нахлынуло на нее. Николаи не стало всего две недели назад. Как могло случиться, что какой-то мужчина, которого она к тому же боялась как огня, вызвал в н-ей столь сильное влечение? Очевидно, что и Винценца влекло к ней, и это тоже злило. И он вовсе не стремился разжечь в ней это чувство, а, наоборот, пытался совладать со своим. Ведь он желал её не больше, чем она его. И все же… Алейдис чувствовала, что могла раствориться в его черных глазах, если бы он вовремя не отвел взгляд. Чувства взяли над ней верх, и даже ее собственное тело оказалось ей неподвластно. Что может быть ужаснее? Разбитая и подавленная, она молча брела, глядя перед собой. На кельнских улицах сгущались сумерки. На город медленно опускалась ночь, размывая очертания домов, улиц, кустов и фонтанов. Из-за тумана, стоявшего над Рейном, казалось, будто на мир с небес опустилась тонкая призрачная пелена.

— Я бы хотел показать вам не только кинжал, — нарушил молчание Винценц.

Алейдис вздрогнула, но не повернула головы, чтобы не встретиться с ним глазами.

— Почему вы не сказали об этом в доме отца? — Чем меньше людей знают, тем лучше.

Он бросил взгляд на Зимона, который послушно притворился глухим.

Когда палач осматривал тело Бальтазара, он нашел ещё кое-что кроме орудия убийства. — Судья выдержал короткую паузу. — Украшение.

— Ворованное?

— Возможно, — кивнул он. — Это кольцо. Бальтазар, вероятно, проглотил его.

— Проглотил? — недоуменно воззрилась на его Алейдис. — Так оно было в его желудке? А вы его?.. О боже!

— Вскрывали ли мы тело? Нет. Вряд ли архиепископ дал бы на это согласие. Особенно если речь идет о всякой уличной швали вроде Бальтазара. Возможно, ваш муж и был влиятельным, но курфюрст [15] все равно не станет вмешиваться в раскрытие убийства.

— Он задолжал Николаи.

— Значит, тем более не будет. Он будет надеяться, что вдова либо не знает об этих долгах, либо не будет настаивать на их погашении. Это был тайный заем или официальный?

— Боюсь, что оба, — ответила Алейдис и с облечением вздохнула, чувствуя, что сердце постепенно замедляет свой галоп.

— Ну тогда пусть это подождет до лучших времен, пока все не прояснится.

— Если вообще прояснится.

— Да, если, — кивнул Винценц. — Кольцо обнаружили в его брэ [16] .

— Вы хотите сказать…

— В момент насильственной смерти кишечник часто опорожняется. Часть испражнений смыла вода Рейна, но палачу все равно пришлось вымыть тело. Так кольцо и попало ему в руки. Я хочу, чтобы вы на него взглянули.

Тем временем они уже дошли до Хоэштрассе и свернули на Обермарспфортенгассе. Винценц толкнул перед Алейдис створку дверей в ратушу и указал налево.

— Туда.

Повозившись с ключами, он отпер кабинет. Алейдис с любопытством оглядела маленькую прямоугольную комнатку.

Вдоль стен были расставлены шкафы, в которых стояли вперемешку книги в кожаных переплетах, толстые тетради и коробки, полные документов. Дополняли обстановку простой письменный стол, кресло и два табурета. Винценц принес из коридора сосновую лучину и зажег фитиль масляной лампы. Затем вставил лучину в поставец рядом с дверью, а лампу водрузил в центр стола. Из запертого сундука, стоявшего под единственным окном, он достал небольшую шкатулку, которую поставил рядом с лампой. Откуда-то донеслись голоса видимо, закончилось заседание Совета. Его участники спускались по лестнице и, оживленно беседуя, направлялись к выходу.

— Закрой дверь, — приказала Алейдис Зимону. К ее удивлению, слуга не только исполнил приказ, но и сам встал за дверью, так что она оказалась наедине с ван Клеве. Она бросила встревоженный взгляд на единственный выход из крошечной каморки. Однако Винценц, похоже, не собирался снова приближаться к ней. Вместо этого он быстро откинул крышку шкатулки и указал ей на содержимое.

— Это кинжал Николаи, — сдавленным голосом подтвердила она. Она протянула руку к оружию, но тут же отдернула ее.

— Вы уверены?

Судья взял кинжал в руку и поднес к лампе. На клинке не было никаких следов крови. Очевидно, его вычистили, после того как вынули из трупа. Со смешанным чувством скорби и ужаса она смотрела на украшенную драгоценными камнями рукоятку и тонкое прямое лезвие.

— Ошибки быть не может. Я видела этот кинжал на поясе Николаи почти каждый день.

— Я позабочусь о том, чтобы вы получили его обратно, когда он перестанет быть нужным в качестве улики.

— Я даже не знаю. Я что, должна оставить его себе? После того, как им убили человека?

— Это вам решать.

Он положил кинжал обратно в шкатулку и достал из нее маленький бархатный мешочек.

— А это вам знакомо?

Она взяла у него, мешочек и, развязав тесемку, осторожно перевернула его. На стол выпало удивительно большое кольцо. Она тщательно осмотрела его со всех сторон.

— Это перстень Николаи. Вот его личный Знак — звезда с семью разновеликими лучами.

Она достала кольцо с печаткой, которое носила на цепочке, спрятанной под платьем, и положила его на ладонь вместе с находкой. Найденный перстень был немного больше, звезда на нем была более рельефной и остроконечной. Винценц подошел поближе и взглянул на оба украшения.

— Вряд ли это кольцо с печатью. Звезда слишком рельефная, сургуч с нее либо растечется, либо весь останется в выемках. — Ван Клеве взял находку с ладони Алейдис, и она ощутила легкий укол от его прикосновения. — Скорее всего, это какое-то особенное украшение. Возможно, внутри звезды что-то было.

— Вы полагаете, драгоценный камень? — Алейдис задумчиво посмотрела на перстень, который судья поднес к свету.

— Судя по форме, если это был камень, то достаточно мягкий, который легко поддается обработке. Возможно, янтарь. Я также встречал агаты, которым удавалось придать необычную форму

— Вы полагаете, Бальтазар вытащил камень?

Винценц пожал плечами.

— Как бы там ни было, его нигде не нашли. Возможно, он лежит на дне Рейна или Бальтазар продал его.

— Но почему он продал камень, а кольцо оставил себе? — Алейдис перевела вопрошающий взгляд на кинжал в шкатулке, потом снова на украшение. — Ведь кольцо с камнем можно было бы продать гораздо дороже.

— Безусловно.

Винценц положил кольцо обратно в мешочек и завязал его.

— Возможно, камня в нем не было изначально. Ведь мы только предполагаем, что он там был. Я не вижу ни царапин, ни других следов, которые указывали бы на то, что Бальтазар или кто-то другой повредил кольцо.

— А с чего он вдруг решил его проглотить? Ведь он же мог подавиться!

Винценц положил мешочек обратно в шкатулку и спрятал ее в сундук.

— Хороший вопрос. Воры иногда делают так, чтобы спрятать драгоценности. Поскольку кольцо наверняка принадлежало Николаи, вероятность того, что его убил именно Бальтазар, возрастает. Возможно, потому он и украл у него кольцо.

Алейдис задумчиво кивнула, затем рывком подняла голову.

— Может ли быть так, что наниматель убил Бальтазара именно из-за кольца?