Чтение онлайн

Корабль пришвартовался. Седой с кофром стоял на задней палубе, наблюдая, как к небольшому домику шведской таможни подъехали два полицейских "сааба", отвалилась задняя часть кормы: на свет божий стали выползать трейлеры и легковушки из чрева парома. Таможенники и полиция весело переговаривались с водителями.

Седой бросил сигарету в палубную урну, направился к сходням, по дороге кивнул капитану и по рукаву прямоугольного сечения стал спускаться с борта.

Паспортный контроль Седой прошел беспрепятственно. У таможенников он прошел в "зеленый коридор", как человек, которому нечего скрывать от властей.

Швед в серой рубашке и лихой черной пилотке скользнул глазом по пузатому кофру, в зрачках на миг вспыхнуло любопытство... Седой замер!

– Оупн зис (Откройте это), - попросил шведский таможенник, ткнув в кофр.

Седой достал зеленый диппаспорт, протянул.

– О! Сорри! Извините!
– швед дружелюбно махнул рукой...

...Седой сел в посольскую машину, признался офицеру безопасности, встречавшему его:

– Сегодня мне показалось, они знают, что я везу...

Офицер безопасности плавно, не обгоняя, пропуская пешеходов, как это принято здесь, вел машину:

– Даже, если знают... и черт с ними... к ним везем, не от них... чего им расстраиваться?.. А вообще у них СЕПО не дремлет... удивительные люди шведы, вроде как снулые судаки, а все успевают... нам и не снилось, - и вовремя вспомнив, что разоткровенничался со старшим по званию из "конторы", повинился:

– Простите, товарищ полковник.

– Ничего, ничего, - миролюбиво и чуть устало утешил Седой.

В резиденции на горе Седого принял высокий чин, может и посол. Курьер из Москвы поставил кофр на стол и пояснил:

– Три четверти суммы переведете на известные вам счета... остальное...

– Я знаю, - перебил посол, - через две недели официальный визит члена пэбэ.

– Вот именно, - подтвердил Седой, - остальное ему на руки без оформления и расписок.

Посол кивнул:

– Когда домой?

– Завтра днем, теперь через Хельсинки, есть дела в представительстве Аэрофлота.

Чин улыбнулся.

Маршал авиации с сожалением и сочувствием изучал генерал-полковника Лаврова.

Маршал вертел очки за дужку, скреб изогнутой заушиной по листу на столе с резолюцией министра обороны о переводе генерала Лаврова в тьмуторакань.

– Вот так...
– маршал водрузил очки на переносицу.
– Министр орал, как резанная свинья, но это для отвода глаз... Потом спросил тихо: что там натворил, твой Лавров? Знаешь, что сказал?..
– маршал тронул ладонью редеющую макушку.
– Хороший офицер, но... дурак!

Лавров поднялся, глядя под ноги:

– Обнаглели они!

– Ну... ну... не кипятись, - маршал тоже поднялся.
– Пересидишь там... на воздухе мозги проветришь... пройдет полгодика, все уляжется и... я тебя отзову на Пироговку... Там сиди тихо, не бузотерь. Эх, мать честная, я тебя готовил начальником группы инструкторов в теплые края. Эх, мать честная!
– упрятал очки в футляр, как многие военные, стесняясь утраты остроты зрения.
– С ними связываться... не моги!

Лавров согласно кивнул:

– Не моги!

– Давай, не тужи, - не скрывая смущения, подбодрил маршал, - я звонил командующему округом, все будет в порядке.

Лавров вышел из кабинета. Маршал поднял "вертушку":

– Герман Сергеевич, ну я ему дал проср..., возомнил о себе невесть что, понимаешь... Округ?.. Жуткий! Хуже не бывает. Средняя годовая температура минус сто!
– маршал хохотнул, как видно, получив одобрение собеседника, и положил трубку.

К восточному подъезду гостиницы "Россия" подъехала "чайка". Сановник и сопровождающий проскользнули в стеклянные двери, поднялись на лифте, прошли по коридору, остановились у номера 17.

– Жди в машине... ровно через час спущусь.

– Слушаю, Герман Сергеич, - сопровождающий тихо, по-кошачьи зашагал по ковровой дорожке к лифтам, Сановник без стука толкнул дверь, вошел в роскошный люкс, сияющий хрустальной люстрой, хрусталем в шкафах и на обильном столе.

За столом восседали в томительном ожидании Седой и... секретарь Черкащенко - Мария Павловна.

Седой поднялся, поднялась и женщина. Сановник враз оценил стать, а также готовность статью и прочими прелестями распорядиться, поцеловал руку женщине, мягкую, приятно пахнущую горьковатым кремом.

– Садитесь!
– царственно повелел и поддержал женщину за локоть. Зовите меня просто Герман Сергеевич.

Седой разлил мужчинам коньяк, женщине шампанское, поднял рюмку, пожевал губами, сосредотачиваясь:

– Мария Пална наш человек в банке, в святая святых, она одна стоит десятков людей.

Мужчины выпили, женщина пригубила.

– Мы ценим ваши услуги, - Сановник ухватил дольку лимона, - ваши сведения незаменимо исчерпывающи и точны... облегчают нам решение множества задач. Вы давно сотрудничаете?
– обратился к Седому.

– Мы?..
– Седой, похоже, погрузился в прошлое.
– С мятежной юности Марии Палны... райком комсомола, ЦК ВЛКСМ, комитет молодежных организаций, Гена Янаев, между прочим, с ума сходил...

– Гена по ком только с ума не сходил... было б с чего сходить, оборвал Сановник, показывая, что ему эта тема неинтересна и неприятна.

Женщина предусмотрительно молчала, однако ловкие руки успели неуловимым движением потянуть юбку на себя, так что круглые, налитые колени почти вплотную притиснулись к столу.

Сановник обратился к Седому:

– У вас тут, поди, полгостиницы застолблено?..

– Пол... не пол, - улыбнулся Седой, - но... приют всегда найти можно, плюс легкая закуска и щадящая выпивка.

Стол ломился деликатесами и напитками: трели Седого насчет "легкой закуски и щадящей выпивки" являлись неприкрытым шутовством.

Сановник намазал хлеб толстым слоем черной икры, сжевал немалый кус, вытер рот льняной салфеткой:

– Так что, если возникают проблемы, Марь Пална, обращайтесь... без стеснения... мы помогаем надежным людям...

– И нужным!
– ввернул Седой, колдуя над нежнейшей семужьей тешей.

– И нужным, - поддержал Сановник, гримасой дав понять, что в подсказках со стороны не нуждается.

Седой рассказал анекдот, еще и еще... не слишком дружно посмеялись.

Сановник обратился к женщине:

– Ваши отношения с Черкащенко?

– Ровные, - односложно ответила женщина.

Сановник рассмеялся:

– Наконец-то услышал ваш голос.
– Посмотрел на часы.
– Пора. Рад был познакомиться. Теперь знаю кому лично обязан неоценимой... не то чтоб информацией, не люблю это слово, скорее... неоценимой поддержкой. Сановник еще раз поцеловал мягкую, теплую руку, уперев оба глаза в манящие колени...