Чтение онлайн

— Идея состоит в том, — пояснил бандит, — чтобы заставить Микки поверить, будто мы его совсем не ожидаем.

— Очень уж всё нарочито, начальник. Стук этого тупого топора будет слышен миль за пять от каньона.

— Если ветер будет дуть в нужную сторону…

Маккенна вытащил свою трубку, а Пелон обнаружил в кармане одну из кручёных чёрных сонорских сигарет, которые очень любил. Мужчины закурили. Лёгкий бриз заносил в каньон свежий воздух. Под чахлой тенью трёх остроконечных тополей было приятно покурить. Маккенна сильно втянул в себя запахи прокалённого солнцем каньона. Он вспомнил старика Эна и то, как тот обожал свою загадочную землю. Наблюдая за старой Маль-И-Пай, за тем, как она разжигает костёр, чтобы сварить на нём дневную порцию кофе, и при этом что-то мурлычет себе под нос — поёт, словно девочка, ублажающая, скажем, Локо, Джеронимо или Начеза, — шотландец подумал: всё-таки здорово жить вот так, отрезанным от остального мира, в окружении аборигенов. Даже пылкая, страстная Салли, казалось, отдыхает здесь, вдыхая убаюкивающие запахи. В её движениях проскальзывала природная грация, отсутствующая в белых женщинах. Всего за несколько лет в этой стране Маккенна стал свидетелем того, как разрушился привычный уклад жизни апачей. Ему стало больно и грустно: сейчас, сидя здесь с Пелоном Лопесом, он, возможно, видит последних настоящих индейцев.

— Пелон, — сказал старатель, вынимая трубку, — мне бы хотелось поговорить. Не возражаешь?

Бандит взглянул на него:

— Это странно. Я сам только что хотел… Моё сердце тронули песня водопада и птиц, живущих здесь, звон топора и запах дымка, поднимающегося в небо. Чёрт его знает, что такое, амиго, но это меня растрогало. Кажется, будто я с чем-то прощаюсь. Чувствую невероятную печаль… А ты, Маккенна? Что это — место такое или нечто другое? Ты понимаешь что-нибудь?

— Мужчине не дано знать, отчего ему в сердце закрадывается печаль, — ответил рыжий старатель. — Но, если говорить начистоту, — да, Пелон, я чувствую нечто подобное. Я думал о том, что через несколько лет мы не сможем вот так запросто скакать по прериям и пустыне, разбивать лагеря и отдыхать в таких каньонах, предоставленные самим себе и нашим мыслям.

Лицо Пелона стало ещё уродливее.

— Не смей так говорить! — пылко сказал он. — Не хочу я этого слышать! Если это всё, о чём ты хотел сказать, — лучше заткнись!

— Нет, не всё, — отозвался Маккенна успокаивающе. — Я не хотел сказать ничего дурного. Просто это — индейская земля, и вы, последние индейцы, используете её по назначению. Не злись. Пусть останется лёгкая грусть. Но не злость.

Пелон какое-то мгновение рассматривал собеседника. А потом сделал нечто странное: положил свою огромную волосатую и невероятно сильную руку на плечо старателя и бережно сжал его. К своему изумлению, Маккенна увидел в чёрных раскосых глазах слёзы.

— Правильно, — сказал бандит, — давай погрустим немного, старина.

Несколько минут они сидели молча и курили. Наконец, разбойник кивнул:

— А теперь давай поговорим. Что ты хочешь узнать?

Маккенна хотел расспросить Пелона о его жизни и поисках, которые привели его сюда. Но решил не рисковать и не вдаваться в столь деликатные подробности.

— Давай лучше поговорим о золоте, — сказал он. — И, естественно, о Сно-Та-Хэй. О каньоне я слышал множество разных историй, но почему-то не верил им. Может быть, ты расскажешь легенду так, как её передают люди клана чирикауа?

— Почему именно чирикауа? — спросил Пелон.

— Только потому, что Нана, хранитель тайны, был из этого клана.

— Правильно. Несколько позже его клан откололся от главных сил племени. Но это было в порядке вещей в старые времена. Во времена, когда Адамса поймали в Сно-Та-Хэй.

— Значит, легенда известна тебе от индейцев?

— Конечно. Я слышал её множество раз. Старая Маль-И-Пай, чтобы скоротать долгие зимние вечера, рассказывала нам свои байки. Но тогда мы с Салли были совсем маленькими.

— Может, ты мне расскажешь? Поделишься воспоминаниями? Только воспоминаниями. Пожалуйста…

Убийца-полукровка пристально посмотрел в лицо старателю, потом отвёл глаза.

— Да, — ответил он, — поделюсь…

Вначале Пелон определил для Маккенны время действия: 1864-й год. Гражданская война. Адамс, имени которого теперь никто не помнил, возил грузы из Таксона в Лос-Анджелес и обратно. У него был приятель, которого он сделал партнёром. Ребята заколачивали деньгу и владели двумя грузовыми фургонами: пока один шёл туда, второй — обратно. Когда солдаты ушли на войну, апачи снова решили взять под контроль караванные пути. Приятель Адамса струхнул и продал свою долю Адамсу. Тот остался в одиночестве. Так как теперь ему приходилось самому управляться с двумя фургонами, он прицепил их один к другому и поставил в упряжку шесть здоровенных лошадей. Чирикауа предупредили его, чтобы он не поставлял больше белым переселенцам продукты на территории, принадлежавшей когда-то апачам, но Адамс не придал значения их словам.

Как-то на рассвете на фургоны напали апачи и угнали всех лошадей. Адамс храбро пустился в погоню. Он нагнал грабителей и отнял часть лошадей. Но, когда вернулся в лагерь, обнаружил, что фургоны и товары сожжены дотла. Угон лошадей был обманным манёвром: заманив его в пустыню, апачи сделали то, чего на самом деле добивались, — заставили Адамса прекратить торговые перевозки.

Адамс, прихватив вещички, ружьё и взяв в повод двенадцать лошадей — всё, что у него осталось в этом мире, — пустился в путь. В огне сгорела даже деревянная коробка, в которой Адамс хранил свою невеликую наличность: около двух тысяч долларов в бумажках гринго. Так он приехал в другой лагерь, оказавшийся селением племени пима. Тот, что спалили, находился у Джила-Бенд, и пима стояли на расстоянии полудня езды. Итак, мы знаем, где располагалась эта деревушка: на юго-западе от Финикса.

Бандит сделал паузу и спросил Маккенну, согласуется ли эта версия с версией белых. Шотландец ответил утвердительно. Тогда Пелон стал рассказывать быстрее.

В селении пима, где жили дружески настроенные к нему люди, Адамс наткнулся на большой сюрприз: группу белых золотоискателей. Они были снаряжены до зубов и рассказали Адамсу завлекательную легенду о заброшенном каньоне, полном золота.

Оказывается, когда старатели пришли в деревушку пима со скудных приисков на реке Джила, туда же приехал один мексиканский бродяга. Увидев их тощие мешочки с плоховатым песком, молодец сказал им, будто знает местечко, где один человек сможет намыть за десять минут больше золота, чем все они, вместе взятые, на Джила-Ривер. Старатели, разумеется, забросали мексиканца вопросами. И бродяга ответил на всё.

Якобы, ещё мальчишкой он попал в плен к апачам. Вместе с индейцами ходил в Сно-Та-Хэй — тайный каньон, где, по рассказам старейшин, было сокрыто огромное богатство. Золото во всех видах: от чистого песка и самородков с рисовое зерно до слитков величиной с бизонью лепёшку. Услышав это, белые обезумели. «Где же этот самый каньон?» — насели они на мексиканца.

Парень, одно ухо которого было страшно изуродовано, за что он и получил кличку «Кривоух», пожал плечами и ответил, указывая на северо-восток:

— Там, в земле апачей.

Прозвучало это мрачновато, но белые пропустили предупреждение мимо ушей. Они хотели знать лишь одно: сможет ли Кривоух провести их туда, где, по его словам, золото лежало почти на поверхности? Мексиканец, как и старатели, выказал полное безразличие к хозяевам каньона. Мол, он с удовольствием отведёт их всех в Сно-Та-Хэй и цену высокую не заломит.

Он дал белым понять, что за свою работу хотел бы получить коня, чтобы убраться вон из этой страны, да видит: у старателей один ленивый вьючный мул на всех. Это было правдой. У двадцати человек, до зубов снаряжённых инструментом для мытья золота и провизией, не было ни единой порядочной лошади. Коней поугоняли апачи. Да, если вы не запирали лошадей на ночь в кораль, не стреноживали их, не приставляли свирепых сторожей — приходилось топать пешком.

И вот старатели, озверевшие от алчности, но беспомощные, как дети, — потому что не могли купить сорокадолларовую лошадь проводнику, согласившемуся доставить их в Золотой Каньон, и приличных коней для себя — увидели на горизонте Адамса с его двенадцатью крепкими мустангами.

Брюер, вожак старателей, моментально предложил Адамсу двадцать пять процентов всего найденного ими золота, если он согласится снабдить их всех лошадьми. Адамс согласился. Двадцать один человек с двенадцатью конями отправились с Кривоухом во главе на поиски Каньона Дель Оро, то есть Золотого Каньона, который с тех самых пор так и называли все белые.