Чтение онлайн

Маккенна запрокинул голову и посмотрел вверх — туда, где на высоте восьмисот футов виднелось начало зигзагообразной тропы. На востоке над каменной стеной виднелась узкая полоска солнечного света.

— Закат, — тихо сказал он. — Точно в этот час тридцать три года назад Кривоух доставил сюда отряд Адамса.

— Духи! — внезапно прокаркала Маль-И-Пай. — Бог не простит этого нам, индейцам. Что мы наделали? Привели сюда этих проклятых! Айе, айе! Мы пришли в священное место! Это же Сно-Та-Хэй! Айе, айе, айе!..

Она принялась причитать, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Заткнись! — Пелон тряхнул старуху могучей рукой. — Слышишь меня, старая? Ты что, хочешь разбудить всех сукиных детей, чьи кости валяются в каньоне и там, выше? — он указал на тропу, по которой они только что спустились.

Но старая скво не переставала раскачиваться и вопить. Тогда Микки Тиббс подошёл и наотмашь ударил её по губам. Удар был силён, выступила кровь. Теперь старуха замолчала, и Пелон, казалось, был совсем не против такой жестокости по отношению к своей собственной матери.

— Ну что, карга? Получила? Говорил же тебе — заткнись. Я бы и сам тебе наподдал, если бы не был достойным сыном достойного отца. Эти уж мне индейцы. Все они — психи. Ладно, Маккенна, поехали. Где тут у нас золотые россыпи?

— Точно! — прошипел Микки. — Света ещё достаточно, чтобы увидеть, как блестит золото.

— Насколько я помню карту, — пробормотал Маккенна, — основная порода — с нашей стороны луга, там, где поток выписывает этакую восьмёрку. Видите, где ручей разбивается об отмель? Два серпообразных потока…

— Да, да!..

— Вот там надо искать золото.

Пелон с Микки обменялись насторожёнными взглядами и тут же припустили по гравию. Фрэнчи бросила поводья и устремилась за ними. Маль-И-Пай, всё ещё бормоча апачские молитвы и прижимая развевающиеся юбки к коленям, не отставала от девушки.

Лишь Хачита с Маккенной остались на тропе.

— В том, что сказала сейчас эта старуха, — пробормотал великан-апач, — был смысл. Чёрт меня подери, ну почему я никак не могу вспомнить?

— Не тревожься о духах, — сказал Маккенна. — Маль-И-Пай их везде найдёт. Ты же знаешь.

— Нет, меня беспокоят не духи.

— Что бы это ни было — забудь. Друг мой, ты всё вспомнишь, дай время. Разве я не обещал?

— Да, правильно. Пойдём, взглянем на золото, белый друг.

И они пошли к ручью. Издалека было видно, как Пелон, Фрэнчи, Маль-И-Пай и Микки вопят и пригоршнями подбрасывают вверх гравий. Наклонившись над редкой, ломкой травой и захватив горсть песка и мелких камешков, Маккенна понял причину их безумия. Даже находясь в вечернем свете, даже невооружённым глазом он увидел в породе, над которой уже потрудились Адамс и его ребята, столько песка и самородков, что этого хватило бы не на один день работы в обычной разработке.

— Боже мой, — пробормотал шотландец, — неужели, неужели…

Он медленно, как во сне, поднялся. Единственная мысль крутилась в его голове: «Я богат, богат, богат, богат, богат, богат, богат…»

Он был богат. Он напал на единственную и неповторимую жилу, о какой мечтают все старатели мира.

— Боже мой, Боже мой… — он рухнул на колени и принялся сыпать на себя полные горсти песка, зарываясь в него лицом, играя с ним, как ребёнок играет мыльными пузырями, вылетающими из-под добрых рук его матери…

— Давай, поднажми. Мы почти у цели. Поднимай же!..

Хачита кивнул. Маккенна, наблюдавший вместе с остальными за его работой, припомнил историю Адамса: как после гибели спутников тот полз по тропе обратно в лагерь. Адамс говорил, что в темноте подобрался к дымящимся развалинам хижины и стал копать землю среди горячих угольев, чтобы расчистить плиту и забрать из-под неё немного песка и самородков. Он клялся, будто камень так раскалился, что до него невозможно было дотронуться. Позже, когда в его словах усомнились, он признался, что ждал, пока камень слегка остынет, но в это время рухнула балка, поддерживавшая потолок, и плита, которую Адамсу удалось-таки слегка приподнять, снова грохнулась на своё место. Бревно легло так, что перегородило надвое вырытую Адамсом яму, и он мог видеть сияющие кучи золота, но достать их не мог.

Слушая легенду, Маккенна всегда презрительно кривился в этом месте. Ни один человек не смог бы вернуться в каньон, полный апачей, — Адамс насчитал их три сотни! — ради нескольких пригоршней золотого песка. Первое, что пришло в голову опытному старателю, — запомнить месторождение, нарисовав примерную карту, и вернуться позже с подмогой. Но сейчас, когда Хачита стал поднимать бревно, припечатавшее плиту, под которой находилось золото, сомнения относительно правдивости Адамса исчезли. Зная, сколько всего золота должно лежать в этом земляном котле, он, Глен, тоже пробрался бы сюда — даже мимо тысяч и тысяч танцующих апачей.

Вопль Пелона, переходящий в волчий вой, разорвал напряжённую тишину.

Обугленный брус под мощными руками Хачиты поддался вначале на шесть дюймов, затем на фут… Казалось, он вот-вот снова рухнет, и тогда, закричав, к апачу подскочили Маль-И-Пай и Микки Тиббс и подставили спины под ускользающий конец бревна. Фрэнчи посмотрела на рыжебородого старателя, словно говоря: «Что же ты? Помогай!..». И тут же сама поднырнула под пятнадцатифутовую балку, рискуя быть раздавленной или искалеченной, потому что отчаянных усилий Хачиты было явно недостаточно, чтобы откинуть брус с известняковой плиты, скрывающей заветный клад.

— Поднимайте! Поднимайте! — хрипел Пелон, поджидавший удобного момента, чтобы воткнуть деревянный кол в образующуюся щель.

И тут Маккенна осознал, что оказался рядом с ними и тоже подпирает — хрипя и рыча — проклятое бревно. Увидев, что Глен — с ними, огромный апач набрал в лёгкие воздух и поднатужился. До сих пор Хачита не был вполне уверен, что поступает правильно, ворочая эту тяжесть: ведь белый друг, к которому благоволил Беш, стоял в стороне и безучастно наблюдал за происходящим. Теперь Хачита действовал в полную силу. Не прошло и секунды, как индеец отшвырнул бревно. Оно пролетело над головой Пелона и грянулось оземь в нескольких футах от кострища. Но никто не упрекнул Хачиту за опасную небрежность: все были до предела измотаны и ошарашены его чудовищной силой. Впрочем, это была всего лишь человеческая сила. Что значила она по сравнению с той, которая тянула их к кладу!

— Поднимите плиту, плиту поднимите… — заклинал Лопес.

Казалось, он не в силах пошевелиться. Бандит беспомощно стоял возле ямы и, указывая на известняковую плиту, снова и снова умолял: дайте ему взглянуть на то, что под ней… Маккенна, Фрэнчи и Микки Тиббс опустились на колени прямо в пепел и угли и, жадно рыча, задыхаясь, принялись, как голодные псы, раскапывать золотую кость, зарытую Адамсом и Брюером на исходе лета 1864-го.

Плита, как рассказывал Адамс, оказалась довольно тонкой. Но это вовсе не значило, что известняк можно проскрести ногтями насквозь, как пытались они в припадке ярости. Лишь когда они опомнились и стали действовать осмысленней, нащупывая края плиты, каменное надгробие стронулось и отошло вбок, И те, кто сдвигал её, и их спутники, безмолвно склонившиеся над ними, замерли. Темнота разверзлась перед золотоискателями. Яма была пуста, как осквернённая могила какого-нибудь фараона. Золото Адамса исчезло!..