Чтение онлайн

— Скорее! — она брызгала слюной и давилась словами. — В камыши! Этот громила добьёт Микки и кинется искать нас с вами! Плывите же, остолопы!..

Маккенна с Фрэнчи поплыли.

Они плыли, ныряли, гребли, торопясь уйти от смерти; выскочили в тростники, а затем кинулись вверх по склону, намереваясь укрыться в скалах возле тропы. Обернувшись, Маккенна увидел, что Хачита склонился над Пелоном; увидел, как сверкнуло лезвие томагавка, когда индеец высвободил его из груди бандита; как апач повернулся и направился к Микки, стоявшему на четвереньках и пытавшемуся встать, чтобы убежать от надвигающейся погибели — одна нога кавалерийского разведчика была перебита в колене выстрелом Маль-И-Пай; увидел, как подбитый парнишка сделал один, два, три мучительных шага и отвернулся, когда Хачита, подбросив топорик в руке, метнул его в жертву. Шотландец не видел, как и куда он вонзился. Только услышал. От этого звука его чуть не стошнило.

— Вот чёрт! — прошипела от ближайшего нагромождения скал Маль-И-Пай. — Скверный бросок. Микки как раз стал поворачивать голову, чтобы взглянуть, что делается за спиной. Лезвие вонзилось прямо в рот, застряло в нижней челюсти. Глянь, так и ходит вверх-вниз! А ведь маленький паршивец пытается ещё что-то сказать Хачите. Интересно, что?

— Боже, — пробормотал Маккенна. — Хватит, пошли! Я сказал — уходим!

— Наверно, он просит, чтобы Хачита вытащил томагавк.

— Я же сказал, мамаша — хватит! Пошли скорее!

— Я была права. Хачита берётся за топорище… и вот вынима-ает!..

— Маль-И-Пай, ты как хочешь, а мы уходим!

— Всё, слишком поздно. Я так и знала. Когда лезвие входит под таким углом, вытаскивать его нет смысла. Хотя нет, я ошиблась. Хачита вынимал томагавк не ради Микки Тиббса — для нас. Вот он!

Маккенна снова посмотрел на ту сторону потока и увидел, что так оно и есть. Гигант вошёл в речушку и пошёл вброд — там, где беглецам приходилось плыть или окунаться с головой, вода доходила апачу лишь до груди. Глаза его были прикованы к зарослям и хаосу скал, в которых исчезли белые и Маль-И-Пай. Глубоким, низким голосом он тянул жуткую скорбную песню.

— Что это за молитва? — тихо спросил Маккенна.

— Никакая это не молитва, — ответила Маль-И-Пай. — Это песня. Ты бы должен её знать, Голубоглазик. Ты что, не слышишь, какие в ней слова? «Зас-те, зас-те, зас-те» — снова и снова. Это — песня смерти…

— Мать! — взмолился Маккенна, оглядывая беспомощно скорчившуюся на камнях Фрэнчи Стэнтон. — Куда же нам теперь?

— Не знаю. Довела вас сюда, а куда дальше — не знаю.

— Хоть нож у тебя остался?

— А, чёрт! Обронила. Поднимала ружьё и обронила.

— Боже! У нас даже ножа нет!

— У Адамса с Дэвидсоном его тоже не было.

— Но у них были ружья!

— Ну, значит, у Брюера. У него даже зубочистки не было, когда он карабкался в дыру, что над нами.

Она ткнула скрюченным пальцем через плечо на узкий утёс за их спинами.

— Вот оно что! — прошептал Глен. — Ты имеешь в виду ту расщелину над Наблюдательным Пунктом. Брюер спасся именно в ней. Может…

— Хватит болтать — бежим! — скомандовала старуха, подбирая юбки. — Только не надейся, что нам повезёт, как Брюеру. Не забывай, что Хачита только думает туго; с томагавком он управляется — любо-дорого посмотреть.

— Пошли, Фрэнчи, — сказал Маккенна. — Ползём на тот уступ. Наша старушка отыскала нам укромное местечко…

Девушка, дрожа, прижалась к шотландцу:

— Прости меня, я вела себя глупо. Я, конечно, постараюсь сделать, что могу, но, по правде сказать, мне до смерти страшно.

— Лезь, — сказал Маккенна. — И молись.

И вот началось восхождение. На такие утёсы Маккенна взбирался постоянно в течение одиннадцати лет, что жил в этих местах; он был закалён и полон сил — мужчина в расцвете лет. Фрэнчи же, хоть и казалась худышкой, в выносливости могла потягаться с любым мужчиной; да и страх подгонял её. А вот старуха сразу же стала отставать, пыхтя всё дальше и дальше за их спинами.

Возле Наблюдательного Пункта Маккенна обернулся. Отсюда он увидел и Маль-И-Пай, и Хачиту. Он понимал: станет ждать скво — не успеет укрыть Фрэнчи в расщелине. Если придёт время выбирать — умереть придётся старухе. К счастью, Хачита избавил шотландца от необходимости делать такой выбор.

— Старая, — крикнул воин, — тебе нечего меня опасаться. Можешь не бежать. Ведь ты — из наших. Я не трону тебя. Подожди! Остановись! Не вздумай стоять рядом с этими белыми, когда я их поймаю. Пожалуйста, мамаша…

Скво остановилась. Она оглянулась на лезущего за ней апача, а затем глянула вверх, на карабкающегося Глена Мак-кенну, и помахала ему рукой.

— Не останавливайся, Голубоглазик. У меня есть право на вель-котка-эль-кек. Ты знаешь наш закон.

Маккенна знал. Это апачское изречение означало право безнадёжно раненому остаться сзади, чтобы задержать врага. Произнося его, человек заявлял о том, что остаётся, и приказывал своим товарищам уходить. Конечно, Маль-И-Пай не была ранена. Но старые лёгкие саднило от нехватки воздуха, ноги дрожали от усталости. Бородач быстро помахал в ответ.

— Мы поняли тебя, мамаша. Прощай!

Он полз на четвереньках, спотыкаясь и обдирая руки, но продвигался вперёд: лёгкие болели, икры и бёдра ныли. Но Фрэнчи уже ждала его на Наблюдательном Пункте, а до спасительной расщелины оставался всего один поворот тропы.

— Старуха осталась, чтобы задержать Хачиту, — задыхаясь, объяснил шотландец девушке. — Ей он ничего не сделает.

— Дальше я не пойду, — отрезала Фрэнчи. — Без неё не пойду!

— Она это сделала для тебя. Ты должна. Ступай!

— Нет, не пойду!

Маккенна ударил её по лицу. Фрэнчи едва не свалилась со скалы, но в последний момент удержалась и снова обрела равновесие. Пристально глядя на Маккенну, она вытерла кровь с лица.

— Лезь, — приказал старатель. — Тут вам не игрушки, мисс. Давай вперёд и поберегись, чёрт побери, оглядываться. И главное — говорить.

Он развернул её лицом вперёд и подтолкнул вверх по тропе. Фрэнчи покачнулась, сделала пару неверных шагов и снова чуть не упала. Но Маккенна стоял наготове и новым тычком подтолкнул девушку вперёд. На сей раз она всё-таки упала. Шотландец прыгнул к ней, как дикий кот, подхватил, швырнул вверх по тропе и, проклиная всё на свете, ругаясь, изо всей силы хлестнул Фрэнчи по ягодицам.

— Двигайся, чёрт тебя побери! — завопил он. — Я не собираюсь помирать только для того, чтобы ты смогла доказать свою храбрость. Ах ты, сучка! Я не видел от тебя ничего, кроме рукопожатий и головной боли! Или ты затащишься в ту расщелину, или… или я вколочу тебя туда! Ногами!

Побелев, как бумага, девушка заревела. И всё-таки двинулась вперёд. Маккенна лез за ней и, хотя его мутило от собственной жестокости, темпа не сбавлял. Ему хотелось остаться в живых. Выжить, чтобы вытащить эту своенравную сиротку из злополучного каньона и оставить её в любой приграничной семье, у которой не хватит ума отказаться от такого сокровища. Сейчас всё было против них. Глен знал, как избежать нависшей над ними смертельной опасности.