Чтение онлайн

– Чувствую, веревки ты оставил на сладкое? – подмигнул Хопкинс.

Крамер хохотнул и ответил:

– Так и есть, дружище! Вот уж что-что, а веревки нам дают верный адрес. Такие прочные и тонкие веревки делают только в одном месте. На Сонома-Лейк есть русское поселение. Когда-то у них были серьезные разногласия с краснокожими, и я оказал им услугу. Можешь не сомневаться, там мы получим исчерпывающие сведения обо всех покупателях веревки. А что шпагаты сплетены русскими, – тут сомнений нет.

– Любопытно, – протянул Хопкинс. – Я думал, все русские ушли после продажи своего Форта.

– Не все, дружище. Там ведь изначально селились те, у кого нелады с властями. Подальше от начальства, знаешь… Когда Саттер купил Форт-Росс, то назад в Россию ушло меньше половины жителей. Да по сути никто не ушел, кроме военных! Остальные собрали пожитки и двинули через горы на восток. Там и осели на берегу озера.

– Погоди, если у них проблемы с властями… Ты хочешь сказать, что, по сути, это поселение преступников?

– Джеймс, – поморщился Крамер, – вечно ты, не разобравшись, ставишь клеймо. Они милые гостеприимные люди. Просто у них религиозные разногласия с царем.

– Не понял, – Хопкинс сдвинул брови. – Ты соображаешь, что говоришь? Что такое религиозные разногласия? Их культ несовместим с цивилизованным обществом? Они сатанисты? Или Россия настолько дикая страна, что запрещает молиться, кому как заблагорассудится?

– Джеймс, черт подери, я что тебе, философ? – вспылил Филипп. – Я в этом не разбираюсь. Если тебе так интересно, спросишь у их старосты. Вот уж потолкуете всласть, он будет рад получить свободные уши на вечерок. А если невтерпеж, то потолкуй с моим русским помощником, отличные байки травит про русского цезаря. Я в России не был, понятия не имею, кому и как они там молятся, но, честно говоря, с трудом представляю, что население такой огромной территории можно заставить молиться одинаково.

– Ладно, не кипятись, – миролюбиво произнес Хопкинс. – И если мы закончили с твоими висельниками, то давай поторопимся.

Они снова пустили лошадей рысью и уже через десять минут выскочили на лесную поляну, где их поджидало трое всадников. Один из них, заметив приятелей, поскакал им навстречу. Это был представительный господин в аристократических штанах-галифе для верховой езды и щегольском двубортном сюртуке черного цвета, из-под которого выглядывала белоснежная чесучовая сорочка. На ногах его были сапоги с высокими голенищами, а на голове – шляпа-котелок с тесемкой, протянутой под волевым подбородком. Торс его был опоясан широким кожаным ремнем, на котором висели две кобуры, а в них матово блестели рукояти двух новейших пистолетов «Драгун». Взору защитников закона явился сам Император Калифорнии Джон Саттер собственной персоной. Он царственно восседал на великолепном вороном жеребце, держа поводья правой рукой и положив левую на гладкий приклад кремневого ружья, притороченного к дорогому седлу.

Саттер остановился в тридцати ярдах от шерифов, чтобы дать им возможность выказать ему уважение. Хопкинс и Крамер пустили лошадей шагом и степенно приблизились к ожидающему их всаднику.

– Джентльмены! – воскликнул Саттер и коснулся края шляпы в знак приветствия.

– Сэр! – хором ответили джентльмены и отсалютовали двумя пальцами у виска.

– Приветствую вас на моей земле, господа! – важно произнес Саттер. – Хопкинс, я рад, что вы не один! Мистер Крамер, выражаю вам свое почтение и заверяю, что сегодня у вас будет прекрасная возможность восстановить справедливость в этом благословенном краю! Надеюсь, вы умеете стрелять! – И он покосился на топорик Хопкинса.

– Хватит политеса, Джон, – сказал Хопкинс, которого несколько утомили излияния Саттера. – Твой посыльный сказал, что тебя грабят, так давай не будем терять времени.

– Да, мистер Хопкинс! – пылко произнес его собеседник. – Времени потеряно достаточно. Я плачу налоги, из которых вам, джентльмены, платится жалование, и…

– Джон! – рявкнул Хопкинс. – Твоих быков сейчас вырежут подчистую! Веди нас, черт тебя дери! Кто еще с тобой?

Джон Саттер осекся, нахмурился и сделал знак своим спутникам. Когда те приблизились, Император указал на бледного мужчину лет сорока:

– Прошу приветствовать: Питер Барнетт, мой ближайший друг и соратник, член Законодательного собрания Калифорнии.

Питер Барнетт был длинным и сухим, как путь из Вайоминга в Айдахо, впрочем, сутулость несколько скрывала его рост и недостатки сложения. Он неловко сидел на маленькой пегой лошадке и, пользуясь передышкой, вынул ступни из стремян, чтобы дать отдых затекшим коленям. Вялым движением руки он стянул с макушки шляпу хомбург и пригладил светлые вьющиеся волосы, чем обнаружил мощные залысины на лбу и большие оттопыренные уши. Тонкие бесцветные губы на гладко выбритом лице изобразили подобие приветственной улыбки, но прозрачные серо-голубые глаза остались бесстрастны, а взгляд из-под нависших бровей был суров и решителен. Барнетт имел вид меланхолика, однако чуть раздувающиеся ноздри на длинном прямом носу выдавали натуру страстную и сложную. Тяжелый подбородок свидетельствовал о твердом и упрямом характере. На нем был светлосерый шерстяной сюртук, жилет с маленькими накладными карманами, такие же серые штаны и рыжие щегольские туфли на высоком каблуке. Из-под ворота светлой льняной рубашки выглядывал черный галстух-платок, завязанный мудреным узлом на шее владельца.

Третьим был уже известный нам посыльный. Пожилой индеец мивоки по имени Керук равнодушно взирал на благородное собрание и ждал развития событий. Этот суровый воин одним своим видом вызывал улыбку: ноги его были обтянуты белыми лосинами, поверх которых он нацепил черные туфли и алые атласные бриджи, а на плечах красовался синий гвардейский мундир нараспашку; длинные черные волосы были прихвачены плетеной цветастой лентой, за поясом торчали старинный пистоль и мексиканское мачете. Индеец явно гордился своим положением.

– Ну что же, вперед, джентльмены! – провозгласил Саттер. – По дороге я вас ознакомлю с обстоятельствами дела.

Всадники пришпорили лошадей и рысью пошли вдоль реки. Первыми шли рядом Хопкинс и Саттер, следом – Крамер и Барнетт. Керук двигался в арьергарде.

– Пятеро, – говорил Джон, наклоняясь поближе к собеседнику. – Керук объезжал стада и застал их на северо-восточном пастбище, там пасется около сотни голов. У них две повозки, значит, смогут увезти не больше десятка туш убитыми. Или же уведут не более сорока живьем. Если станут убивать и свежевать, это займет часов пять, не меньше. Если же поведут живыми, то час уйдет на связку, но потом они будут двигаться очень медленно, в любом случае, мы застанем их на месте преступления.

– Почему стадо не охраняется?

– Пастух сбежал в горы. Мерзавец…

– Почему ты просто не разогнал бандитов со своими людьми? Зачем тебе шерифы?

– В этом предприятии мне нужен представитель власти! Я всегда действую строго по закону! – важно заявил Саттер.

– Ну да… – хмыкнул Хопкинс. – Твои люди видели их раньше?

– Не знаю, – коротко буркнул Саттер, после чего насупился и замолчал; до самого конца путешествия он больше не произнес ни слова.

За час небольшой отряд сделал чуть больше десяти миль и оказался у южного истока Американ-Ривер, в непосредственной близости от озера Фолсом. Здесь располагался один из многочисленных загонов для скота, принадлежащих Джону Саттеру.

В полумиле от пастбища отряд сошел с дороги в лес. Было решено отправить индейца в разведку. Тот спешился и мгновенно исчез в густом кустарнике.

– Полагаете, они выставили дозор? – спросил Крамер, обращаясь ко всем сразу.

– Не думаю, – ответил Саттер, – их слишком мало, а работы много. К тому же пастбище достаточно велико, мы вряд ли сможем подобраться незамеченными, и они это понимают.

– Тогда каков план?

– План таков, – ответил Хопкинс. – Дождемся возвращения нашего разведчика и тогда составим план.