Чтение онлайн

Впрочем, Вера Баллод была ещё слишком мала и вряд ли могла понять, почему так часто стала в их доме звучать иностранная речь. Не учиться приезжали иностранцы, а в надежде получить прибыль от своих вложений. А над её отцом тем временем собиралась гроза.

Крупномасштабные поисковые работы, предпринятые Баллодом, требовали значительных дополнительных затрат. Длительное время эти затраты не окупались. Это пришлось не по вкусу хозяевам НЗК. Упали доходы компании, акционеров, и директором-распорядителем вместо вдруг ставшего банкротом В. И. Базилевского стал сенатор В. А. Ратьков-Рожнов. И в 1898 году Баллод был уволен с должности.

Позднее Л. Дейч конфликт с компанейской администрацией связывал с другой причиной, утверждая [51], что беды Баллода начались после доноса некоего Розанова. Тот обвинил Баллода и «политических», набранных им в качестве служащих Ниманской компании, что они, утаивая часть намываемого золота, продавали его затем китайцам с тем, чтобы посылать эти деньги другим «политическим», содержащимся в Карийской тюрьме, для организации побега.

Как бы там ни было, у компаньонов были причины для волнений. До того времени компания лишь трижды имела убытки: в 1876 и 1878 годах, т. е. в самом начале, когда она несла затраты на обустройство приисков, и в 1885 г., после которого был отстранён от должности главноуправляющего М. М. Краевский. В первый год работы П. Д. Баллода, в 1888 г., прибыль компании была максимальной – 1 млн 37 тыс. 578 руб. Начиная с 1891 года добыча стала неуклонно снижаться, а вместе с ней снижалась и прибыль. Причём это снижение было ещё более значительным, поскольку возрастали затраты. И в 1895 году прибыль компании, как показано в составленной по поручению В. И. Базилевского таблице [63], равнялась 114 тыс. 499 руб. И это, как оказалось, был ещё не предел падения!

П. Д. Баллод с семьёй на Ниманских присиках. 1895 г.

Балллод понимал, что россыпи исчерпаемы, но его самого, расходовавшего деньги на поиски новых месторождений, не поняли хозяева.

При отстранении Баллода ревизоры составили крайне суровый акт. Они отметили, что при доме главноуправляющего была молочная ферма на 15 коров. Что на визиты посетителей – главным образом, иностранцев – истрачено 800 рублей. Немыслимым расточительством была объявлена покупка двух пианино, по цене свыше тысячи рублей каждое.

Баллоду припомнили и связи с политическими ссыльными. Снова всплыло происшествие лета 1892 года, когда в глухой тайге был ограблен караван с золотом, направлявшийся из Нимана в Благовещенск. Украли 16 пудов золота, и подозрение пало на Баллода. Пока полиция разыскивала сообщников, настоящие преступники успели переправить золото через границу в Китай…

Уволенный, в 1898 году Баллод с семьей переезжает в Благовещенск. Возраст солидный, пенсионный, но на здоровье он не жалуется. «К этому времени он был уже довольно состоятельным человеком, имел в городе собственный дом, паровую хлебопекарню и булочную-кондитерскую» [178]. Изрядный капитал в банке, накопленный за десять лет службы в Ниманской золотопромышленной компании, позволяет стать купцом второй гильдии. Ему суждено прожить ещё 20 лет. Чему будут посвящены эти годы?

В Благовещенске Баллод реализует, наконец, мечту своей молодости: становится владельцем небольшой типографии и газеты «Амурский край». Правда, неофициально: разрешение на издание газеты оформляется на банковского служащего Г. И. Клитчоглу. Единственный штатный сотрудник редакции – ссыльный Л. Г. Дейч, сподвижник Г. В. Плеханова, член первой марксистской группы «Освобождение труда».

Первый номер газеты выходит 31 октября 1899 года.

На страницах «Амурского края» Баллод с невозмутимостью патриарха вспоминает былое. В девяти номерах 1900 года он помещает статьи о жизни в Нерчинских рудниках в 60-е годы. А когда в 1899 году минуло десять лет со дня смерти Н. Г. Чернышевского, Баллод с теплотой вспоминает о нём.

«Когда иногда выходили между ссыльными какие-нибудь недоразумения, совершенно естественные при тех условиях, в каких мы находились, Николай Гаврилович говорил мне, как старосте: «Да вы бы устроили маленькую пирушку, пригласили бы на неё оппозицию, и поверьте, все бы шло как по маслу. Ведь у нас, на Руси, все так делается, как при начале, так и при конце всяких дел»» [180].

Баллод охотно меценатствовал, поощряя местную культурную жизнь. Помимо газеты организовал народный дом, библиотеку, попечительствовал школам. Обзавёлся и превосходной домашней библиотекой, без малого в три тысячи томов. В ней была не только беллетристика, но и литература по философии, истории, географии, геологии, биологии, химии и другим наукам. Особенно широко в его книжном собрании был представлен геологический раздел. Имелась и марксистская литература, в том числе «Манифест Коммунистической партии» и «Капитал» Маркса. После его смерти библиотека «была взята в народный дом». Куда книги делись потом – не известно, в отделе редких книг Амурской областной научной библиотеки сохранились только две книги из принадлежавших Баллоду (автограф Баллода, впрочем, сохранился только на одной) – «Современные политические деятели» и «История царствования Филиппа II».

В Благовещенске П. Д. Баллод вновь стал активным революционером. Кроме легальной типографии, он основал ещё и нелегальную: в подполе под кухней печатались на гектографе прокламации и литографировались открытки антиправительственного содержания. В доме Баллода устраивались приёмы-чаепития, где обсуждались литературные и общественно-политические вопросы. А сам Пётр Давыдович Баллод в 1905–1906 гг. руководил небольшим кружком молодежи, изучавшей «Капитал» К. Маркса.

Участвовал Баллод и в международных антиправительственных изданиях. С 1901 по 1904 годы в Благовещенске жил латышский марксист Роберт Андреевич Пельше (1880–1955), бежавший из Курляндской губернии с началом арестов среди «новотеченцев». Пельше обратился к Баллоду за материальной помощью «Социал-демократу» – журналу, который издавался в Берне (Швейцария) Фр. Розиньшем-Азисом и другими латышскими социал-демократами. Баллод не однажды давал Пельше значительные суммы. Пельше, вероятнее всего, был автором публиковавшихся в то время в «Амурском крае» статей и заметок о жизни в Прибалтийских губерниях.

«В 1907 г. <Баллодом> был организован при помощи молодёжи побег из тюрьмы Алексеевского, который был арестован по делу захвата почты и телеграфа в 1905 году. Побег был организован артистически, он был препровождён в Китай, а из организаторов побега никто не пострадал. Во всё время самодержавия Алексеевский находился в Бельгии» [31].

Несколько лет Баллод жил в Благовещенске на широкую ногу. В 1902–1903 годах совершил зарубежную поездку в сопровождении собственного повара-китайца. Побывал в Японии, Китае и Египте, где сфотографировался на фоне пирамиды Хеопса.

Вернувшись из-за границы, Пётр Давыдович решил пополнить изрядно растраченный капитал и организовал новое золотопромышленное предприятие, «Баллод и K°», но эта компания потерпела неудачу. Неудача постигла и организованное ранее товарищество «Надежда», управляющий которой Ицкович, обокрав его и компаньонов, удрал с капиталом в Америку. Роскошной жизни благовещенского купца второй гильдии и мецената вскоре пришел конец. Ему снова пришлось искать средства к существованию.

Тут Баллод вспомнил, что Ниманская компания осталась должна ему так называемые «попудные» за алданское золото, добытое на открытых им месторождениях. Он едет в Петербург и пытается отсудить у компании причитающиеся ему 14 920 рублей. Долг внушительный, и «должник» отбивался от истца как мог. Но Пётр Давыдович не отступался.

Будучи весьма стеснён в средствах, он просит помощи у того, с кем познакомился в якутской ссылке и кому доверял – у писателя В. Г. Короленко.

«Владимир Галактионович!

Я обращаюсь к Вам с просьбой. Я живу в Петерб. с февр. и пытаюсь взыскать с Ниманской Кo долг. Издержался окончательно – нет у меня ничего, на тяжбу не хватает.

Не найдёте ли Вы возможным ссудить меня 200–300 р. на некоторое время.

Не знаю адреса Аптекмана. Хочу и его попросить.

Ваш слуга

П. Баллод» [120].

В итоге, как следует из другого его письма В. Г. Короленко, хранящегося среди других подобных писем в отделе рукописей Российской Государственной библиотеки, Баллод добился правды.

«Простите пожалуйста, дорогой Владимир Галактионович, что я так давно не возвращал Вам взятых мною у Вас 300 р. Теперь Вы, надеюсь, их получили. Раньше никак не мог уплатить Вам, так как бился всё время кое-как, пока не покончил с высокопоставленными хулиганами. Теперь я с ними кое-как почти покончил. Кое-как удалось выручить у этих живоглотов причитающиеся мне деньги благодаря Сенату, который не признал решения Окр. Суда и Петерб. Судебной палаты…