Чтение онлайн

– Если бы мне пришлось поставить на это свою жизнь, я бы сказал, что она решила облегчить себе задачу. Похоже, она не была избита, и ее путы были легкими по сравнению с тем, как он связал двух других.’

Скавр похлопал его по руке.

– Спасибо вам. Будьте готовы выступить на рассвете. Нам понадобится ваша подробная память о планировке долины, если мы удостоимся какого-нибудь чуда природы и действительно попадем внутрь.’ Марк крепко прижал жену к себе, чувствуя ее горячее дыхание на своей шее, когда она прижалась к его закованному в броню телу.

– Это не будет событием. Гервульф слишком умен, чтобы все еще занимать шахту к тому времени, когда мы доберемся до ворот, он быстро уйдет на север со своим золотом задолго до того, как мы окажемся достаточно близко, чтобы создать какие-либо проблемы.’

Фелиция оттолкнула его и удержала на расстоянии вытянутой руки.

– Все, что я тебе скажу, - это то, что, как я знаю, Анния рассказывает Юлийу. Вы все устали, и будет намного хуже, когда вы пройдете весь обратный путь до этой проклятой шахты. Никто из вас не будет в состоянии сражаться, так что просто убедитесь, что вам не придется этого делать. И если это означает позволить этому отвратительному человеку сбежать с золотом, то так тому и быть.
– Она посмотрела на него снизу вверх со свирепым выражением лица.
– Никакое количество сокровищ, возвращенных Коммоду, чтобы он потратил их на цирки, не компенсирует твоему сыну, если ему придется расти без тебя! Ее лицо смягчилось.
– И поверьте мне, это была самая щадящая версия. Анния, вероятно, уже приставила твое первое копье к его яичкам, и не так, как он бы предпочел.’ Марк устало кивнул и наклонился, чтобы поцеловать жену на прощание, с нежностью наблюдая, как она ныряет за полог палатки. Потратив мгновение на то, чтобы пристегнуть мечи, он направился следом за ней, но остановился и в изумлении уставился на зрелище, которое предстало его взору, когда он вышел в освещенный факелами сумрак раннего утра.

‘Нет!’ Он поднял палец, чтобы заглушить любой протест, и энергично замотал головой.
– Нет! Ты не пойдешь с нами!’ Он с раздражением посмотрел вниз на упрямого ребенка, стоявшего перед ним рядом со своим дедушкой, в то время как Люпус смотрел на него со смесью гнева и отчаяния. Мальчик был одет в кольчугу и шлем, которые были сшиты для него в Германии, а к поясу был пристегнут полуразмерный гладиус, с которым ему разрешалось упражняться в особых случаях. Римлянин снова покачал головой.

– Ты не пойдешь, потому что нам предстоит четыре дня форсированного марша, по тридцать миль в день, когда ты прекрасно знаешь, что твои ноги протянут не больше десяти. Мы не берем никаких повозок, так что ездить будет не на чем. Ты не пойдешь, потому что в конце этого форсированного марша нам, вероятно, придется организовать атаку на когорту варваров, которая превратится в кровавую бойню, независимо от того, кто победит. Ты не придешь, потому что у меня не будет времени присматривать за тобой, и потому что твой дедушка будет слишком занят, жалуясь на свои ноги.’ Морбан протестующе приподнял брови, но промолчал.
– И ты не придешь, потому что...

– Я несу его.’ Центурион развернулся на каблуках и увидел Лугоса, стоявшего прямо у него за спиной с нежной улыбкой на лице.

‘ Что? Представитель племени сельговае пожал плечами, расправил свои массивные плечи и положил набалдашник своего боевого молота на землю, оперся на его рукоять и наклонился, чтобы тихо сказать что-то на ухо римлянину, его голос звучал гулко.

– Ты запрещаешь, я повинуюсь. Но, центурион, ты думаешь. У парня есть дух воина, мы все это видим. Взять его с собой лучше, чем оставить с женщинами. Я несу его на руках. Он весит меньше тебя, и я нес тебя раньше, а?’ Марк ошеломленно уставился на брита.

– Но если нам придется сражаться?

– Со мной мальчик в безопасности.
– Лугос выпрямил спину и скрестил руки на груди. ‘ Это тебе решать.’ Римлянин прищурился, запрокинул голову и уставился на британца.

– Ты понесешь его? Четыре дня, по тридцать миль в день?’

– Я несу его.’

‘ Очень хорошо. Мы возьмем его с собой.’

Дубнус присоединился к разговору, пока Марк и Лугос обсуждали этот вопрос, и он стоял, уперев обе руки в бока, когда десятилетний мальчик с визгом восторга обвился вокруг ноги гигантского британца.

– Что? Ты серьезно планируешь взять ребенка на задание, которое, скорее всего, закончится тем, что мы и немцы выбьем друг из друга все дерьмо?’ Его друг кивнул, поджав губы, комментируя свое собственное решение.

– Я знаю, это похоже на безумие. Мне следовало бы просто оставить его здесь с Фелицией и Аннией, но. .’

– Но что? Марк пожал плечами.

"У меня есть идея, над которой я хочу еще немного поразмыслить, прежде чем выставлю ее на всеобщее посмешище’. Дубн насмешливо фыркнул.

– Любая идея, которая нуждается в услугах парня, у которого еще не опустились яйца, в ближайшее время не пройдет мимо Юлия. Я могу заверить вас, что первыми словами, слетевшими с его губ, будут “у первого копья не было бы...”’

– Я знаю.
– Марк покачал головой. ‘ И на этот раз он будет прав. Секст Фронтиний оторвал бы мне новый только за то, что я подумал об этом. Я улажу это с Юлийом, как только мы тронемся в путь.’ Группа собралась перед рассветом в общей атмосфере недоверия, которая приглушила большинство потенциальных жалоб, хотя нескольким пожилым потникам все же удалось обрести дар речи, несмотря на смертельную усталость. Центурионы и избранные воины обходили ряды своих людей, чьи усталые серые лица были почти невидимы в бледном свете, считая и пересчитывая, чтобы убедиться, что каждый человек, которого сочли годным к маршу, стоит в строю. Испытывая такое же отвращение к ситуации, как и их подчиненные, они вымещали свое разочарование, игнорируя, а в некоторых случаях и жестоко наказывая, неизбежные вопросы своих подчиненных относительно разумности их приказов.

– Коцидий знает, что я не мстительный человек. Дубн проигнорировал недоверчивый взгляд, который тут же был устремлен на него полудюжиной людей Марка в пределах слышимости, каждый из которых испытал на себе как его гнев, так и его кулаки, когда он был избранником Юлия. ‘Но я клянусь, если еще у одного мужчины хватит наглости спросить меня, зачем мы отмораживаем себе сиськи, сворачивая лагерь посреди ночи, я последую примеру Ото’. Марк рассеянно кивнул.

– В таком случае вам лучше следить за этим достаточно внимательно, чтобы быть уверенным, что ни у кого из них не будет повода поссориться.’ Они уже были свидетелями того, как впечатляющий темперамент их избитого коллеги проявлялся не на одном из его людей, хотя даже в глубине своего гнева центурион-боксер проявлял дисциплину с помощью пощечин и пинков, а не с той степенью жестокости, к которой он был более склонен. Морбан пробормотал краешком рта краткий комментарий.

– В таком случае, просто хорошенько откопайте меня сейчас и избавьте себя от необходимости хоронить меня позже на обочине дороги.’ Оба мужчины проигнорировали его, наблюдая, как Скавр прошел мимо, кивнув, его лицо было суровым от решимости, когда он заговорил с ними.

‘ Через минуту мы тронемся в путь. Пришло время пойти и мотивировать своих людей.’ Дубн вздохнул и отвернулся, оставив Марка на милость недоверия своего знаменосца. Прежде чем пожилой мужчина смог собраться с духом и заговорить снова, римлянин покачал головой с таким видом, который предупреждал об опасности невыполнения его невысказанного приказа. Оглядев ряды усталых, поникших солдат, выстроившихся перед ним, он улыбнулся перед лицом их коллективного отвращения.

‘Ну, а теперь, солдаты, вот что жестоко делают с человеком’. Он подождал мгновение, пока до них дойдут слова, и увидел, как их лица вытянулись еще больше, когда до них дошло осознание того, что от них действительно ожидают выхода навстречу рассвету.
– Вы маршировали и сражались, и снова маршировали, и снова сражались, под ветром, дождем и снегом. И вот вы снова здесь, сталкиваетесь с очередным маршем и, более чем вероятно, с очередным сражением в конце его. И ты сделаешь это, как делаешь всегда. И если вы хотите знать, почему?’ Солдаты смотрели на него в ответ с ничего не выражающими лицами, некоторые из них были на грани откровенной враждебности, которую, как он знал, следовало ожидать и которую он будет терпеть до тех пор, пока она не перерастет в действие.