Чтение онлайн

От балтийских пределов сходить за Камень, за Уральские горы, на реку Обь – чего проще? Есть накатанная морская дорога!

Сначала от Риги недели три плыви назад, на запад, до Атлантического океана. Потом там заворачиваешь, будто за угол, за норвежскую землю и попадаешь в Северный Ледяной океан. И плывешь еще месяца три, теперь обратно – на Восток. И вот на тебе – Обская губа! А тут и река Обь!

Всего-то полгода плыть. Делов-то куча!

Только англы в это время будут уже возле Китая. А русским, даже по известному пути, – плыть не на чем. Разве только на бревне.

Делов-то куча и набралась. Заканчивался месяц апрель. По расчетам бывалых ушкуйников, знающих ходовые скорости китобойных английских шхун, англы в конце мая месяца, ну, в начале июня, войдут в Обскую губу. Тем паче, карта у них есть – и карта добрая.

– И у нас все есть, – сказал рано утром Хлыст, умывая бороду и лицо, – люди есть, ножи есть. Даже луки и ружья есть. Корабля у нас нет. И купить корабль, поди, не на что…

Макар промолчал. Он на земле чертил прутиком цифирь, рассчитывая, как выйти на дорогу к Оби на телегах, по печерской земле, а вьючным способом – перевалить через горы Урал. Выходило, что надо рекрутировать целый полк, чтобы скорым шагом через Камень пройти туда, где по карте река Обь принимает в себя реку Иртыш, в земли вогулов и остяков. Там считается центр Югры, тайного и страшного, по старинным сказам, места.

А полк надо кормить, обувать, одевать… Значит, в подмогу ему нужен еще один полк. А к нему в подмогу – третий… Екера мара!

А корабль, что? Корабль купить можно. Только корабль – не горсть соли, не стакан вина. Его махом и немедля не продают. Ведь – война! Месяца три пройдет, прежде чем сойдутся вместе все разрешительные бумаги на корабль, да уплотятся всяческие пошлины, да корабль попадет в особый реестр лифляндского магистрата. Целое горе с покупкой корабля иностранными людьми в Риге! Особливо – русскими!

Макар как-то слышал, что морские пираты с горя воруют и захватывают чужие корабли, потому что могли бы их купить, а покупать корабль долго и хлопотно. А пиратам надо срочно грабить.

– Ну, пусть будет у нас корабль, Хлыст, – наконец поднял голову Макар, – как мы на нем из Балтики да сразу на Восток попадем? Поставим на телеги и поедем?

– Ты корабль добудь, а уж мы, куда надо, попадем. Ты же знаешь, мы люди плавающие…

Хлыст закончил умывание, подмигнул Макару и пошел в таверну, завтракать. Из таверны вышел Сенька Бывалый, потоптался возле Макара, сообщил:

– Мы с молодым Ерошкой сходим в город. По-тихому. Кое-чего выведать надо. Насчет корабля. Насыпь толику серебра мелкого.

Макар сыпнул ему в ладонь серебряных арабских дирхемов, каждый в два раза дороже русской копейки. Посмотрел, как Сенька и молодой Ерошка спускаются по тропинке на дорогу к порту.

Что-то не так они шли. Больно серьезно шли.

Макар покачал головой и пошел есть кашу с гусиным салом.

Старый да малый, Сенька да Ерошка, вернулись близко к вечеру. Для них на случай плутания зажгли на шесте у таверны масляную лампу.

Прежде чем хватануть ложку и таскать в рот горячую кашу, Сенька Бывалый выложил на стол те семь дирхемов, что утром брал у Макара.

– Хотел, сука, деньги глотать, – хихикнул Ерошка, – у него жизнь забирают, а он только о деньгах и думает.

Сказал и навалился на кашу с салом.

Сенька Бывалый отвалил от стола первый. Вышел на улицу, снял с шеста сигнальный фонарь, задул под фольгой масляный фитиль.

– Выведали мы, что завтра к вечеру в порт придет немецкий одномачтовый бриг. Привезет кое-какие припасы для полка наемников, что стоят там… за Ригой.

– Кое-какие припасы, значит – что? – начал злиться Макар.

– Пистолеты, ружья, порох, свинец. Ну, там еще разная амуниция и мука.

– То, что нам и надо, – встрял Хлыст. – Куда, говоришь, немцы встанут на якорь?

– Вроде как напротив зерновых складов.

– Почти в центре города… Что же вы до конца не вызнали, куда и когда?

– Дак, говорю же – помер! – начал злиться Сенька Бывалый.

– Кто – помер? – наконец вмешался и Макар. Весело получается – без его слова кто-то помер, а кто, он и сам не знает.

– Да этот… помер. – Молодший Ерошка изобразил помершего. – Ну, старик с таким вот носом, что каждодневно сидел на скамейке у рижской магистратуры. Деньги менял, матросам баб «сватал». Разве не видел такого?

Ушкуйники, копытом им в лоб, «прибрали» местного менялу, которого знали все матросы Балтики. И шведы, и финны, и даны, и норвеги, и немцы. В каждую навигацию старику доставалось. Его материли и даже били за подлость и за обман, и сто раз грозились зарезать, – а зарезали менялу ушкуйники, ради большого, праведного дела.

– А хватятся его? Нас в этой дыре так прижмут, мы и часа не продержимся.

– До завтрашнего вечера мы продержимся. – Хлыст помолчал. Его слушали, не вздохнув. – Немецкий бриг надо бы зачалить сюда, поближе к таверне. Ты, Макар, вроде красуешься в англицком лоцманском наряде. Вот, надень еще морскую шляпу и встречай немцев. И веди сюда.

Макар молчал, злился.

Сенька Бывалый подошел к столу, сел рядом с Макаром, повертел в руках поданную Хлыстом кожаную рыбачью шляпу шведского пошива.

– Макар Дмитрич, ты себя не взвинчивай, не взвинчивай. Ты командуй общими делами. А по убойному делу – не лезь. Не та у тебя заточка по убойному делу. Пока приучишься чужие кровя пущать, год пройдет… Мы же работали ножами для царской пользы, не от лихости.

Макар почуял, как отпустило сжавшуюся душу. Твердо сказал:

– Пригоним сюда бриг, немаканов не трогать – только упоить в усмерть. Их вины ни в чем нет.

– Ни на ком вины с рождения нет, – пробурчал Хлыст, – а потом каждый человек многими винами обрастает. Как коростой. От радости, что ли?

Он стукнул кулаком по столу, пробормотал неясные слова про Бога и его матерь, и вышел наружу…

На следующий день, вечером, «английский» лоцман подвел немецкий бриг чуть ли не под окна таверны. Встали на якорь в сотне ярдов от берега.

– Гут! – сказал немецкий капитан, а сам все поглядывал в сторону открытых дверей таверны, откуда плохо голосил хор вроде на датском языке.