Чтение онлайн

– Я здесь ни разу не был, – зашептал Макару Сенька, – а Хлыст лет пять назад кого-то здесь гонял. Вроде норвегов гонял. Без его разрешения сюда заплыли… Так вот, если Хлысту верить, то этот шторм на три дня. Он как раз и очистит Обскую губу ото льда и даст реке Оби спокойно нестись в океан.

– И тогда начнется наше дело, – обрадовался Макар.

Капитан Ричардсон еще в конце марта стоял в фиорде деревни Вардё и намеренно тянул время. То заставлял матросов перетаскивать бочки и короба в трюме, вроде – искал килевую остойчивость. Потом две недели надшивали паруса по краям. Считалось, что так паруса, если заледенеют, то не сломаются.

Верные капитану Ричардсону три матроса и два боцмана каждый день ходили в деревенскую таверну и законно пропивали по одному пенсу из денег графа Эссекса. Слушали местные новости.

Новостей в этом глухом углу не имелось.

А за три дня от начала апреля кто-то из деревенских прибрежных рыбаков, выпивши полкружки эля, вдруг сказал, что русские поморы прошли от Архангельска чистой водой до острова Рыбачий. Узнав новость, капитан Ричардсон накоротке переговорил с капитаном второй шхуны, Артуром Пекни. Тот только кивал головой.

На всякий случай, прождав еще три дня, первого апреля капитан Ричардсон свел команды обеих кораблей на берег и выстроил в ряд, на молитву. Здесь перед матросами вышел очень пожилой старик с книгой в руках. На нем болталась черная католическая ряса с клобуком. Ричардсон первым опустился на колени. За ним на острые, мелкие камни встали коленями сорок матросов, два боцмана и капитан Пекни.

Свой пастор, Винченто, лежал в каюте и спал мертвым сном. Он зачем-то все время спал. Заболел, видать, пастор.

Старик открыл книгу, очень тихо сказал:

– Амен!

И стал заваливаться на бок.

Старика подхватили под руки сыновья и увели с берега.

Через час две китобойных английских шхуны, изнутри до палубы забитые пушками, припасами и стынущими на Севере моряками, подняли паруса и пошли на восход солнца.

Когда Обская губа очистилась ото льда и видимость по воде стало указывать чистое солнце, Макар Старинов велел отчаливать. Отошли от острова Белый, стали входить в губу.

Не входится.

Целый день, до захода солнца, разбирались с одним прямым парусом брига и с двумя косыми. Хорошо, Бывалый Сенька знал науку про ветер. Когда он дует с моря на сушу, когда с суши на море.

К ночи наладили паруса, ветер подул с моря в Обскую губу, бриг потихоньку двинулся в глубь Сибири. Бывалый Сенька, зараза, взял в руки линек – обрезок каната – и приготовился вбивать в ушкуйников науку плавать галсами. В которой сам еле понимал. Намучились за целый день, убегая от реи, которая при смене галса неслась над палубой, как сабля громадного татарина. Но плыть против речного течения за три дня и три ночи научились…

Бриг поставили на якорь у берега, хлебнули по половине кружки самогона и завались спать – кто где. Матросский хлеб, он больно увесист и до самой корки сильно пропечен. Все зубы сломаешь, пока его одолеешь.

Ранним утром отошли от берега, держа косое направление на середину Обской губы, в сторону левого берега. Прошлись ходко. Только поменяли галс и косо пошли к правому берегу, как океан дыхнул.

Порыв ветра чуть не забросил бриг на скалы. Рыжебородый, что стоял на руле, едва удержал корабль. Бриг так и понесло вдоль правого берега. Паруса, не поставленные на прямой ход, начало полоскать. Кое-где затрещала ткань. Все кинулись выправлять снасти. Мышцы рвались от такой работы.

Макар один раз хотел исполнить команду «Тяни канат, подымай косуху!», хватанулся за канат, потянул и чуть не заорал от боли. Плечо онемело.

– Не туда потянул! – рявкнул на Макара Рыжебородый. – В обрат тянуть надобно! Больше к снастям не подходи!

Больше не подходил.

Рыжебородый, что стоял на рулевом бревне, был в команде и за шкипера. По ходу судна его слушались безответно. Как тут не послушаешься, если возле шкипера с рыжей бородой постоянно сидел Хлыст и баюкал раненую руку. Рука подживала медленно, нож задел кость. Чтобы совсем забыть про рану, надо попасть на берег, травой подлечиться…

Макар по третьему разу читал старинные лоции. Пока все, что там написано, ватагой сполнялось. И вот на пятой странице попался рисунок, похожий на косу, которой траву косят. В том месте, где у настоящей косы острие, – надпись: «Устиё Обь. 200 верст».

Макар поднял голову и сразу увидел, что бриг несет прямо на высокий берег, а вода остается по правую руку! Рыжебородый шкипер висит на рулевом рычаге, руль не поддается.

– Что делать-то? – крикнул Макар Хлысту.

Тот пытался левой рукой достать нож из ножен на левой стороне ремня.

– Канаты режь! Не все, а только парусные!

Как успели порезать канаты, да уронить паруса и возле самого крепкого берегового камня остановить бриг, об этом никогда не вспоминали.

Про смерть неминучую вспоминают, когда она вот, уже рядом, уже подталкивает под свою косу.

Три дня латали такелаж. Канаты ровно срастить – легче палец себе пришить. Но справились. Смазали канаты свиным салом пополам с ворванью и пошли в тот загиб Обской губы, что Макар увидел в лоции.

И ведь пришли! Пришли в устье Оби, туда, где огромная река начинала вливаться в непомерный по величине залив.

От радости, что увидели зелень прямо под ногами да под руками, причалили к берегу, вбили в землю кол, за него причалились. И разбежались, кто куда.

Разбежались не все. Бывалый Сенька, да напарник его – Молодший Ерошка, стали разводить костер в затинном месте. Приладили котел с водой, стали ругаться – чем бы им рыбы половить.

Река Обь в том месте текла в узком русле, будто берегла силы для рывка в широкий залив. Макар поднялся по косогору, посмотреть сверху, куда им плыть да легко ли им обойдется это плаванье.

Низкие деревья в широченной обской пойме только покрывались зеленой дымкой будущих листков, так что виделось далеко. Макар посмотрел-посмотрел, да и сел от бессилья на землю. То, что он увидел на расстоянии примерно десяти верст на юг, совсем не походило на обычные русские реки, однорусловые и прямые. Здесь у Оби русел можно насчитать и три, и пять, а уж всяких поворотов да извивов – немеряно.

По какому руслу плыть? Как, едрена суена? Как плыть, если река делает такой отчаянный поворот, что поплывешь ты назад, и как раз мимо того места, где был полчаса назад! А самое главное – как плыть бригу против быстрого и неумолимого течения реки? Течение не остановишь, не примолишь подождать, потерпеть. Мол, погоди, а мы проплывем.