Чтение онлайн

В горницах было светло от свечей, горящих в хрустальных подсвечниках. Три небольшие кровати стояли в ряд, на полулежали крашеные циновки. Вертодуб наказал девицам разбудить завтра засветло, те пожелали постояльцам спокойного сна и, поклонившись, отправились восвояси.

Молодцы, не раздеваясь, повалились на кровати и тут же уснули богатырским сном. Кота Витомысл плюхнул себе в ноги, и теперь Баян крепко спал, свернувшись клубком, оглашая горницу громким храпом.

Рано утром в дверь забарабанили.

— Вставайте, гости дорогие! — раздался оттуда зычный девичий голос. — Солнышко уж подымается!

— Встаем, — мигом откликнулся Вертодуб и подскочил на кровати, — братцы, утро уже!

Стрелок, потягиваясь и зевая, встал и поискал глаза ми, где бы умыться. На широком подоконнике стоял большой серебряный кувшин с водой, рядом с ним была небольшая шайка. Андрей кое-как полил себе на руки, на мочил лицо, фыркнул довольно и на этом счел умывание законченным. Вертодуб подошел к делу куда как основательнее — он не только умыл лицо и шею, но еще прополоскал рот, почистил и вымыл уши. Последним к шайке приплелся отчаянно зевающий Витомысл, неодобрительно посмотрел на кувшин, убедился, что вода в нем холодная, и тихонько отошел в сторонку. Вертодуб покачал головой, не одобряя такого разгильдяйства на действительной службе, но ничего не сказал.

— Завтракать будем? — равнодушно спросил стрелок. — А то когда еще придется…

— Я не хочу, — покачал головой Витомысл, — вчера так наелись — на неделю вперед хватит!

— А я хочу, — усмехнулся Вертодуб, — да и с собой чего-нибудь взять надобно.

— И я, и я хочу! — тут же подскочил кот, которому любое упоминание о еде служило лучшим стимулом для скорейшего пробуждения. — А я как же? Я проголодался, да!

— Мог бы и не говорить, — вздохнул стрелок, — и бет того знаем. Доброе утро, прожорливый ты наш!

— Доброе, доброе, — заурчал кот, косясь на входную дверь, — Так как там насчет покушать?

— Идем, — еще горше вздохнул Андрей. — Только сразу говорю: рассиживаться да чаевничать до полудня мы не будем. Ты-то можешь хоть цельный год тут проваландать ся, а у нас дело за морем есть. Ежели с нами до самого Ладеня дойти решил — будь добр, друг ситцевый, поскорее с кушаньями разобраться.

— Я мигом! — пообещал кот и бросился прочь из светелки.

Стрелок рассеянно посмотрел ему вслед и неспешно пошел вкушать утреннюю трапезу. За ним также медленно потянулись и остальные молодцы, совершенно невыспавшиеся и потому пребывающие не в лучшем расположении духа.

Спустившись по лестнице и оказавшись в горнице, так поразившей вчера своей чистогой, Андрей сразу заприметил Баяна, восседавшего за большим дубовым столом. Вокруг него суетились три девицы, непонятно по какому поводу разряженные в пух и прах. В ушах у них висели тяжелые серьги с самоцветными камнями, на белых лебединых шеях переливались ожерелья из горного хрусталя, а пальцы девушек были унизаны драгоценными перстнями.

— Чего это они? — шепотом спросил стрелок у Витомысла. — Может, у них праздник какой?

— Спросить? — так же шепотом проговорил тот.

— Не надо, — помявшись, сказал Андрей, — неловко как-то.

— Да ладно тебе, я спрошу, — хмыкнул Витомысл и громко обратился к девушкам: — Девицы-красавицы! Экие вы сегодня хорошие да пригожие, распрекрасные, словно бы солнышко ясное! Нешто у вас тут торжество какое али празднование?

— Да, торжество, — томно улыбнулась одна из девиц, — великий князь Хирлос на трон ныне восходит!

— Да неужто? — так и ахнул стрелок. — А как же его батюшка, Истра-копьеносец?

— Так помер он тому уж семь недель! — удивилась девушка, и улыбка ее слегка поблекла. — Неужто не знаете? Да вы откуда, гости дорогие?

— Из Серебряного царства, — быстро ответил за всех Вертодуб. — Живем далеко, ничего не видим, ничего не слышим. Мы люди темные.

— Эвон оно как, — протянула другая девушка, подходя поближе и ставя на стол пузатый медный самовар, — из какой дали к нам пожаловали. И как там, в Серебряном чертоге? Жив еще царь Далмат али нет?

— Жив, жив, — покивал Вертодуб, — что ему станется! Дочку вот свою недавно просватал за царевича Пересвета, семь городов торговых в приданое дал! Да и дворец такой для молодых взбодрил, что ни в сказке сказать ни пером описать! Живут припеваючи, наследника поджидают.

— Ишь ты! — восхитилась девица и уселась на лавку подле Вертодуба. — А скажи, витязь, писарь-то ваш главный, как бишь его зовут… Ершович, что ли, не слыхали, как поживает?

— Хорошо поживает, — немного подумав, ответил Вертодуб, — неужто знаете старика?

— Да какого же старика! — всплеснула руками девушка. — Ему ж не боле тридцати годков будет! Жених он мой, — тихо добавила она и зарделась.

— Ничего себе, — удивился Витомысл, — жених, а как зовут — запамятовала!

— А что! — обиделась та. — Сами знаете — у бабы волос долог, ум короток! А имена ваши и вовсе нам непонятные да непривычные, нешто все упомнишь?

— Твоя правда, — примирительно улыбнулся Витомысл, — а нам все кажется, что ваши прозвания такие сложные, что и не выговоришь! Вот, например, царь ваш покойный, Истра — неужто нельзя было другим именем назвать?

— Нельзя, — посерьезнела вдруг девица и вскочила на ноги, — а уж говорить об эдаком деликатном предмете и вовсе опасно! Не ровен час, кто услышит — шуму не оберешься.

И она, презрительно фыркнув, убежала в другой конец горницы.

— Порядки у нас такие, — тихонько шепнула на ухо Вертодубу другая девушка, — негоже царя да присных его обсуждать на людях. Про себя думай чего хочешь, в мыслях-то каждый волен, а уж чтобы вслух сказать — этого не моги! Коли до самого царя дойдет, жди беды, сошлет из царства на веки вечные, а может, и вовсе жизни лишит!

— Строго тут у вас, — покачал головой Вертодуб, — лишний раз и не заикнешься.

— Верно, — кивнула девица, но тут же весело встряхнула волосами, — а впрочем, ежели по закону жить да ни во что не соваться — нет края лучше, чем наш!

— Каждый кулик свое болото хвалит, — тихо пробурчал стрелок, искоса наблюдая за Баяном. А тот не терял времени даром, наворачивал за обе щеки так, что аж сопел от напряжения. Сейчас он дожевывал аппетитную и поджаристую гусиную ножку, с которой капал на стол густой мясной сок. Андрей сглотнул слюну и быстро схватил с блюда румяный пирожок, опасаясь, как бы Баян не слопал все, что есть на столе. Кот, надо заметить, съесть не съел, но понадкусить успел уже добрую половину всех выставленных блюд.