Чтение онлайн

улизнуть в коридор. Но Грымза каждый раз подходил

к Гельке и за рукав тянул его на прежнее место. А

мать вдруг не сдержалась, неестественно тихо и пугли­

во рассмеялась и спокойно сказала:

— У меня нет денег, чтобы стекла вставлять, я вам

это стекло не рожу. Может, с Гельки задницу снять и

заместо стекла распялить.

— Ну зачем же так...

— Почему вы чужого горя не можете понять? Еще

директор называетесь. Грымза ты, вот кто! — мать по­

правляла шалевый платок, топталась у порога, не зная

куда девать руки, а в это время в учительской поднял­

ся шум, и Гелька подумал, что ему самое время смы­

ваться отсюда.

Он бочком протиснулся к двери, попробовал за со­

бой потянуть и мать, но та уже ничего не слыхала, над­

рывая в крике горло, и Гелька выскочил на вечернюю

266

улицу, задохнувшись от колючего воздуха. Стояли до

уж аса морозные дни, вороны колели иа лету, говорят,

д аж е мороженых птиц находили на поветях, и Гелька

по этим мертвым улицам спешно потопал к болоту; ему

было трудно дышать и он плохо видел сквозь наледь

на ресницах, потому что незаметные слезы смерзлись

и заклеили глаза. Гелька мстительно представлял, как

сейчас закоченеет от мороза, а потом его найдут мерт­

вого в сугробе, и все станут ругать директора, а Гелька

будто бы все будет слышать и назло Грымзе как м ож ­

но дольше не возвращ аться к жизни...

А сейчас, глядя вослед бывшему директору, а ныне

пенсионеру, Геля подумал, что такие люди отчего-то и

не стареют даж е, словно бы они собираются жить

вечно.

Городок кончился, и мысли о Грымзе пропали сами

собой. Слобода обрывалась как-то сразу, словно д а л ь­

ше побаивались селиться иль не хотели каждый день

встречаться глазами с кладбищем, и за крайними до­

мами не было даж е куцых выцветших мостков: они

пропадали сами собой, сходя на нет в хилом клевере и

костлявом заячьем горошке, притоптанном ногами. А

дальш е, обочь вертлявой глинистой дороги, выметалась

ш ироколистая запыленная трава, разбавленная часты­

ми лужицами иван-чая, и чудилось, что на тусклую зе ­

лень застоялой болотной лужи плеснули разбавленной

марганцовки. И воздух тут действительно отдавал л е ­

карствами, потому что за тощим ветряком, пригнув­

шись за красными дощатыми заборами, пряталась ме­

стная райбольничка.

Геля, наконец, дошел до песчаной тропки, протоп­

танной многими сотнями ног, где трава уже не пробива­

лась сквозь следы, словно бы поняв бесполезность сво­

их усилий. У покосившейся ограды, давно не чиненной

и в прорехах, тропка оборвалась, вернее, она расчлени­

лась на множество едва приметных следов к еще не

забытым могилам, и, напрягая память, Геля пошел по

кладбищу, слабея и опускаясь душой, озираясь вокруг,

словно он опасался нежданных страхов. Прошлые сом­

нения и обиды, тревоги и желания как-то разом вдруг

увяли, и осталась в Геле только тягучая печаль, р а з­

бавленная тоской и желанием уйти отсюда.

Под ногами похрупывали сокрытые травой пору­

267

шенные кресты, вместе с которыми дотлевала и память

о покойных, а взгляд Гели робко и невольно блуж дал

по новеньким тесовым столбикам и жестяным венкам,

задерж ивался на побитых дождем фотографиях, вы­

цветших и подернутых паутинками. Порой улыбка ж и ­

вого человека на фотографии пораж ала Гелю в самое

сердце, и сразу становилось душно, память подсказы­

вала прожитые годы, и под самым горлом у Чудинова

что-то судорожно опускалось и вздрагивало.

«Нет, все забы вается, черт возьми, все забывается

и покрывается прахом и безмолвием. Мы только тешим

себя, что все вечно, чтобы легче было умирать», — ду­

мал Геля, соображ ая между тем, как лучше пробраться

под черную высокую ель, чтобы не заблудиться в ,к р а ­

шеных железных оградках. Ведь давно ли не стало

бабы Мани — каких-то пять лет минуло, никак не

больше, — а Геля уже с превеликим трудом мог пред­

ставить бабушкино лицо, вернее, отдельные его черты:

горбатый нос с широко прорезанными черными ноздря­

ми, широкие, угольной окраски брови; еще вспомина­

лись жесткие смоляные волосы, подрезанные ножница­

ми сзади, как у курсистки, и обнажавш ие бурую пот­

рескавшуюся шею, и белые пленки вытекших глаз, ко­

торые она вы плакала по сыну Андрею.

От слепой жизни она быстро огрузла, ходила тихо,

опершись на Гелино плечо сильными костлявыми паль­

цами, и упрямо всматривалась слепыми глазами в по­

стоянную ночную темноту, словно стремилась что-то в

ней высмотреть, при этом широкие ноздри страстно и

нетерпеливо вздрагивали, длинные редкие усики то­

порщились над упрямой губой; баба Маня капризно

дергала Гельку и просила не молчать, а рассказать,

что видит он, да кто мимо идет и в чем одет, да что не­

сет из магазина.

В последние годы она повадилась ходить на кладби­

ще к мужу, «на папину могилку», как говорила баба

М аня, и путь этот для Гельки был страданием: кругом

ему виделось столько соблазнов, а бабуш ка будто н а­

зло шла медленно, подволакивая ноги, часто останав­

ливалась и из-за пустяка схваты валась с товарками,

которые здоровались с нею, шумела и горячилась, ро­