Чтение онлайн

Такое чувство, что на планете синих туманов рядом со мной был совершенно другой человек.

– Ты не хочешь, чтобы меня кто-то заметил? – спрашиваю у своего конвоира. Или тюремщика?

– Исполняю приказ, – он отвечает сухо, глядя прямо перед собой. Идем мы быстро, за высоким Эриком мне приходится почти бежать. И когда на нормальный ответ я уже и не надеюсь, вдруг слышу: – Наше прибытие не зарегистрировано в службе безопасности станции. Официально тебя здесь нет.

Холод растекается по груди, сковывает сердце, не дает сделать вдох. С человеком, которого нет, можно сделать, что угодно. Можно сказать, мне только что официально объявили, что живой я отсюда не уйду.

– Эрик… – сипло зову сквозь сжатое спазмом горло, но договорить не получается. Мы останавливаемся перед дверью в жилой блок, самой обычной, ничем не примечательной, но от ее вида у меня слабеют ноги.

– Пришли.

Дверь бесшумно отъезжает в сторону, и легким толчком в спину Эрик заставляет меня войти внутрь.

Он стоит у иллюминатора, все такой же идеальный, как и семь лет назад. Безукоризненный костюм, идеально уложенная стилистом прическа, портком последней модели стоимостью в мой годовой доход. Живое олицетворение богатства Пхенга, глава Золотого крыла, человек, который в своих руках держит денежные потоки Империи. Пожалуй, больше власти только у самого Императора. Даже старший принц, наследник престола, больше ограничен множеством правил и условностей высшего света, своей публичностью. Средний же принц, Торио Шан, куда свободнее в своих действиях. И свободой этой пользуется в полной мере.

Кто-то был бы счастлив привлечь к себе внимание этого человека. Кто-то, но не я.

Я проваливаюсь в прошлое, в страх, отвращение и беспомощность. Словно я снова домашняя девочка, едва переступившая порог совершеннолетия и сразу же столкнувшаяся с неприглядной стороной цвета Империи.

– София, – он не делает ни шага навстречу, не предлагает присесть, даже не здоровается, сразу показывая мое место. – Побег не пошел тебе на пользу.

Некоторое время назад я бы обиделась. Да, все свое время и деньги я тратила не на салоны красоты и не на фитнес-клубы, а на учебу и работу, и выбор этот сделала самостоятельно. Но девушка остается девушкой в любых условиях, и вопреки всему хочется оставаться воздушной принцессой…

И я такой была. До “чаек”, до стихийной червоточины, до крушения на безымянной планете… До Лиама.

Сейчас же мне искренне безразлично, что под глазами у меня синяки, ногти поломаны, а волосы, несмотря на все усилия, напоминают птичье гнездо. И как только я это осознаю, становится легче. Да, я все еще боюсь среднего принца как человека, в чьей власти сейчас моя жизнь. Как дикого зверя, который может сожрать и не подавиться. Но того всепоглощающего ужаса, который накатил в первый момент, уже не испытываю.

Принц же видит во мне все ту же избалованную девочку, способную в истерике наделать глупостей. Не равную ему, так, забавную букашку, которой можно оборвать крылья и лапки, а после выбросить и забыть.

Дает ли мне это преимущество? Не знаю.

Но доказывать, что у букашки есть зубы, буду до последнего.

– Вы совершенно правы, ваше высочество, – послушно соглашаюсь с принцем. – Могу я в таком случае быть свободна? Уверена, на просторах Содружества найдется множество желающих усладить ваш взор…

Торио Шан неприятно улыбается и наконец делает несколько шагов ко мне, разглядывая с любопытством и отчетливой брезгливостью.

– Ты совершенно права. И по окончании конгресса я их вниманием наслажусь в полной мере. Но видишь ли, София… Есть вещи, которые прощать нельзя. Просто потому, что если спускать такое, то власть быстро ускользнет из рук. Она ведь не только на деньгах и уважении базируется, Принцесса… Но и на страхе. Уверенности, что за проступком последует наказание.

Он растягивает тонкие губы в улыбке, а мне приходится призвать все свое самообладание, чтобы не передернуть плечами. Интересно, Лиам тоже иногда звал меня принцессой, но в его исполнении это звучало скорее мило. И уж точно не так пугающе, как из уст среднего принца.

– Неужели мой проступок столь велик, что за мной стоило отправлять агента Черного крыла, словно я преступница в розыске? Не думаю, что в мое отсутствие вы остались без женского внимания.

Улыбка принца становится оскалом, и следующая фраза комом застревает в горле. С плазмой играешь, Соня. Смотри, не обожгись.

– Просто удивительно, как высоко женщины себя порой оценивают, – задумчиво тянет он, неторопливо обходя меня кругом. Словно экспонат на выставке осматривает. – Обставляют доступ к телу так, словно имеют нечто особенное, чего нет у других. Нет, София… Ты не совсем понимаешь. Ты не в сексе отказала мужчине. Ты посмела перечить члену императорской семьи. Бросила вызов власти. Посмела думать, что чем-то выше… Меня? Наследного принца? Да что ты о себе возомнила, “принцесса”?

Он наступает, приближается, чеканит слова, как монеты. А последнее слово и вовсе почти выплевывает мне в лицо, едва не переходя на крик.

“Псих”, – понимаю я. – “Свихнувшийся на почве собственного величия маньяк”.

И я не выдерживаю, делаю шаг назад, оглядываюсь на Эрика, который все также стоит у двери с каменным лицом.

– О, на объект Два-Шесть можешь не рассчитывать. Кстати, прекрасный образец, один из тех, из-за кого Чон все еще возглавляет Белое крыло. Этот его проект все же приносит пользу Пхенгу.

– Проект?.. – переспрашиваю автоматически. Эти цифры я уже слышала… Эрик называл их Лиаму. И тот явно был в курсе, что они значат.

– “Новое поколение”. То, над чем твой отец бьется последние два десятка лет. А начало ему положил, кажется, еще твой дед… – охотно отвечает принц. При этом он внимательно смотрит мне в лицо, следит за малейшими движениями. Он предвкушает мою реакцию на свои слова. И мне уже не хочется слышать то, что он собирается сказать.

– Посмотри на него, – принц небрежно машет рукой в сторону неподвижно застывшего Эрика. – Он задумывался как следующая ступень эволюции, но что мы имеем в итоге? Искусственно созданный мутант, идеально подходящий для выполнения работы, под которую рожден. Совершенное орудие труда. Инструмент, если пожелаешь. А потому не жди от инструмента человеческих эмоций.

– Не понимаю…

– Это сложно, верно, – принц снисходительно улыбается. – Два-Шесть, покажи.

Получив приказ, Эрик скупо кивает, закрывает глаза и… Меняется. Плывут черты лица, с треском расширяется грудная клетка, стремительно выцветают волосы. Несколько минут откровенно пугающего и неприятного зрелища – и перед нами стоит знакомый стюард. Беловолосый и синеглазый нергит по имени Эрик…

Я не падаю только потому, что меня сковывает ужасом. Противоестественный процесс закончился, но смотреть на это… Существо… Все еще страшно. Страшно, что его лицо вновь потечет, как оплывшая свеча, превращаясь в кого-то еще.

– Видишь, София? Это не человек. И ждать от него сочувствия и сострадания то же самое, что от бластера – заботы и внимания.

– Вы так спокойно говорите все это… Прямо при нем, – я испуганно кошусь в сторону Эрика, который снова застыл неподвижным изваянием. – Не боитесь?

Принц снисходительно усмехается.

– Разве вы боитесь пищевого автомата? Это лишь инструмент. Идеальный для определенных задач, несомненно опасный, но неспособный нарушить приказ. Да, у первой партии были проблемы со свободой воли, но у следующих этот изъян устранили.