Золотое кольцо Галактики
Шрифт:
Откуда-то сверху падал рассеянный свет, достаточный, чтобы разглядеть округлую пещеру с темным озером посередине. По камням на противоположной от входа стене бежал прозрачный поток. Земля вокруг поросла мхами, над которыми качались головки крошечных, чуть светящихся, цветков, и чахлым серым кустарником. В рассеянном свете, словно конфетти на празднике, порхали мелкие мотыльки, сверкая слюдяными крыльями.
– Ух ты! – вырвалось против воли. – А искупаться можно?
Лиам довольно усмехнулся.
– Не советую. Вода ледяная, мышцы сведет в момент, – он неотрывно смотрел на мое лицо и чему-то улыбался. – Но сама по себе безопасна, я проверил. Никаких примесей, как в реке, здесь бьет источник.
Я моментально сообразила, насколько это прекрасная новость.
– Источник чистой воды!
Да, после нейтрализации проникшего на катер тумана наше положение с точки зрения запаса энергии стало еще более плачевным. Каждый вечер, проверяя работоспособность систем жизнеобеспечения катера, Лиам хмурился все сильней. И это при том, что рабочее освещение мы уже не включали, довольствуясь дежурным, и то только по вечерам. Все остальное время на катере было темно. Готовили мы на костре, отказавшись от пищевого автомата полностью, и лишь система очистки воды еще запускалась периодически – речная вода несла в себе слишком много примесей, чтобы в ней можно было хотя бы помыться.
– Да, после кипячения ее даже можно пить, – подтвердил Лиам.
А жизнь-то налаживается!
Я присела у озерца, которое оказалось не черным, но очень глубоким. Да уж, я бы и без предупреждения в этот омут не полезла. Несмотря на прозрачность воды, дна было не рассмотреть – оно терялось где-то далеко внизу, пугая и зачаровывая. Коснулась рукой воды и вздрогнула. Ледяная.
– Нужно будет ее в чем-то переносить, – пробормотала задумчиво, наблюдая за танцем почти прозрачных мотыльков над цветущими мхами. Красиво. Если абстрагироваться от кислотного тумана и полной оторванности от цивилизации. то мне нравилась эта планета.
Пожалуй, здесь можно было бы построить неплохой санаторий.
Поймала себя на том, что снова думаю о работе, и сокрушенно вздохнула. Работы у меня, скорее всего, уже нет. Лисхи не будет держать место для того, кто пропадает без вести в середине вип-тура. Ида, смерть не повод не явиться на работу.
– Разберемся и с этим, – прозвучало вдруг совсем близко, и я дернулась от неожиданности, едва не свалившись прямо в омут. Крепкая мужская рука обхватила меня за талию, уберегая от падения и прижимая к чужой груди. Из головы вылетело, о чем мы только что разговаривали. – Эй, принцесса, что тебя так расстроило? Я хотел тебя порадовать…
Повернула голову и оказалась к Лиаму нос к носу. Можно даже рассмотреть темные прожилки в серых радужках, почувствовать его дыхание на своем лице. В горле мигом пересохло, и я рефлекторно облизала губы.
И, судя по внезапно расширившимся зрачкам, сделала это зря. Почти успела испугаться…
И разделяющее нас незначительное расстояние вдруг исчезло, и ко мне прижались в поцелуе такие знакомые мужские губы.
46
Соня Белозерова
Поцелуй такой нежный, такой осторожный, словно я могу рассыпаться от неловкого движения. И я замираю под прикосновениями мягких губ, чувствуя, как все чаще бьется сердце.
Мое. Его.
Нужно остановить его, прекратить это безобразие, потому что неправильно, не к месту, не с тем и не так…
Объятия становятся крепче, его рука ласкает шею, а из головы выметает все мысли. О чем вообще можно думать, когда рядом человек, сильный, надежный, готовый ради тебя прыгнуть в черную дыру? Когда вокруг лишь полумрак, в котором вокруг нас вьются в сложном танце мотыльки, да негромко журчит вода…
И снова скрипуче орет невидимая тварь, которую мы ни разу не видели, но успели изучить все оттенки ее воплей.
Вздрогнув, понимаю, что зарылась пальцами в его волосы, и отшатываюсь в сторону, спасибо не в отмут. И накатывает острое чувство дежавю.
– Постой-ка… Карнавал на Эсте! Тень, это был ты!
Лиам улыбается довольно, словно надорианин, только что разделавшийся с парой шинадцев.
– Не удержался, что тогда, что сейчас, – признается он, но на лице его нет и тени раскаяния.
Хочется спросить слишком многое, но я откровенно трушу, и ломаю то тонкое и звенящее, что натянулось между нами после поцелуя:
– Значит, вопрос с питьевой водой решен? – Я изо всех сил делаю вид, что ничего не случилось, хотя так и тянет коснуться горящих губ пальцами. Подозреваю, что лицом я сейчас мало отличаюсь от гидропонных томатов. – Хоть одной проблемой меньше.
Понимаю, что говорю совершенно не то, но под понимающим взглядом Лиама смущаюсь еще больше и начинаю нести уже откровенную чушь. Словно девочка подросток, а не самодостаточная женщина без малого тридцати лет от роду.
Но я не готова. Совершенно точно ни к чему не готова. Поэтому быстро сворачиваю разговор, остро чувствуя лишь неловкость и сожаление о собственной трусости.
***
Удивительное место эта планета. Столько открытий, практически инсайтов… Например, я вдруг убедилась в правдивости утверждения, что мужчины – просто большие дети, которые никогда не вырастают.
Забыв о том, что вообще-то терпеть друг друга не могут, Лиам и Эрик увлеченно придумывали способ доставки воды из пещеры к кораблю. Ходить туда-сюда с самодельными ведрами им показалось нерационально, они увлеклись интересной инженерной задачкой и оказались потеряны для мира.
И к лучшему.
Так никто не мешал мне ставить собственные опыты с местным туманом.
– Ну-ка, посмотрим, пришлось ли тебе по вкусу новое угощение?
Все же во мне слишком много от отца, как бы я этот факт не отрицала. Пусть я не пошла по его стопам, иногда ловила себя на том, что сферу туризма выбрала не потому, что она максимально далека от всего того, что олицетворял для меня Виктор Чон и Белое крыло – стерильный холодный разум, торжество абсолютного знания над нелепыми глупостями вроде эмоций. Мне нравилось учиться в Академии гостеприимства и работать в “Млечном пути” не только из-за пресловутой самостоятельности, которой я буквально упивалась. Обычаи и традиции разных рас очаровывали меня, особенности планет, через которые проходят туристические маршруты, лишали меня сна. Лучшей студенткой я стала не только из-за перфекционизма и повышенной стипендии. Мне просто нравился сам процесс познания. Что уж там, зуд к приобретению новых знаний даже в таких экстремальных условиях оказался сильнее здравого смысла.
Как иначе объяснить то, что я делала?
– Та-ак… Есть!
Я быстро заткнула пробкой пробирку, закопанную под сенью разлапистого куста, отдаленно напоминающего папоротник. Наблюдения за туманом показали, что высоко он не поднимается, дольше всего остается в низинах, вот я и решила поймать себе немного местной экзотики.
Лиам исчезновения нескольких пробирок из медблока не заметил.
– Получилось! – Не с первого раза, но все же…
На дне пятой по счету пробирки лениво клубилось синее нечто. Слишком разумно себя ведущее, что бы Лиам по этому поводу ни говорил.