Чтение онлайн

— Знаете, ребят — обратился он к своим ученикам — мне всегда не нравилась в этом фонтане одна деталь. Дети с кувшинами. Они продолжают лить воду, когда наставник им что-то говорит, вместо того, чтобы внимательно смотреть на него и слушать. Они улыбаются, смотря на струйки воды, будто бы и нет позади них учителя, а тот, с поднятым наверх пальцем, в который раз что-то твердит им. Хотя… во многом я соглашусь с тобой, Насть. Казнь за эгоизм только сыграет на руку Чадаеву… Впрочем, не будем о плохом. Я доложил Владыке о поимке Мак-Баумана, и в качестве награды сегодня вечером нас всех будут ждать на балу в императорском дворце.

Ребята переглянулись между собой. Такая новость не могла не обрадовать их. Профессор тоже улыбнулся, глядя на учеников.

***

Река, носившая название Венура руслом своим разделяла Централ на две части. Она была широкой настолько, что даже самые высокие постройки с разных берегов казались маленькими игрушечными домиками. Множество мостов пересекало ее, скрепляя город в единое целое. Если зимой столицу украшали фонари, то летом это непременно делала огромная набережная, располагавшееся вдоль обоих городских берегов. Она была красивой, благоустроенной, но лишь небольшой ее участок, неподалеку от Императорского дворца привлекал всеобщее внимание. Этот кусочек берега был известен всем как рояльная набережная. Сейчас, в январе, Венура практически полностью покрылась льдом. Только лишь в центре ее русла лед не захватил воду, поэтому там еще ходили речные суда.

Бал закончился только глубокой ночью. Николай провожал Настю домой, как раз проходя по набережной. Провожал он ее все так же по-прежнему, только отдаляясь от дома. Они шли не спеша вдоль балюстрады, по расчищенной от снега плитке, на которой были разные геометрические узоры. По другую сторону дорожки располагался длинный сквер. Он служил барьером между набережной и городом, поэтому его даже и сквериком то нельзя было назвать — настоящий еловый лес. Яркий свет сменяющих друг друга черных фонарей, что стояли у дубовых скамеек каждые несколько метров, хорошо освещал всю дорогу.

Анастасия и Николай подошли к одному из музыкальных скверов. Они вдвоем смотрели на большую веранду с плетеной крышей, на рябину, что росла рядом.

— Вот и он — тихо сказал Николай — помнишь мелодию, которая играла в тот день?

Девушка посмотрела на веранду, покрытую сугробом.

— Когда мы впервые встретились… — Настя положила голову ему на плечо и закрыла глаза — конечно помню

Снежинки большими хлопьями плавно ложились на землю при свете фонаря.

Николай стал напевать мелодию. Медленная и красивая, словно колыбельная ребенку, она заставляла кружиться снег под свои ноты. Анастасия улыбнулась и подхватила ее. Вокруг не было ни единой души, ночная тишь. Они взялись за руки и стали медленно танцевать, и когда мелодия закончилась, они посмотрели друг другу в глаза, а затем их губы соединились в поцелуе.

Глава II

Май 1905 года второй эры.

Еще утром солнце по-майски согревало каждый уголок, каждую полянку и приусадебный дворик, все огороды и яблоневые сады. Оно освещало красные черепичные крыши больших и маленьких домов, попадая в окна, своими лучами пробуждая всех ото сна. Всюду чуялся запах мокрой скошенной травы, которую люди косили на диких полях для животных. По грунтовой тропинке, мимо одного из таких шел пастушек, совсем маленький мальчик, со своей собачкой и прутиком в руке, он следил, как на пастбищах паслись овцы. Мимо него проехала телега с металлическими бидонами под молоко, скрипом колес она нарушала остатки утренней тишины.

Был выходной день, поэтому колокол гимназии сегодня не будил детей по всей округе, и те с удовольствием наслаждались сном. Некоторые из них, правда, уже давно не спали и маленькими компаниями шли по своим делам, кто на рыбалку, кто в лес, кто еще куда.

Ближе к обеду, солнце вдруг скрылось за облаками. Туч не кто не ждал, но они в мгновение ока заполонили все небо над городом и сельскими пригородами, что располагались на крутых холмах. Люди то и дело мрачно поглядывали на серые небеса. Сразу стало прохладно. Ночная гроза, ненадолго отступив, решила вернуться.

Грязные грунтовые и земляные дороги, практически все были размыты вчерашним дождем. Лужи так же еще не до конца высохли и на замощенной площади городка Ужиц, где собралось большое количество людей. Не каждый день такое столпотворение было здесь, не смотря на то, что рядом с площадью находился городской базар.

Люди сбегались сюда из своих небольших домов, которые все были с тонкими белыми стенами и темно-рыжими крышами, но не один из них не был выше двух трех этажей. Окна и крохотные балкончики, на которых даже одному человеку будет тесно, были заставлены цветочными клумбами. В городе все они стояли впритык друг к другу.

Дождь начинал тихонько накрапывать, но, пока что, он практически не ощущался. Тем временем на площади уже выстроилась большая очередь. Люди не мешали друг другу. Все они молчали, потихоньку передвигаясь вперед. В многолюдном месте царила тишина, и это выглядело необычно. Они стремились взглянуть на большой деревянный стенд, на который что-то недавно повесили.

Война. Общее горе, сплотившее эту маленькую страну уже несколько лет как, ноющей язвой отдавалось на каждом человеке.

Люди продолжали скапливаться на площади, однако в очереди они вовсе не толкали друг друга, ни кого не торопили, медленно продвигаясь к стенду. Спешить здесь уж точно не имело смысла — что случилось, то случилось. Хотя, конечно, кто-то поскорее желал узнать новость, а кто-то предчувствовал беду и наоборот желал оттянуть момент. На стендах были вывешены какие-то списки. Вот, тишину начали нарушать ужасные, горестные крики.

Нельзя сказать, кому было больнее, тем кто, взглянув на большие листы, молча уходили, уже не видя перед собой ничего. Или тем, кто прямо под стендом падал, не скрывая слез. Этим бедолагам было уже сложно чем-то помочь, но, к счастью, находились люди, не перестававшие их утешать.

Взрослые мужчины и женщины, с лицами, напуганными и побелевшими, с глазами, смотрящими в пустоту, продолжали идти вперед, ожидая своей минуты. Никто из них в этой толпе и не замечал двух маленьких детей, мальчика и девочку. Их было сложно заметить, они так же, как и все, со страхом в груди подходили к спискам.

Растрепанные темные волосы, заштопанные короткие штаны и рубаха — все то же самое, чем мог похвастаться любой другой мальчик в округе. Он держал свою спутницу за руку, чувствуя, как сильно бьется сердце. Деревянный стенд уже совсем недалеко, его хорошо видно между остальными людьми. Девочка со светлыми волосами до плеч, в синем сарафане и босоножках, крепко сжимала уже мокрую ладонь друга.

Вот мимо них прошла очередная убитая горем женщина. Они долго смотрели ей в след, как и каждому человеку, со слезами уходившему прочь. Дыхание учащалось, списки уже в паре шагов, между ними и детьми практически не осталось людей. Последний человек, и вот…

Момент настал. Они вдвоем быстро, но внимательно начали пробегать по именам погибших. Одно знакомое имя, второе, третье. Первый столбик фамилий, следующий. Вот уже половина просмотрена, но страх почему-то все нарастает.

Кто-то из взрослых, стоявших позади, поразился, что по таким ужасным спискам пробегают глазами такие маленькие дети, семь или восемь лет от роду. Они еле дотягивались пальцами до бумаги, с трудом разглядывая самые верхние строчки.

Семь столбиков, остался последний. В голову сами по себе начали лезть мысли «Неужели…. Неужели они живы!».