Чтение онлайн

– Вот старая пизда, а?

– И не говори.

– Неужели люди сами не понимают, как же глупо они выглядят?!

Девочки вышли. Готов поспорить – Кристина была здесь самой красивой. Энтузиазма у них поубавилось, но я сказал, что монтаж всё исправит. Снова заорала музыка и я опять зажал уши. Кристина что-то сказала.

– Что?

– Нюня! – повторила она.

Появился парень, его встретили как всех. Кажется, он был певцом. Музыка, шум, начало. Он был достаточно крепкий, и конечно, тоже нервничал. Когда жал ведущим руки, он протянул Вадиму и вторую, знаете, как здороваются крест на крест. Вадим засмеялся и все тоже засмеялись, под громкую музыку казалось самое то. Всё должно было пройти нормально. Шутки-шутки, но вдруг однорукий открыл рот и излил поток абсолютно неуместной иронии. Пока он говорил – все молчали. Он производил настолько дерьмовую связку предложений, что я забыл её всю практически тут же. Знаете это чувство, когда человек на столько позорится, что аж тебе стыдно, это было оно, и это было только начало. Зрители, да и все были сбиты с толку. Видимо, по пути разговора, Вадим стал чувствовать, что тонет, и в отличие от пацанов, которые обычно вставляли по одной – две фразы, никак не мог заткнуться, надеясь, что вдохновение каким-то образом всё-таки вытолкнет его. Не вытолкнуло. Один ведущий обернулся к гостю и сказал:

– Видишь, какую ты ахинею несёшь, видишь, как пацана запутал?

– Он походу по жизни запутанный.

Все засмеялись. Казалось бы, всё позади, но Вадим всё больше и больше открывал рот, всё больше и больше повышал градус агрессии. О том, чтобы сравнить его с Максом, и речи не могло быть. Это как сравнить прокисшую фасоль с холодной сгущёнкой. Если он и смог на какого-нибудь из посетителей открытых микрофонов произвести впечатление, что обладает чувством юмора, то теперь, каждой последующей фразой он делал семимильный шаг в обратном направлении. Те, кто подвыпил, стали тихонько фукать.

– А когда Макс вернётся?!

– Давайте сначала!

Теперь Вадим метался как на пороховой бочке. Все смотрели на него, как он откроет рот и сбарматнёт что-нибудь новое. Что удивительно, он не затыкался, а казалось, наоборот, прибавлял ходу, окончательно растеряв весь наработанный запас благоразумия.

– Вот ебанашка, – услышал я рядом.

– Хуйня история! Кто пригласил долбаёба? – крикнул гостю Вадим.

– Может, лучше посадишь свою руку на своё место? Так-то точно посмешнее будет, – выпалил гость.

Зал просто взорвался. Кристина тоже смеялась. Наверное, всё-таки юмор в последние годы смог сдвинуть накал суровости, по крайне мере, его пошатнуть. Но после этой шутки произошёл странный переворот: пацаны на сцене как сцепи сорвались. Они как будто сосредоточили все силы не на подколках, а на унижении. Музыкант, начиная ощущать, куда всё движется, между делом, положил руку на плечо ближайшего парня – жилистого высокого парня по имени Q, и пригласил всех пацанов на свой концерт.

– Ты совсем ебанулся? – появился из-за сцены Димон, – скорее пусть меня выебут дружки Q, а потом ёбнут на том же перекрёстке.

– Ты просто не знаешь моих дружков, – повернулся к гостю Q- тебе бы тогда было ещё обиднее.

Они стали наваливать, на что готовы, лишь бы не идти на концерт. Кто-то сказал, что был бы не прочь, если бы его голову «расхуячили топором», другой был готов сам «расхуячить чью-то голову топором». Парень пытался парировать, но это делало только хуже. Он был растерян, совершенно не ожидая такого поворота, собственно как и зрители. Они понимали, что шоу двинулось по иной траектории, не очень привычной, но и одновременно они ощущали, что всё новое сперва идёт по иной траектории, поэтому они и смеялись, и бурчали, и корчились. Вадим то и дело зыркал по сторонам и неосознанно дёргал себя за травмированную руку. У него вообще была такая привычка, он постоянно, постоянно хватался за неё. Наверно, дело в травме, и визуальное замыкание кольца должно было бы помогать ему успокоиться. Но мне представлялось всё несколько иначе. Возможно, играло и моё отношение, но постоянное хватание напоказ выставленной травмы, которую он никак не хотел прикрывать блядь одеждой, должно было вызывать у окружающих понимание, как к собаке подгибающей раненую лапу перед хозяином, или студентке, поглаживающей округлившийся живот на зачёте. Если бы он скрывался под одеждой, как, например, актёр Жаммель Деббуз, и при этом всё равно тянулся к ней, это не выглядело бы броско, это как раз-таки и вызывало бы неверно хоть какое-то понимание, что парень с травмой, и он здесь. Чувак, я знаю, что у тебя травма, я и так знаю, что с этим сложнее, я не идиот, хватит, у всех травмы, придурок.

Зрители тоже это чувствовали. Они были недовольны и смотрели в пустоту. Им приходилось воочию наблюдать, как ломается то, что всех так веселило. Опыта у меня, конечно, маловато, но походу именно здесь мне довелось впервые убедиться в том, что наши федеральные СМИ прохавали уже давненько – ненависть, просто шикарным образом объединяет людей. ПРОСТО ШИКАРНЫМ ОБРАЗОМ. Потом Вадим молчал, ему стало понятно, что не осталось ничего, кроме ненависти, но теперь, даже его молчание вызывало раздражение. В воздухе прямо-таки ощущалось недовольство.

Хотелось, чтобы это уже поскорее закончилось. Всё шло к финалу, туда, где пацанам давался маркер, доска и последнее слово. Все как всегда написали какую-то херню, которая всех устраивала. В финале пацаны не сильно парились, потому что суть была именно в процессе, в этом импровизационном выплеске, но выступление в конце для каждого всё-таки завершало какой-то круг. Вадим раскачивался на стуле, потом, как бы нехотя, не дождавшись пока Арби сядет, он выхватил у него маркер.

– Я так оценил всё это и-и-и… ах да, у меня, кстати, нет версии, если что. Так вот, посмотрел на тебя и моя версия такая: ПОШЁЛ ТЫ НАХУЙ.

Он развернулся и круговыми движениями накатал сказанное на доске. Сделал это настолько большими буквами, что налез на чужие. Арби заразительно засмеялся, его мало кто поддержал. Симулянт хренов. Они будут грешить этим дерьмом постоянно, но это потом. Вадим повернулся и держал маркер наготове, он был заряжен к драке, он был настоящий. Музыкант смотрел на доску – на Вадима – на доску – на Вадима.

– Въеби ему! – крикнул кто-то из зала – ДА, въеби ему!

Паршиво он, наверно, себя чувствовал. Паршиво, когда что бы ты не затеял, всё повернётся только хуже. Этому говну шахматисты придумали название – цугцванг. Наверное, я бы тоже промолчал. Вадим сел. Димон скрылся, Q сидел, зрители тут, конец шоу. Кристина повернулась ко мне и тихо сказала.

– Ну что, как там твой монтаж?

После шоу они ушли в курилку, там обычно трындели. Мы прошли, они стояли как банда в модных шмотках. Девчонки всё равно обрадовались, я начал знакомить их с Арби и все стали болтать. Я отошёл, кажется, там был Юра.

Он был с какими-то бабами.

– Поехали, нажрёмся? – спросил я.

Он осмотрелся.

– А чем здесь плохо?

– Нет, поехали.

Ему было всё равно, он пробуравил что-то невнятное и махнул рукой – это означало, что у него нет сил и желания спорить. Когда я двинулся обратно, в сторону выхода, шёл тот самый музыкант, он был с каким-то бритым красавцем, который, скорее всего, был агентом или что-то типа того. Всё, что я слышал об этом человеке – так это то, что он шлюха…ну в смысле подлый, бесцеремонный, сильный физически, поёт иногда, но то, что с ним вытворили всё равно было какой-то хренью. Он не из тех людей, с которыми проведя время, можно что-то лучше понять, он скорее был из мускулистых мачо, которые без зазрения совести прорекламируют поправки в Конституцию. Но это было не важно. На мгновение я подумал, что было бы правильно подскочить к нему и поддержать, сказать, что пацаны повели себя как уебаны, что накинулись толпой на одного. Но кто я такой, он выпустил бы свою злость на меня, к тому же его уже не было видно.

Макс торчал снаружи и ждал нас, копаясь в своём телефоне. Он тёмный, улица тёмная, телефон тёмный, и всё это прям под клубом № 17. В углу стояла Кристина с подругой и оживлённо болтала с Q. Грузности от выпуска на нём как не бывало. Мы пожали руки.

– Как дела?

– Нормально. Он пишет шикарные рекламы. Видели наши рекламы?

Естественно пока я ни к какой рекламе пальцем не прикоснулся. Да я вообще пока ни к чему там не прикоснулся, кроме теннисной ракетки, пары методичек и джойстика для приставки.

– Видели. Так это ты?

– Это он.

– Спасибо, конечно, но не надо придумывать.

– А я и не придумываю.

Они попрощались.

– На улице стоит Юра Семашин. Вам нравится Юра?

– Да, он классный.

– Я сказал ему, что вы со мной. Он хотел познакомиться.

Я сказал куда идти и вернулся к одному знакомому CSнику, он работал программистом у нас и на одной популярной площадке со скинами…самой популярной.

– Видишь руку? – сказал я ему. – Смотри какая…подожди, что ты пьёшь? С апельсином? Э-э-э гадость. Так вот смотри какая – жилистая, твёрдая. Пусть её правильные черты тебя не обманывают. Когда она возьмёт мышку, то для твоей жопы это будет означать – опасность от здоровенного дилдака. И ты станешь первым игроком, которого забили прикладом в CS GO.