Чтение онлайн

Новый царь Эйе собирался взять в жены юную вдову покойного фараона. Поэтому растягивать на длительное время торжество погребения никак не входило в его планы.

Это было смутное для Египта время. Вместо многочисленных старых богов в стране стали почитать одного — бога солнца Атона. Жрецы бога Амона ненавидели царей, которые лишили их влияния. Народ не знал, кому теперь верить — богам своих предков или Атону, которого царь объявил единственным богом. Потом вдруг совсем молодыми один за другим умерли три царя-еретика. Жрецы победили, а народ должен был теперь еще больше почитать своих старых богов.

Голос столяра быстро вернул Менафта к действительности.

— Ты где? Куда ты исчез? — кричал Сейтахт. — Опять испугался кары богов? Давай свой инструмент и отправляйся домой!

— Я останусь с вами, — решительно заявил Менафт.

— Тогда поторапливайся! Поможешь нам пробить проход в гробницу!

— Почему вы до сих пор не зажигаете света? — спросил Менафт. — В темноте я не могу работать.

Столяр поспешно спустился по лестнице к гробнице и закричал своим сообщникам:

— Что с вами? Почему прекратили разводить огонь?

Из глубины послышалось ворчание Мунхераба:

— Ты же сам говорил, что надо подождать камнереза. Сначала ты ругаешься, что мы слишком рано разводим огонь, потом тебе кажется, что слишком поздно. Сам не знаешь, чего хочешь!

Водонос замолчал, и вскоре опять послышался звук трения. Вокруг рифленой поверхности веретена была обвита тетива лука, которая подобно пиле двигалась туда и сюда, вращая при этом само веретено. На верхнем его конце был надет набалдашник, который Мунхераб придавливал рукой. С помощью втулки, насаженной на нижний конец веретена, он сверлил подставку из мягкого дерева. В канавке возле просверленного отверстия лежал трут. Видимо, горшечник Эменеф держал кусок мягкого дерева, так как теперь он подбадривал Мунхераба:

— Тяни быстрее лук! Дерево уже нагрелось и сейчас загорится!

Менафт услышал напряженное дыхание водоноса, потом увидел, как что-то сверкнуло в темноте. Эменеф, стоя на коленях и низко наклонившись к земле, изо всех сил раздувал трут. Посыпались искры, трут начал гореть. Затанцевал крохотный огонек. Хенум держал нагртове масляную лампу.

Менафт посмотрел вверх. Перед ним находился замурованный вход в гробницу. На оштукатуренной стене были оттиснуты печати царского некрополя с изображением шакала над девятью пленными и печать фараона Тутанхамона. Кто без позволения повредит хотя бы одну из печатей, будет жестоко наказан.

Однако грабители бесстрашно ощупывали оттиски печатей на стене. Только-руки Сейтахта слегка дрожали.

— Нас никто не опередил, все печати целы, — прошептал он взволнованно.

— Мы найдем много золота, — обрадовался Эменеф, — у меня будет столько масла, зерна и скота, как у какого-нибудь управляющего царскими поместьями.

— Не радуйся раньше времени, у нас пока еще нет сокровищ, — бросил ему Сейтахат. — Кто знает, не завален ли ход за этой стеной. — При этом он посмотрел на Менафта, как бы желая найти у него подтверждение своему предположению.

Камнерез схватил масляную лампу и начал внимательно осматривать верхнюю часть замурованного входа. На его лице застыло привычное сосредоточенное выражение, как во время работы в мастерской. Наконец Менафт передал лампу Мунхерабу.

— Подними лампу повыше и посвети мне, — приказал он, взял в руки бронзовое долото и приставил его к левому верхнему углу стены. ~

— Ты хочешь пробить вверху дыру? — удивился Эменеф. — Ведь гораздо удобнее пролезть снизу.

— Тогда ты недалеко уйдешь, — не глядя на него, ответил камнерез. Сейтахт догадался, что ход за этой стеной забит оставшимся после стройки неиспользованным камнем. — Но я надеюсь, что там у потолка осталось достаточно места, чтобы проползти.

Он с силой ударил по долоту и больше уже не оборачивался. Штукатурка на стене треснула под тяжелыми ударами камнереза. Обнажилась стена из плотно пригнанных друг к другу камней. Сверху ее замыкала толстая деревянная притолока: Менафт выдолбил под ней камни. Несколько камней упало во внутреннюю галерею. Образовался пролом. Нетерпеливо смотрели сообщники, как Менафт просунул лом в дыру. Наконец отверстие стало достаточно широким для того, чтобы в него мог пролезть человек. Хенум бросился вперед, но Сейтахт оттолкнул его в сторону:

— Ты останешься и будешь стоять на страже! Я полезу сам.

Нубиец обиделся.

— Мой господин приказал мне идти в гробницу вместе с вами.

— Я сказал, ты останешься здесь и не двинешься с места, иначе…

Столяр неожиданно схватил долото и грозно посмотрел на своих товарищей.

— Я полезу первым. Обождите меня! — сказал он, протиснулся в отверстие и приказал подать лампу. Грабители остались в темноте.

— Что замыслил Сейтахт? — спросил водонос. — Может быть, он хочет забрать все золото один и оставить нас стоять здесь?

— Имей терпение, он сейчас вернется обратно, — уверенно ответил Менафт. — Без нас он беспомощен. В гробнице есть еще несколько замурованных дверей.

Он прислушивался некоторое время, потом засмеялся злорадно.

— Слышите? Он уже зовет нас. Дверь в переднюю комнату преградила ему путь. Полезайте внутрь!

Пропустив Мунхераба и Эменефа, он остановил Хенума, прошептав ему:

— Ты видел, как жаден до золота Сейтахт. Я не верю ему. Если услышишь крик, бросай все и беги ко мне!

Хенум ударил себя кулаком по мускулистой груди.

— Я приду на помощь, если Сейтахт будет угрожать тебе. Поа, мой господин, обещал хорошо наградить меня, и я не позволю обокрасть себя.

Он охотно помог неповоротливому камнерезу протиснуться в пробитое отверстие, а сам стал слушать.

Менафт полз на четвереньках по щебню и осколкам камней. Спиной камнерез все время касался свода. Горячий и удушливый воздух, тучи пыли, оставленные прошедшими вперед грабителями, затрудняли дыхание. Щебень завалил почти весь ход, свободным осталось лишь узкое пространство. Не раз казалось Менафту, что он застрянет. Камнерез был старше и не так подвижен, как Сейтахт и остальные сообщники. Ход казался ему бесконечным, хотя он хорошо помнил, что длина его от первой двери до второй составляла всего лишь около пятнадцати шагов. Гробница Тутанхамона была одной из самых маленьких в Долине царей. О таком не очень значительном фараоне, которого жрецы считали к тому же почитателем бога Атона, не стоило много беспокоиться.

Задыхаясь, толкал Менафт перед собой сумку с инструментом. Пот заливал глаза. Камнерез задыхался. Узость прохода пугала его, и он чувствовал себя беспомощным, стиснутым этими страшными камнями. Сейчас или никогда выяснится, могут ли боги загробного мира наказывать. А если это случится, страшный конец ждет Менафта.

«Назад!» — приказал он себе и хотел уже повернуть обратно, когда услышал окрик Сейтахта. Столяр лежал на животе рядом со своими товарищами и направлял на Менафта свет масляной лампы.