Чтение онлайн

Певец находился в кладовой!

Сейтахт вскочил:

— Что вы там делаете? Вы сошли с ума?

— Нет, мы нашли вино, — заорал Мунхераб и засмеялся. — Самое лучшее вино на свете! Иди сюда и выпей с нами за здоровье царя!

Столяр посветил в отверстие. Там, на земле, сидели эти два дурака и крепко обнимали пузатый глиняный кувшин.

— Вон отсюда! Сейчас же вылезайте, иначе я спущу с вас кожу! — бушевал Сейтахт.

Страшная угроза отрезвила пьяниц. Отправиться на тот свет без кожи считалось самым большим наказанием. Они блуждали бы там без лиц целую вечность. Покорно — вылезли они один за другим из кладовой и зажмурились от света лампы, которую Сейтахт поднес к ним.

Мунхераб виновато спросил:

— Что нужно еще делать? Разве мы нашли недостаточно золота?

Столяр поднял левую руку, словно хотел ударить его.

— Нет, еще слишком мало! В сокровищнице золота в три раза больше. Я не собираюсь оставлять его здесь.

— Но как же мы унесем столько золота? Ведь нам предстоит дальняя дорога, — робко сказал Эменеф. Мунхераб хитро улыбнулся:

— Зачем пришел с нами Хенум? Ты забыл о нем? Раб силен и понесет двойной груз.

Сейтахт издал шипящий звук, что, по-видимому, должно было выражать его презрение к ленивому водоносу. Потом он схватил Менафта за руку и потащил его к запечатанной стене. Он указал на правый нижний угол.

— Здесь ты пробьешь дыру. Я хочу пройти мимо погребального ковчега в сокровищницу.

И опять Менафт беспрекословно послушался. Но, взявшись за долото, он испуганно посмотрел на фигуры стражей гробницы. Оба они стояли в одинаковых позах на подставках: левая нога выставлена вперед, словно стражи готовились двинуться дальше. В кулаках они сжимали булавы таким образом, чтобы казалось, будто в следующий момент они будут подняты и просвистят над головой. Пристальный взгляд, казалось, предупреждал грабителя: не трогай эту дверь! Мы убьем тебя, если ты посмеешь нарушить покой царя!

Столяр сразу понял, что означает испуганный взгляд Менафта.

— Какой же ты трус, если испугался стражей из раскрашенного дерева, издевался он. Потом он выхватил из кучи лежащей рядом погребальной утвари две полотняные тряпки.

— Я прикрою их, чтобы они не могли тебя видеть. Ну, ты все боишься?

Сейтахт закрыл тряпками стражей, потом потряс одну из фигур и язвительно засмеялся:

— Не упади ты, деревянный человек, иначе мой друг Менафт поверит, что ты живой, и умчится прочь.

Менафт сконфуженно потупил взор. Столяр снова доказал ему, что все эти скульптуры бессильны против людей. Он решил не думать больше о наказании богов и изо всех сил стал бить молотком. Стена дрожала под его ударами. Куски штукатурки с печатями Города мертвых и фараона Тутанхамона стали крошиться.

Сверху донизу на стене были оттиснуты эти печати. Зачем? Для кого? Ни в одной из царских гробниц не смогли они испугать воров.

Наверное, Менафт был первым грабителем, который испугался гнева богов.

Никто до них не проникал еще в царскую гробницу так просто. Здесь не было ни шахт, ни ложных ходов, как в гробницах великих фараонов Древнего царства. Каменные блоки в рост человека нигде не загораживали прохода внутрь. Только эта тонкая стена преграждала вход в погребальную камеру и к сокровищам в соседней комнате. За этой стеной покоился царь, который уже при жизни стал богом. Об этом свидетельствовало его имя Тутанхамон, что означало: «Живое подобие Амона».

Менафт сильнее и сильнее бил стену. Он хотел заглушить мысли, которые заставляли его опасаться худшего.

Внезапно чья-то рука схватила его за плечо. Менафт вскрикнул. Над ним склонился Сейтахт.

— Дыра достаточно велика. Отойди, я пролезу. — Он подал знак Мунхерабу и Эменефу, которые до сих пор недоверчиво разглядывали стражей. — Идемте со мной. Менафт останется здесь и будет принимать вещи, которые мы ему подадим.

Камнерез сел на корточки рядом с проломом и наблюдал, как грабители один за другим протиснулись через отверстие в стене. Эменеф лез последним. Узелок, который был наполовину засунут сзади под набедренной повязкой, вывалился. Камнерез быстро схватил его и нащупал несколько колец, завязанных в тряпку. Он насчитал восемь штук. Одно из них он поднес к отверстию, через которое теперь проникал свет от лампы из погребального покоя. Это было искусно отделанное кольцо из литого золота, которое, может быть, носил сам царь.

Менафт вскочил и спрятал узелок с драгоценностями в куче платья. Теперь этот узелок останется лежать здесь навечно. Если бы душа фараона, присутствующая в этой гробнице, могла бы рассказать богу Осирису об этом поступке и о том, что Менафт не принимал участия в грабеже!

Довольный Менафт снова уселся на корточках перед отверстием. Может быть, он должен совершить что-либо более значительное, чтобы задобрить дух Покровителя мертвых. Нужно припрятать часть драгоценностей, которые сейчас начнут передавать ему грабители. Впрочем, они ведут себя удивительно тихо. Ни звука не проникало из погребального покоя.

Обеспокоенный и в то же время сгорая от любопытства, Менафт просунул голову в отверстие в стене. То, что он увидел, поразило его. Перед ним возвышалась золотая стена. Это была стенка-дверца гигантского погребального ковчега из позолоченного дерева. Ее покрывали многочисленные письмена и скульптуры. Ковчег заполнял весь погребальный покой так, что между четырьмя его сверкающими золотом стенками и каменной стеной гробницы оставалось пространство, равное длине вытянутой руки. Но Менафта поразила не великолепие золотосо погребального ковчега, а поведение Сейтахта. Столяр стоял неподвижно в проходе между водоносом и горшечником. Он освещал лампой золотую двустворчатую дверь ковчега. Его лицо сияло отраженным блеском золота и казалось просветленным, как у безумно молящегося. Он нежно водил кончиками пальцев по створке двери и шептал:

— Над этим ковчегом я тоже работал. Эта дверь — мое изделие. Она хорошо мне удалась, не правда ли?

Мунхераб и Эменеф, раскрыв рты, любовались этим шедевром. Их взгляды переходили от искусно выполненного золотого фриза на верхней части к изображениям на дверях и боковых стенках.

— Ты большой мастер! — похвалил Мунхераб. — Я никогда не поверил бы, что этот ковчег был сделан людьми, которые говорят и двигаются, как я. Я принял его за произведение богов.

Эменеф согласно кивал головой, а затем спросил:

— Сколько вам пришлось работать над этим ковчегом? Я думаю, понадобилось несколько лет, чтобы вырезать такие изящные фигуры и письмена и покрыть их золотом.

Сейтахт нахмурил лоб от тяжелых воспоминаний.

— Много раз наступало полнолуние, пока одна из четырех стен этого ковчега была выполнена. И когда наши руки уже перестали чувствовать, а глаза — видеть, надсмотрщик пригрозил, что отправит всех в царские каменоломни и заставит там выполнять работу рабов, если мы вовремя не закончим.