Золотой Легион
Шрифт:
Цены на отдых на российских курортах – вторая по популярности тема на кухне или в дороге, когда о погоде уже все сказано. Товарки охали, сокрушались и метали друг в друга разные незнакомые слова типа «сивью, ультраолл, ваучер, страховка с франшизой». Видно, поездили немало и чувствовали себя «профи».
А Степаныч, как ребенок, был рад уже тому, что его не обманули с путевкой, и что он, наконец, летит на далекую Кубу. На таинственный остров Свободы, куда мечтал попасть давным-давно! И где живет незнакомая ему пока сестренка Марианна.
Девочки в турагентстве «Интурист» на Таганке, отдавая документы, что-то щебетали ему, совали в руки листочки. Объясняли, подчеркивали цветным фломастером какие-то цифры. Говорили, как его встретят и куда проводят и «как там хорошо, и как они за него рады». Но наш герой был как в тумане, паря в мечтах о том, как сойдет с трапа и понюхает, наконец, пьянящий неведомый аромат тропиков!
Он уже в который раз достал из нагрудного кармана фотографию. Старая, с потертой полоской посредине в месте сгиба и мохнатыми, ставшими уже полукруглыми, краями. Черно-белая, давным-давно кем-то раскрашенная цветной акварелью. Она единственная уцелела при давнем пожаре, потому что всегда была при нем. Заботливо хранилась в кармане рубашки, ближе к телу. Иногда он хлопал себя по этому месту, чтобы убедиться, что сокровище цело. Вот и сейчас раскрыл и еще раз взглянул.
На фотографии его молодой папа и красивая черноволосая девушка стояли, обнявшись, на высокой смотровой площадке на крыше какого-то старинного дома на фоне городка с невысокими домиками, покрытыми красными черепичными крышами.
На обороте красивым женским почерком была сделана подпись: «Mi amor Stepan I Yohana Alohio Gomez. En el corazon siempre! Trinidad de Cuba 1967». В сердце – навсегда!
Эта фотография была единственной ниточкой к его родным людям. Отец с мамой и братом пропали без вести подо льдом Байкала много лет назад. Слабая надежда теплилась в нем – отыскать среди одиннадцати миллионов кубинцев свою сестру Марианну.
Ей должно быть сейчас чуть больше пятидесяти лет. Папа рассказывал, что она родилась почти через год после того, как они фотографировались на крыше одного из музеев Тринидада. Неизвестно, жива ли ее мама еще. Было бы здорово увидеть их вместе!
Они бы сели, поговорили. Он бы послушал о своем отце. Рассказал бы про себя. Может, пригласил бы их в Россию! Если получится, они вместе посмотрели бы карнавальные шествия! Наверное, это самый яркий и зажигательный кубинский праздник! Его отмечают почти целую неделю с 26 июля [4] . Эх, было бы здорово!
4
26 июля – национальный праздник Кубы. День Национального Восстания (Dia de la Rebeldia Nacional). В этот день в 1953 году группой повстанцев было совершено вооруженное нападение на казармы правительственных войск в г. Сантьяго-де-Куба. Считается днем начала кубинской революции. Дата боя дала имя революционной организации – «Движение 26 июля». Празднуется ярко, с концертами, музыкой и карнавальными шествиями во всех крупных городах страны.
И, кстати, теперь он мог говорить с ними на их родном языке!
Уже почти год Степаныч ходил на курсы испанского, тая заветную мечту о Кубе. И сейчас уже вполне сносно мог объясняться. Правда, если собеседник говорил медленно и понятно.
Впрочем, про себя рассказывать было особо нечего. Прошлогоднюю нашумевшую историю с погонями, смертями и стрельбой он вспоминал с неохотой. Слишком много пережил. Хорошо, что хорошо кончается, как говорят!
Что потом? Сначала, конечно, он стал супер популярной медиа-фигурой. Его фотографировало множество корреспондентов. Брали интервью, были люди и с радио, и с телевидения. Пару недель его лицо не сходило с Центральных новостных каналов. Еще бы! «Идеальный иммунитет! Помощь в борьбе с пандемией! Бла-бла-бла!» Честно говоря, это очень утомляло. Недельки через две, наверное, любители желтого пера переключились на что-то новенькое, и шумиха поутихла.
В Национальном Исследовательском Центре Эпидемиологии, куда его, еще раненого, перевезли после Коммунарки, он пролежал почти три месяца. Его обследовали, проверяли, подключали какие-то датчики, брали анализы…
Видно, удовлетворившись результатами и узнав все необходимое, от него, наконец-то, отстали.
Надо отдать должное полковнику Посельскому. Неизвестно, какие рычаги он подключил. Но Степанычу восстановили все-все документы. И даже новенький загранпаспорт, хотя у него и старого-то никогда не было! Копия наградной книжки на медаль довела Степаныча до слез. Он долго благодарил, обнимал полковника и хлопал по плечам. Есть же хорошие люди на свете!
На всякий случай Посельский оставил ему номер своего мобильного телефона, с ухмылкой шепнув: «Это для вызова такси на Дубровку». Они потом долго смеялись, вспоминая тот добрый старый фильм.
Очередным подарком жизни стало предложение занять должность Заведующего энергетическим хозяйством в одном из отделений этого же медицинского комплекса, на что Загородний тут же с радостью согласился. Дело свое он знал отлично и был там в своей стихии. Всем помогал по возможности, людей не чурался. Стал, как и прежде, для всех Степанычем. Добрым, приветливым и безотказным! Вскоре его зауважало руководство и полюбили коллеги!
Ему даже выделили служебную жилплощадь. «Однушку» в районе Садового Кольца, в охраняемом «депутатском» доме, примыкающем к Институту. Говорили, что жилье предоставлено в рамках социальной программы работающим врачам. Степаныч сделал вид, что проглотил эту «туфту». Но понимал, что его просто не хотят терять из виду, хотя законных оснований для удержания на больничной койке не было.
Пачки долларов профессора Глозмана он, конечно, отдал полиции. Вернее, их просто вытащили из его секретного пояса, когда раненого, в беспамятстве, перекладывали на больничную койку. А он и не сопротивлялся. Грязные это были деньги.
Но из них ему выделили приличную сумму! Там в законах есть какие-то заковырки. Он не вникал. Но теперь недостатка в средствах у Степаныча не было! Трат особых он не имел. Жил скромно, по-тихому. Поэтому когда ему сообщили, что в июле «специалисту Загороднему В. С. положен очередной отпуск», он уже точно знал, куда поедет!
И вот, как говорят в романах, серебристый лайнер нес его в далекую незнакомую страну! Где сбудутся, наконец, его мечты!
В иллюминатор светило солнышко, на душе было радостно! Степаныч тихонько прикорнул, уткнувшись щекой в купленную «со скидочкой» маленькую надувную подушку. Блаженное состояние покоя и предвкушения прекрасного было, казалось, написано яркими фломастерами на его счастливом лице.
Даже если бы он сейчас высунулся наружу или взял в руки самый мощный телескоп, он не заметил бы тех тяжелых серо-свинцовых туч предстоящих событий, которые ждали его в скором будущем! И по сравнению с которыми, его прошлогоднее «сафари» покажется легким пикником!
До 26 июля оставалось около десяти дней.
“Culo veo, culo quiero” [5]
Куба-Гавана
Весна 1955 года
(почти четыре года до победы Революции)
5
Кубинская поговорка. Дословно означает «Попу вижу, попу хочу». Аналог русской «Глаза завидущие, руки загребущие».
Генералу Фульенсио не спалось. Мысли уносили его далеко в золотую заоблачную высь! Картинки, одна краше другой, всплывали в голове…
Вот он разрезает ленточку на открытии фешенебельного отеля на фоне блестящей, ярче кубинского солнца, золотой пластины у парадного входа.
А вот десятки иностранных репортеров с благоговением ждут, когда с купола Президентского Дворца спадет покрывало, и он затмит своим золотым блеском все чудеса, виденные газетчиками ранее!
Все ахнут, защелкают камеры, закрутится кинопленка! И в газетный мир полетят сообщения, одно – красочнее другого! «Золотой стандарт на Золотом острове!» «Президент 999-й пробы!»…