Чтение онлайн

Ночью поезда один за другим пошли по исправленному пути. Партизаны и рабочие смотрели на проносящиеся мимо составы.

–  Сколько, ты говоришь?
– в который раз спрашивал Мате Кедрова.

–  Десять, - спокойно отвечал тот.
– Сведения точные.

–  Прошло пока восемь. Не ошибиться бы.

Промчался девятый санитарный поезд.

Мате взволнованно ходил вдоль насыпи.

Показался поезд.

Рабочий замахал фонарем. Было слышно, как поезд замедляет ход. Лязгнули буфера вагонов - состав остановился.

Из будки высунулся машинист, пытаясь разглядеть, что случилось. Но было слишком темно и, ругнувшись вполголоса, он слез на землю.

–  Что тут у вас?

–  Да вот разошлись стыки, - ответил рабочий.

–  А, чтоб вам!
– сплюнул машинист и повернул обратно.

Но не сделал он и двух шагов, как застыл с поднятыми руками: прямо на него был направлен пистолет.

–  Без паники, - услышал он.
– Присядьте в сторонке и отдохните.

Машинист, как подкошенный, повалился на траву.

–  Вы меня расстреляете?
– спросил он дрожащими губами.

–  Видно будет, - уклончиво ответили из темноты.
– Трибунал потом выяснит, что вы делали у Колчака. И какой вред приносили народу.

–  Значит, вы не бандиты, - обрадовался машинист. Он знал, что красные лишь в редких случаях расстреливают без трибунала. А машиниста санитарного поезда да еще насильно мобилизованного, красные расстреливать не будут.

–  Нет, мы не бандиты. Хотя лично господин Колчак и его холуи считают нас самыми что ни на есть бандитами. Ну, а трудовой народ имеет другое мнение…

–  Почему вы разговариваете с арестованным?
– быстро спросил кто-то.

Боец вскочил.

–  Виноват, товарищ Ильин. Ведь это машинист…

Ильин хотел что-то сказать, но к нему подбежали:

–  Охрана и прислуга поезда арестованы!

–  Прекрасно. Начинаем погрузку.

Ильин ушел. Боец посмотрел на машиниста и погрозил ему пальцем.

–  Смотри, не болтай больше.

Машинист кивнул.

…Филиппов таскал мешочки и складывал их у последнего вагона. Иванов подхватывал и закидывал в тамбур. Работа шла быстро. Вдруг Филиппов услышал слабый звон. Он нагнулся и нащупал развязавшийся мешочек. Ругая себя за неосторожность, Филиппов подал его товарищу.

–  Положи этот мешок отдельно, - попросил он.

–  Зачем?

–  Ну, просят тебя.

–  Ладно, ладно, - согласился Иванов,- только давай быстрее. Видишь, все уже почти погрузили.

Филиппов исчез в лесу и вновь вернулся, с трудом неся три мешка.

–  Все.

–  Славу богу! А то мы последние. Ну, давай мешки и лезь сюда.

Филиппов подал, но в вагон не поднялся, а присел на корточки и стал лихорадочно шарить по земле руками. Вдоль состава быстро прошел Мате. Послышалась команда:

–  По вагонам!

Коротко свистнув, поезд медленно двинулся с места.

–  Ну давай же, давай скорее!
– кричал Иванов все еще сидящему на корточках товарищу. А тот будто не слышал.

Наконец Филиппов вскочил и бросился вслед за поездом.

–  Ох, и глупый же ты человек!
– покачал головой Иванов, когда он вскочил на подножку.
– Ведь чуть не остался.

–  Сам ты глупый, - беззлобно отозвался Филиппов. Он вытащил из кармана несколько монет и осторожно сдул с них землю и травинки.- Видал, - протянул он Иванову ладонь. Это, небось, не хозяйское золото. Где тот мешок, который я отложить просил?

–  Вот он.

Филиппов осторожно одну за другой опустил в мешочек монеты и крепко завязал его.

–  Дай, пожалуйста, закурить, - повернулся он к Иванову.
– Я вроде бы кисет выронил, когда монеты эти искал, а поднять некогда было.

–  На, возьми мой, - сказал Иванов.
– Бери совсем.

–  А ты как же?

–  Да у меня еще есть, - солгал он.
– И ты не откажешь, если попрошу табачку. Верно?

Ильин и Марков вошли в служебный вагон.

–  Мы, пожалуй, здесь разместимся,- кивнул Ильин на крайнее купе.

–  Мне все равно, - отозвался Марков.

Он выглядел совсем больным - сказались волнения последних суток.

«Не стоило ему ехать с нами, - подумал Ильин, сочувственно глядя на посеревшее лицо Маркова.
– Ведь он немолод, и здоровье подорвано».

–  Устраивайся, Петр Иванович, - мягко сказал он, - отдыхай. А я пойду познакомлюсь с начальником поезда.

Марков поморщился.

–  И охота тебе со всякой колчаковской мразью разговаривать? Арестуй его и все.

–  Да, так и сделаю. Надо только допросить и выяснить кое-что о санитарных поездах, чтобы на каком-нибудь пустяке не провалиться.

Ильин открыл дверь соседнего купе. Начальник поезда встал ему навстречу, одернул китель и, сверкнув из-под пенсне серыми молодыми глазами, спокойно сказал:

–  Налет на санитарный поезд является нарушением международных норм. Поэтому я…

–  Протестуете?

–  Да, протестую.

Ильину понравился этот молодой спокойный офицер с интеллигентным лицом. Он заколебался в своем решении немедленно арестовать его.

–  Вы правы, доктор, -сказал Ильин.- Мы нарушили международные нормы. Но разве все, что делает ваше командование, не является нарушением простых человеческих норм?

По лицу офицера пробежала тень.

–  Прошу не агитировать меня. Я ваш пленный, и поступайте так, как следует поступать с пленными. А действия господина Колчака меня не касаются. Я только врач и обязан делать то, что делают врачи всюду, независимо от того, в каком лагере они находятся… Если позволите, после обыска я захвачу свои личные вещи. Они вот тут, - он указал на небольшой аккуратный портфель.
– Прошу проверить. Здесь нет ни оружия, ни чего-либо другого, интересующего вас.

–  Где вы учились?
– вдруг спросил Ильин.

–  Взят в армию с четвертого курса Петроградского психоневрологического института, - ответил офицер.

–  А меня исключили с третьего курса горного. Так что мы коллеги. Моя фамилия Ильин.

–  Лунев, - слегка поклонился офицер.

Ильину все сильнее нравился этот офицер.

И колебался он недолго.

–  Господин доктор, - он встал, подчеркивая этим значимость своих слов, - вы останетесь здесь и будете делать то же, что делали до сих пор.