Чтение онлайн

— Спасибо вам за доверие. Для начала расскажу, что мне уже удалось узнать. Может, вы сумеете дополнить мои сведения. Мой муж через свои каналы выяснил, что фирма, на которой работала ваша дочь, как бы с «двойным дном». Похоже, что через нее отмываются черные деньги. Как вы думаете, могла Полина что-то знать об этом?

— Скажу честно, никак не могу понять, каким образом существует эта фирма. Я ведь экономист и могу приблизительно прикинуть соотношение доходов и расходов. Так вот, по моим меркам, тех доходов, которые приносит издательская деятельность, едва должно было бы хватать, чтобы покрыть все расходы с минимальной прибылью. Но Пащук живет с таким размахом, и при нем еще пара прихлебателей-бездельников, которые тоже не бедствуют. Я имею в виду Болотникова и Малахова.

— Вы их знаете?

— Только со слов Полиночки.

— А свои соображения по поводу доходов-расходов вы с Полиной обсуждали когда-нибудь?

— Я говорил ей, но она мне ответила, что у меня несколько устаревшие представления об экономике. Наверняка, сказала она, тут все это считается как-то по-другому. Я не стал с ней спорить, но мнения своего не изменил. Полиночка была чистым гуманитарием, с математикой у нее еще в школе были проблемы, поэтому объяснять ей мои расчеты было бы бесполезно. Так что, вряд ли она могла бы Пащуку или его дружкам быть опасна в этом плане.

— Но, может, она просто в частной беседе случайно рассказала им о ваших расчетах?

— Этот Пащук и его жена постоянно липли к Полиночке, но она старалась избегать, по возможности, частных контактов с ними. Я ее как-то спросил, о чем ты говоришь с этой Инной Пащук? А она мне ответила, а мы и не разговариваем. Инна мне, мол, рассказывает всякие сплетни, что и где она купила, и всякую такую женскую ерунду, а я в это время думаю о своем и только киваю периодически для поддержания беседы.

— А с кем дружила Полина по-настоящему?

— Настоящая подруга у нее всегда была только одна — Светочка, ты с ней сегодня познакомилась. А просто знакомых много, она ведь журналистка, с людьми много общалась, помогала многим. Знаешь ведь, наши люди по привычке обращаются в газету, в надежде, что им помогут решить проблему, разобраться в сложной ситуации. Людям кажется, что к ним должны приехать корреспонденты и разобраться в их вопросе. Многие еще живут в своем сознании советскими стереотипами. Им сложно понять, что все эти газеты и журналы — не партийные органы, финансируемые из бездонной казенной бочки, а частные фирмы. А хозяин никогда не пойдет на дополнительные расходы, если без них можно худо-бедно обойтись.

— Мне приходилось с этим сталкиваться еще в Москве. В России ведь тоже теперь популярные издания никем не финансируются, а являются частной собственностью. Поэтому журналисты работают на полную катушку, чтобы отбить свою зарплату. И нет теперь целой армии праздно шатающихся по редакциям каких-то технических помощников, дюжин корректоров и фотографов. Теперь редактор сам пишет, сам фотографирует, а иногда сам себя и правит.

— Да, да. Жизнь диктует свои законы. Так вот, вернемся к кругу общения Полиночки. Думаю, что вряд ли кто-то заменил или мог бы заменить в ее сердце Светочку, когда та переехала к своему жениху. Она теперь живет довольно далеко от нас, но они ездили друг к другу в гости практически каждый месяц в какой-то из выходных, ну, и на дни рождения, конечно. По телефону разговаривали почти каждый день. Полиночка ходила на всякие встречи, или как сейчас их принято называть, «тусовки», без особого удовольствия. А вот театр, концерты она любила посещать, ходила вместе с Эдгаром. Отдыхали и путешествовали они тоже вместе. Но надолго она не уезжала, максимум на неделю. Не хотела меня оставлять одного.

— А как у Эдгара складываются отношения с женой? Насколько я знаю, они официально не разведены и живут в одном доме.

— Я не хочу, чтобы меня считали старым брюзгой, но современные представления о морали я никак не могу принять. Полиночка считала это в порядке вещей. Сколько раз я ей говорил, ты же можешь найти себе свободного мужчину, зачем тебе этот «треугольник»? Жена Эдгара знала о существовании Полины, они ни от кого не скрывали своих отношений. Ты ведь современная женщина, скажи мне, может сейчас, если живешь просто обычной семьей — не шведской, не гомосексуальной, без любовников и любовниц — то тебя уже будут считать старомодным или неполноценным?

— Что вы, Вальдемар Генрихович, большинство семейных пар и продолжают жить, как вы сказали, «по старинке». Но это уже вопрос воспитания и внутренней культуры. Если говорить о Германии, то понятия семейной морали тут весьма расплывчатые и условные. Да и чего еще можно ожидать от страны, канцлер которой женат в четвертый раз, а министр иностранных дел даже уже в четвертый раз разведен?

— Действительно, Алиночка, разве могли мы представить, чтобы наши советские лидеры были разведенными мужчинами? Путь к вершинам власти был бы им закрыт.

— Хотя, как выясняется, особой моральной устойчивостью советские номенклатурные работники не отличались. Но не выпячивали свои побочные связи, а старательно изображали из себя добропорядочных мужей.

Кому-кому, а Алине все это знакомо не только из модных теперь «разоблачительных» передач телевидения или статей в газетах и журналах. Она ведь выросла в семье партийного функционера. Теперь ее отцу уже под восемьдесят, и они вместе с мамой ведут скромную уединенную жизнь в загородном доме. А ведь были времена… Алина никогда ничего не говорила плохого: отец есть отец, но и не забывала мамины слезы, пьяные разборки, следы помады на отцовских рубашках. С детства у нее выработалось какое-то брезгливое отношение к партийным советским функционерам, которые и составляли компанию ее отца — лысые пузатые дядьки в костюмах и с портфелями, сующие ей шоколадки и противно сюсюкающие. Собственно, ей самой готовили роль жены такого же «успешного» молодого деятеля. И она даже вышла замуж за сынка одного из папиных дружков, но со временем у нее хватило сил освободиться от отцовского влияния и от навязанного ей мужа. Теперь-то она относилась к той жизни с определенной долей иронии и даже рассказала Вальдемару несколько историй из жизни «элиты», в которых и сама оказалась замешана. Старик, позабыв на несколько минут о своих невзгодах, посочувствовал Алине:

— Да, детка, пришлось тебе… А всегда считалось, что жены и дети партийных функционеров живут, как у Бога за дверью…

— Если рассматривать только материальную сторону жизни, то мы жили при коммунизме, отдельно построенном для кучки избранных. Я прекрасно понимаю тех людей, которые говорили о нас, как о счастливчиках. Ведь когда человек недоедает, то счастье для него — это кусок колбасы, а говорить о каких-то высоких материях, чувствах и эмоциях на пустой желудок не сильно тянет.

— Получается, что в обществе изобилия народ от скуки начинает куролесить, как это делали наши зажравшиеся советские чинуши? Но с другой стороны, когда речь идет о больших деньгах, как, например, у Эдгара Пауля, то он не спешит делить их со своей женой и разводиться.

— А что, он действительно настолько богат?

— Думаю, что да. Знаете, он помимо медицинской практики занимается продажей и сдачей внаем недвижимости? Наверняка, это ему приносит немалые доходы. Не исключено, что часть недвижимости записано на имя жены. Вполне возможно, что в этом и кроется причина того, что он тянет с разводом.

— Скажите, а его жена не могла… убрать соперницу?

— Если рассуждать с точки зрения здравого смысла, то для нее никакого резона в этом нет — не одна, так другая будет. Эдгар — тот тип мужчин, который не может долго жить «в клетке».

— Но с Полиной они довольно давно вместе…

— Пока эта связь ни к чему его не обязывала, он себя чувствовал свободно. Я не удивлюсь, если узнаю, что он и с другими женщинами встречался в эти годы. А жена спокойно живет своей жизнью и ждет — когда же ее муженек, в конце концов, нагуляется. Поэтому я и говорил Полине, что перспектив у этой связи — ноль. Но она ничего слушать не хотела, голубка моя…

Вальдемар опустил голову на скрещенные на столике руки.

— Вы устали, Вальдемар Генрихович? Может, хватит на сегодня прогулок и бесед?