Чтение онлайн

Семена, однако же, не пропали. Гречанка приказала прислуге выбросить коробочку в речку, но та схитрила, высыпала семена за оградой, а красивую коробочку отнесла домой. И вот из этих-то семян, как утверждают старики-забарцы, выросла трава-вьюн. Ее называли травой Шмеля.

В самом деле, мудр был лесной старец и достоин этой памяти, если только он жил когда-нибудь.

ДИВО ЖЕЛЕЗНОЕ

Эту диковинную историю про чудо-машину барина Тринклера рассказал мне учитель, теперь уж старик пенсионер, Макар Семенович. Барина он не помнил, а вот конюха Трофима, о котором будет здесь речь, знал. Трофим, между прочим, доводится родственником нашему сторожу деду Беляю.

История эта такая.

В те времена барин Тринклер безвыездно жил в своем забарском имении. По причине нервного заболевания доктора не разрешали ему даже на зиму уезжать в шумную столицу Петербург, и тосковал он с женой и дочерью Наталочкой зимой и летом в деревне. В эти-то времена и узнал барин случайно из книг, что англичане будто бы изобрели такую машину, которая разговаривает с человеком, играет в шахматы, шашки и поет. Тут вся семья загорелась желанием заиметь у себя в Забаре такую чудо-машину.

– Ну, какая у нас жизнь?
– рассуждал барин.
– Ни одного умного человека во всем округе. Сосед мой граф Суходольский заедет раз в месяц, и то говори с ним до второй рюмки, а потом понесет чепуху.

Управляющий осмелился возразить на это барину. Справедливо, дескать, изволили заметить, но где в России достанешь этакую машину? Не существует её.

– Раз не существует, - ответил упрямый барин, - изобрести надо. Хватит России отставать от Англии. Денег я не пожалею.

– А где раздобыть таких спецов-изобретателей?
– упирался управляющий.

– Ищи! Свет большой, - приказал барин, - чтоб к рождеству машина была готова.

Старый Тринклер был немец по происхождению. Еще ребенком его вывезли из Германии, и, можно сказать, обрусел он окончательно, но немецкое упрямство в нем сохранилось до старых лет.

Забарцы к его фамилии никак привыкнуть не могли и называли барина промежду собой - Тринкель, чтобы язык не ломался.

Управляющий боялся своего строгого хозяина. Задумался бедняга, зачесал голову: где взять ему первоклассных мастеров? Всю ночь не спал, раскидывая мозгами. На утро приказал конюху Трофиму заложить тройку.

– Для барина?
– спросил Трофим.

– Нет, для меня. В волость поеду.

С этого дня стал управляющий ездить из волости в волость. Побывал даже в Москве, но нужных ему мастеров нигде найти не мог, а которые подходящие находились, те наотрез отказывались строить чудо-машину, не можем, дескать.

Время шло. Управляющий в тревоге и спать перестал. Что ни день - новых ему коней подавай.

Трофим глядел на это дело, глядел и не сдержал своего гнева:

– Да что же это такое? Самодурство настоящее. Не дам больше коней! Хоть увольте - не дам! Лошадь, чай, не собака. Ухода требует, любви к себе.

Об этих словах доложили барину. Тот вызвал к себе конюха:

– Ты что же это, Трошка, позволяешь себе? С твоими ли куриными мозгами в мои дела соваться? Или в рекруты захотел, болван ты этакий?

Трофим боялся с Тринклером спорить, однако не стерпел на этот раз:

– Я, барин, не Трошка, а Трофим. Вышел из Трошкиного возраста.

– Скажите пожалуйста! Не много ли чести?
– возмутился помещик.
– Дурак ты этакий.

– Почему же я дурак?

– Да потому что конюх.

– Я грамоте обучен, барин. Библию читал и другие всякие книги, и никто меня дураком не считает.

– Все вы тут дураки, - окончательно рассвирепел Тринклер.
– Только и годитесь, что в солдаты да в конюхи.

– Эх, барин, барин, - сокрушенно вздохнул Трофим.
– Ученый вы человек, а говорите сущие глупости.

Эти-то слова более всего разгневали помещика. Обозвал он Трофима крещеной скотиной, выгнал со двора и приказал управляющему найти другого конюха.

Тут-то самая история и началась.

Остался Трофим без дела, и надумал он плести из лозы корзины всяких размеров и продавать их в Климове на базаре. Семья у мужика была великая, а надел земли малый, жилось впроголодь, оттого и пришлось заняться промыслом.

Ну и вот. Рубил он однажды лозу за Непутью. Сел перекурить, глядит по берегу, не спеша этак, идут два человека. Босые, но обувку при себе за плечами несут. И одеты во все несамотканое. Словом, не крестьяне, а вроде бы вольные мастера.

Окликнул их Трофим. Те подошли. Присели, закурили. Слово за слово, завязалась беседа. Рассказал Трофим, как его барин из конюхов выгнал, дураком обозвал, и о том, по какой причине весь этот скандал загорелся.

Посмеялись прохожие, посочувствовали Трофиму и пошли было себе дальше, но вскоре вернулись обратно.

– Послушай, любезный, - сказали они, - веди нас к своему барину. Смастерим мы ему чудо-машину, если хорошо заплатит.

– А не брешете?

– Какой нам резон врать? За обман денег не платят. Такие машины - по нашей части. И тебя, Трофим, в пай возьмем.

– Я-то вам зачем?

– Понадобишься.

– Чудно, - рассмеялся конюх, но мастеров все же к барину решил отвести.

Дорогой он спросил их:

– Отчего это вы не сразу, как я сказал, надумали согласиться?

– У нас много разных предложений, - ответили мастера.
– Вот и пришлось сначала прикинуть, какое дело выгодней.

Так вот и нашлись нужные забарскому барину мастера.

Насчет оплаты никаких споров не возникло, потому как мастера заявили, что при хорошем питании и обхождении возьмут за все по божеским ценам.

Работа закипела. Комнату для машины выбрали самую подходящую - ту, что примыкала к гостиной, имела отдельный вход и, сверх того, потайную дверь. А кнопки всякие для управления договорились разместить в зале, чтоб на вечерах и балах барин сам мог включать чудо-машину. Управляющий с ног сбился, доставал в Стародуб-городе для мастеров разные провода и лампочки.

Наконец настал день, когда вспыхнули в зале разноцветные огоньки, будто загорелась рождественская елка. Барину прямо не терпелось подергать за рычажки, которых было целых пять. Но мастера не разрешали подходить к машине, потому что сборка была не закончена.

Главные свои дела мастера делали втайне, запирались в комнате, входили в неё и выходили через потайную дверь. Допускали к себе только Трофима, да и то не во всякое время.

В последние дни старый барин прямо-таки лишился сна. Не верилось ему, что машина заговорит. Но она была такая красивая, что признаться в своих сомнениях он боялся даже жене.