Чтение онлайн

Как правило, вооруженные амазонки как будто были настроены против каннибализма. В греческих преданиях они не только сражались с употребляющими людей в пищу грифонами, но и победили их, а по некоторым свидетельствам, помогали Гераклу в борьбе с Гидрой, а до того Дионису — против гигантов. Что касается ранних африканских амазонок, мы видим их сражающимися с дикими чернокожими племенами, которые, по свидетельству даже поздних арабских авторов, "ели людей"; и война эта, по словам Пигафетты, в виде конфликта между конголезскими амазонками и гигантами-антропофагами продолжалась до конца шестнадцатого столетия.

Любопытно заметить, что обильные доказательства долгого существования дикарской стадии отмечаются именно там, где ходят наиболее настойчивые слухи о воинственных амазонках. Знаменитый на востоке населенный женщинами остров, где производились человеческие жертвоприношения, получил название Эль-Вак-Вак, потому что обреченным на смерть жертвам обряда позволялось произносить только слово "Вак-вак". Западноафриканские женщины, в попытке дойти до Египта вынуждены были миновать землю, населенную только племенами каннибалов, носивших двусложные имена Ням-ням, Гнем-Гнем и Нем-Нем и называвшие своих соседей Акка-Тикки-Тикки [21] . В долине Амазонки и Андах такое удвоение в топографических названиях является обыкновенной чертой. Возьмем для примера реки Хуари-хуари и Пина-пина, озеро Титикака, гору Сара-сара, деревню Чапи-чапи. Кроме того, существует племя инжи-инжи, — чрезвычайно скрытное лесное племя, по-прежнему пребывающее в каменном веке и предположительно обходящееся единственным словом "инжи". Его удваивают с определенными тонкостями произношения для выражения любых чувств и потребностей, напоминая этим выросших на деревьях жителей острова Вак-Вак. Подобное повторение во всех своих вариантах характерным образом выражает эмфазис как у примитивных народов, так и у детей.

Мимоходом следует обратить внимание на тот факт, что во всех трех великих центрах распространения преданий об Амазонках — в Азии, Африке и Америке — невзирая на упоминания гор и лесов, однако истинным местом деятельности амазонок были просторные аллювиальные равнины. Подобные центры всегда служили колыбелью новых народов и революций, ибо в таких местах смешиваются и умножаются люди, сталкиваются их интересы, вызывая восстания и аномалии до тех пор, пока не родится новый порядок вещей.

Нельзя сомневаться в том, что такие легенды имели известное обоснование. Само разнообразие вариантов заставляет предполагать его наличие, поскольку если рассмотреть их критическим оком, то предания эти отвечают на некоторую потребность всего человечества. Если принять во внимание, с одной стороны, тенденцию к преувеличению, а с другой — слабую способность рода людского к предоставлению и хранению свидетельств, нам остается еще достаточно много. Известно, что греки любили декламацию, что ориенталисты привыкли иметь дело с превосходными степенями. Мы видели те ловушки, которые подстерегали пытливых исследователей в Америке, и располагаем аналогичными предупреждениями из Западной Африки, о которой отец Буше говорит: "Целью туземного переводчика является не точность перевода, а стремление угодить. Они не остановятся перед тем, чтобы польстить белому человеку, сказав ему то, что он желает услышать, или то, что, как им известно, совпадет с его мнением".

Даже помимо того, что мы, с позволения читателя, рискнем назвать предательским переводом, могут возникнуть вполне невинные ошибки, связанные с языковой путаницей — ошибки в великом и малом, как достаточно уверенно свидетельствует нам повседневный опыт. Возьмем для примера небольшой случай, попавшийся на глаза автору. Очень маленький мальчик привык называть симпатичную ему знакомую леди словами моя "clean friend" — к ее невероятному восхищению, однако к негодованию родителей этого ребенка. Потом оказалось, что молодой человек просто переводил итальянскую фразу на английский язык с помощь французского. "Propria" превратилось в "prорrе", а "рrорrе" конечно же, означает "чистый", поэтому "il mia propria arnica" ("моя собственная подруга") превратилась в "clean friend" — "чистую подругу". Перевод был произведен с безупречной логикой, и не без некоторого поэтического символизма, еще более приятного благодаря своей неосознанности. Однако в других обстоятельствах он мог бы вызвать известное недоумение. Все мы — дикари, варвары и цивилизованные люди — подобны маленьким детям при воплощении мысли в конкретную фразу с помощь непостоянных слов и изменчивого потока грамматических правил. Тем не менее даже признав все это и допуская должное влияние подобного фактора на наше исследование, мы можем заключить, что легенды в значительной степени заслуживают доверия.

Давайте не будем забывать о нашем первоначальном членении темы на три подраздела. О третьем из них можно сказать немногое, поскольку матриархальная стадия развития цивилизации имела место во множестве регионов и история неоднократно подтверждала существование в прошлом великих и малых народов, управлявшихся женщинами, не столь уж редко являвшихся великими бойцами перед Господом. Необходимо лишь исключить возможный источник путаницы, когда выдающиеся деяния царицы и сподвижниц смешиваются с более или менее постоянным женским становищем. В этот разряд бесспорно попадают амазонки Дамуте и, вероятно, чешской героини Власты.

Итак, в нашем распоряжении остаются первые два раздела. То есть благодаря требованиям организации общества, женщинам и младшим детям приходилось и приходится до сих пор, хотя и в меньшей степени, периодически проводить многие месяцы без мужчин, что доказывается действительным опытом. Местные условия способны иногда подчеркнуть такую странную особенность, которая легко разовьется в теорию об автономном женском обществе. Отсюда можно заключить, что эти условия вкупе с восстанием против мужской тирании в результате напряженности, вызванной переходом от дикарства к более высокому уровню развития, часто может привести к революциям и временным объединениям женщин, живущих отдельно и допускающих к себе мужчин лишь в знак терпимости или политики. Такие "народы" и "племена" достаточно часто образовывались в результате завоевания. Особенно в том случае, если победители вырезали всех мужчин и на какое-то время, обусловленное местным уровнем общественного прогресса и особенно топографическими особенностями местности, не сумели подчинить себе женщин. При наличии трудно достижимых гор, густых лесов, а возможно, и изолированных болотами островов, такие женщины вместе со своими детьми несомненно могли сохранить свою вольность подольше. А учитывая бесспорно имеющееся знакомство с военным делом, добиться известных успехов в нем в качестве воинов, либо ограничивающихся обороной, либо наносящих удары возмездия по врагу. В подобных обстоятельствах общение полов может возникнуть далеко не сразу и иметь спорадическую, даже тайную природу. До того неизбежного дня, когда женщины капитулируют перед мужчинами на их собственных условиях, ибо такова итоговая участь подобных "содружеств", как древних, так и современных. Однако, обитая в горной стране или области, покрытой первобытным лесом, продолжая упорное сопротивление, женское племя скоро обретет статус общества неестественного, подлежащего или проклятию или вооруженной борьбе, и на него почти наверняка будут взирать со смесью ужаса и преклонения.

Это возвращает нас к боевой организации. Теперь временные колонии женщин, существующие благодаря природному стечению обстоятельств, и женские походные станы, вызванные к жизни обстоятельствами противоестественными, очевидным образом будут вынуждены наладить оборону на дикарской и варварской стадиях развития. А там, где женщины привыкли помогать и сопутствовать собственным мужчинам в военном деле, как часто бывает среди кочевников и лесовиков, такая организация способна зайти весьма далеко. Насколько мы можем заключить, существовали женщины, соединившие свои силы ради обороны своих домов и являвшиеся членами воинских отрядов, иногда даже возглавлявшие мужчин на войне. Однако боевые организации как таковые не являлись результатом существования однополых "племен", они принадлежали к области религии. Божественный царь должен иметь свою вооруженную охрану и таковой, как мы видели, нередко становились вооруженные женщины, либо благодаря форме поклонения либо благодаря собственной свирепости. Подобная гвардия, как мы видели, хотя бы в ранний период образовывала священный отряд. Царь-жрец укреплял его, превращая женщин из собственных тюремщиц, или, точнее, из тех, кто помогал ему в расправе над собой, в служительниц собственного культа и исполнительниц личной политики. Примером тому может служить король Видаха и его тысячи "жен", исполнявших царственные приговоры. При увеличении численности такой гвардии, удобство и осторожность заставляли селить воительниц в особых кварталах или даже провинциях, таким образом формируя народы. Так обстояло дело в Конго и, вероятно, в некоторых святилищах Кавказа и Малой Азии. В таких случаях женщины-воины со временем естественным образом формировали касту, или, точнее будет сказать привилегированный кружок внутри народа, но только не сам народ. Они образовывали часть общества и не оставались за его пределами, хотя так может показаться при их контакте с другими расами. Поэтому мы закончим свое изложение, отвергнув идею о сколько-нибудь долго просуществовавшем женском государстве или даже племени (допуская существование их в качестве временной стадии), признавая возможность существования "женских островов" и воинственных амазонок в качестве отдельных отрядов.

Даже лишенная подобным образом значительной части своих чудес, проблема существования женщин-воительниц по-прежнему сохраняет исключительный интерес.

"Илиада"содержит два непосредственных упоминания об амазонках. Первое — в истории Беллерофона, и второе — в отрывке из знаменитой тейхоскопии — сцены, когда Приам вместе с Еленой обозревает войско ахеян. Первое упоминание рассматривается критиками в качестве отголоска до-гомеровской саги, откуда следует, что связанная с амазонками традиция восходит к временам, более ранним, чем эпоха создания гомеровских поэм. Описание этих воинственных женщин здесь крайне коротко и ограничивается в русском переводе словами "мужеобразный, мужеподобный".Однако, судя по тому, что сражение с ними считается суровым испытанием доблести героя и что с точки зрения боевых достоинств амазонки ставятся в один ряд с чудовищной химерой [22] , знаменитыми солимами и храбрейшими из ликийцев, можно понять, что их считали созданиями, вселяющими страх. Сражение с ними происходит в Ликни. Второй из упомянутых эпизодов содержит чуть больше информации. Приам, дивясь счастливой участи Агамемнона, на которого ему указала Елена, творит: "О, Агамемнон, счастливым родившийся, смертный блаженный! Сколько под властью твоею ахейских сынов ураноносных! Некогда, быв во фригийской земле, виноградом обильной, зрел я великую рать фригиян, колесничников быстрых, зрел я Атрея полки и Мигдона, подобного богу; станом стояло их воинство вдоль берегов Сангария; там находился и я и союзником оных считался в день как мужам подобные ратью нашли амазонки, но не столько их было как здесь быстрооких данаев" [23] . Хотя здесь амазонкам дана та же самая характеристика, что и в рассказе о Беллерофоне, общее впечатление об их воинственности только усиливается, причем само прибытие отряда происходит в рамках привычной хронологии греческих легенд, предшествуя Троянской Войне. Кроме того, следует отмстить, что амазонки в данном случае являются агрессорами, напавшими на пределы Фригии.

Гомер упоминает воительниц еще раз — но уже скорее косвенным, чем прямым образом. Он делает это во второй книге "Илиады", там, где описывается место сбора троянцев и их союзников: "Есть перед градом троянским великий курган и высокий, в поле особенный, круглый отсель и оттоле. Смертные с давних времен называют его Ватиеей, но бессмертные боги — могилою быстрой Мирины. Там и троян и союзников их разделилися рати". В схолиях и комментарии Евстатия сообщается по поводу этого отрывка, что Мирина была амазонкой, дочерью Тевкры и женой Дардана, и что от ее имени якобы получил название расположенный в Эолии город Мирина. Разумно предположить, что комментаторы правы, ибо в позднейшей литературе это название существенным образом связано с амазонками, а в различных уголках греческой земли часто упоминаются их могилы, всегда воспринимавшиеся с удивлением и трепетом, сродни тому, с которым Гомер упоминает гробницу Мирины.

Итак, амазонки в том виде, в котором они присутствуют в древнейших поэмах, представляют собой орду женщин-воительниц, выступающих против мужчин и представляющих опасность даже для самых отважных из героев. Они являются обитательницами Малой Азии, чувствуют себя дома в окрестностях Ликии и соперничают с фригийцами на реке Сангарии. С могилой одной из них связан некий намек на нечто сверхъестественное. Поэт не говорит нам, была ли она другом или врагом Трои. По аналогии с подобными гробницами, на которые указывали в различных частях Греции, погребенная в ней женщина вполне могла оказаться врагом. Тем не менее греческие комментаторы видели в ней впоследствии одну из прародительниц царской династии Трои.

В этом вопросе мы можем положиться на свидетельство "Эфиопии",которая сообщает нам о союзе между амазонками и троянцами. Таким образом, мы переходим от гомеровской эпической поэмы к эпическому циклу. Прокл в своей "Хрестоматической Грамматике", которую цитирует Фотий, утверждает, что за последней книгой "Илиады"следовала "Эфиопия",написанная в пяти частях Арктинием Милетским (около 750 года до н. э.). Свое изложение он начинает так: "Амазонка Пентесилея, дочь Ареса, рожденная во Фракии, является, чтобы помочь троянцам. Ахилл сражает ее во всей гордой доблести, троянцы хоронят Пентесилею. Ахиллес убивает Терсита за презрительные речи в собственный адрес и издевку над его предполагаемой любовью к Пентесилее; гибель Терсита вызывает раздоры среди греков". Проследить историю Пентесилеи ранее даты написания "Эфиопии"не представляется возможным. Сколько прибавил поэт к скупо описанной Проклом романтической ситуации, определить невозможно, ибо свидетельства его личного вклада погибли вместе с его основным трупом. Безусловно, эта легенда не утратила патетики под руками уймы более поздних писателей и художников. Сохраненный Проклом общий контур свидетельствует только о "предполагаемой любви" Ахилла к царице, и, тем не менее, он предоставил почву для буйства романтической фантазии авторов последующих времен [24] . В "Эфиопии" Пентесилея именуется фракийкой, что заставляет нас думать о том, оговорился ли автор, или же он вполне серьезным образом видел во Фракии родину этого народа, а в Аресе его бога-покровителя. Диодор называл Арея отцом Пентесилеи, а Отриру (Otrere) — матерью. Св. Василий добавляет, что она была царицей амазонок понтийской Алопы (Alope), но в другом месте Отрира также называется дочерью Ареса; мать ее звали Гармонией, а детьми были Ипполита и Пентесилея. Впрочем, Арей достаточно часто именуется греческими писателями отцом амазонок как таковых, а Гармония их матерью.