Чтение онлайн

Следует признать, что по мере продвижения общества от дикости к варварству на дороге, ведущей к цивилизации, бремена, возложенные на каждый пол, перераспределяются, причем не без различных общественных трений и дискомфорта. Мужчина перестает быть боевым и охотничьим животным; он становиться наполнителем кладовой в широком смысле этого слова. И это часто требовало, и требует до сих пор, собирания урожая и сбора ценных продуктов того или иного рода в удаленных от дома местах. Иногда ради этого все племя перебирается на зимние или летние квартиры. Подобный образ жизни становится типичным в самой своей преувеличенной форме в кочевых сообществах. Не отходя далеко от дома, мы можем обнаружить аналогию, превалирующую до сего дня в Швейцарии, Норвегии, в некоторых областях Италии и Корсики, главным образом среди пастухов и скотоводов. Однако достаточно часто одни мужчины, взяв с собой подростков мужского пола, отправляются заниматься активной работой, оставляя дома на попечении женщин немногих стариков и маленьких ребятишек. С этой точки зрения Корсика представляет собой любопытное смешение феноменов. Сперва мы видим там зимнюю миграцию пастухов из внутренних регионов острова в прибрежные деревни, и летнюю миграцию с пораженного малярией берега в горные деревни на поросшие травой склоны, что нередко приводит к странному арифметическому неравенству полов в различных поселениях. Во-вторых, остров ежегодно покрывает рой энергичных итальянцев, мужчин и подростков, в основном родом из окружающих Луку районов. Они нанимаются возделывать виноградники и заниматься другими тяжелыми сельскохозяйственными работами, что урожденный корсиканец считает ниже своего достоинства. Тысячи лукканцев прибывают на остров обыкновенно бригадами по пять человек, проводят на Корсике около трех месяцев, а потом возвращаются по домам. Естественным образом они приезжают без своих женщин, так что оставленные собственные деревни практически превращаются в женские общества на все время их отсутствия.

Аналогичное положение дел, как известно, существовало у многих племен Кавказа. Уже в достаточно позднее время, при жизни отца Ламберти, мужчины-сваны, отважные и сильные, но чрезвычайно бедные представители горного племени, каждое лето спускались с гор, чтобы поработать у подножья Кавказа, возвращаясь к собственным семьям в уединенные хижины с едой, медью и прочим сырьем, необходимым для их скромного быта. Аналогичная ситуация нередко характерна для рыболовной промышленности; в самом деле, даже в настоящее время в разгар ловли сельди на берегу Шотландии образуются временные женские общества, занятые чисткой рыбы и усердно работающие над уловом между двумя заходами рыболовецкого флота. Такое вполне естественное объяснение приходит в голову при анализе повести, рассказанной Марко Поло о Мужском и Женском островах, а также при толковании сообщения, оставленного лордом Макартни о запорожских казаках и их днепровском острове. Мы можем легко понять, что подобные условия, в случае некоторого преувеличения за счет местных потребностей, способны вызвать непонимание среди слабо информированных соседей, или людей с другим образом жизни, к тому же по привычке ума и обучения нетерпимых к любому отклонению от нормального для них образа жизни.

В то же время условия жизни обществ, главным образом существующих в горных и лесистых районах и на небольших островах, направят развитие совсем в другую сторону. По необходимости женщины займутся правлением и военным делом, поскольку лишенные мужчин деревни окажутся более уязвимыми для нападения, и оборона их нередко потребует от женщин не только отваги, но и хитрости в способах защиты и контратаки. Некая информация о подобном конфликте между чувством и методом открыта нам Квинтом Смирнским в его рассказе о сражении греков и амазонок у стен Трои. Чувство воина выражены Гипподамией, которая, воодушевившись отважными деяниями Пентесилеи и ее спутниц, взывает к троянским девам и матронам:

Однако Феано, "рассудительностью славная", осуждает подобную мысль:

Что лишь свидетельствует о том, насколько древними являются эти вечно молодые проблемы. Забытые на какое-то время, они открываются заново в качестве удивительных новшеств или божественных откровений, лишь для того, чтобы твердая логика факта вновь ввела их в жесткие рамки рассудка. В итоге всегда побеждает Феано.

Вне сомнения, на определенных стадиях развития общества, когда перебирается все племя, женщины, особенно принадлежащие к крепкой горной или лесной породе, в меру собственных сил естественным образом будут разделять с мужчинами все области деятельности. Наиболее искусные из них обнаружатся в рядах бойцов вместе с мужчинами. Так случается, что историки и путешественники рассказывают нам сперва об однополых организациях, а потом о женщинах — в Азии, Европе, Африке и Америке — пользующихся луком и стрелами, пращой и копьем, помогающим и содействующим своим мужьям и братьям в делах войны.

Как мы уже в какой-то мере обнаружили, juste milieu никогда не являлась важной чертой в женской природе, и потому женщины-воительницы всегда становились "зловещим ужасом", существами особенно отвратительными для людей, лишь недавно сбросивших путы варварства. Соотношение между воителями мужского и женского пола будет постоянно меняться в зависимости от времени года или развития племени, таким образом, накапливая ошибку суждения и накапливая основания для примитивных мифов.

Существенно также и влияние религиозных идей. Марко Поло утверждает, что обитатели его двойных островов соблюдали заповеди Ветхого Завета. Сегрегация женщин во время деторождения прослеживается как свойственная всем временам и краям. Мы располагаем надежными свидетельствами ее существования среди евреев и их соседей, а также в современные времена и среди далеко отстоящих друг от друга народов. Занимающиеся молочным животноводством люди народа тода, обитающего в горах Нилгири, до наших дней исполняют весьма странный предродовой обряд, чрезвычайно напоминающий таковой, связанный с почитанием древней Астарты и нынешней индийской богини Кали и Дурги. Он требует сооружения особых хижин для ожидающих ребенка женщин, причем хижины эти располагаются вне деревень и троп, которыми пользуются мужчины и стада скота. Они не имеют права вновь присоединиться к обществу до выполнения обряда очищения. Аналогичным образом женщины племени вайкнас, населяющего Берег Москитов, удаляются в убежища, "сооруженные для них в глубинах лесов, откуда им не позволяется появляться определенный период времени, после чего происходит публичное очищение матери и ребенка". В тех случаях, когда доминирует поклонение луне, этот обычай приобретает чрезвычайно преувеличенную роль. Сегрегация осуществляется в масштабе всего племени, в соответствии с предполагаемым влиянием луны на физиологическое состояние. Идея эта лежала в основе тех религиозных обрядов, в которых мог принять участи только один пол и которые мы находим среди варваров и даже высоко цивилизованных греков и римлян. В более примитивных обществах требовали временного разделения всего общества на однополые племена. Нам известно, что азиатские амазонки являлись почитательницами Артемиды (Астарты), при совершении ряда мистерий которой могли присутствовать только женщины, в то время как за другими обрядами могли наблюдать как женщины, так и мужчины.

Еще одним из тех важных факторов, которые следует учитывать при анализе, является военная удача. И дикари, и варвары убивают всех пленников мужского пола, что диктуется скорее политическими соображениями, чем желанием отомстить, и когда покорение врагов с помощью стать крайних мер успешно завершено, возникает совершенно особенное положение дел. Мужчины и женщины племени карибов, по словам первых путешественников пользовались разными языками. Сами карибы объясняли это тем, что первоначально являлись жителями материка и, вторгшись на острова, перебили всех мужчин, после чего по прошествии некоторого времени женились на женщинах-островитянках. Идея покорения также отражена в Махабхарате в уже описанных нами ситуациях. Еще более удивительным является инцидент, происшедший при осаде Дамаска Халидом, полководцем первого халифа Абу Бекра, когда окруженные врагами мусульманские женщины сумели отбиться от них. Нетрудно сообразить, что, в случае гибели мужей, удачливые жены могли успешно пробиться к горам и образовать там "женское племя", способное просуществовать какое-то время, прежде чем влиться в окружающее население, или же, в случае наличия особого стресса, искусственным образом сохранить свое существование в течение одного-двух поколений. Боевое кольцо вооруженных шестами для шатров химьяриток представляет собой идеальный пример исходной базы для случайного образования такого племени, хотя удачный поворот колеса войны направил возможную цепь событий по более счастливому каналу.

Вполне откровенное указание на следующую фазу сделано в приключениях аргонавтов на Лемносе, донесенных до нас Аполлонием Родосским. Допустив наличие определенной племенной гордости и организации среди женщин, понятным образом можно допустить, что мужское и женское "племена" не сразу достигнут согласия и составят единое целое. В подобных упомянутому случаях, которые, как мы можем считать, время от времени имели место в обществе, с трудом переходящем от дикарства к варварству, женщины уходили, образуя собственные стоянки, при неизбежном итоговом результате, потому что, как говорит мистер Пейн, всегда настает тот день, когда женщинам приходится сдаться, приняв условия мужчин. Достаточно забавную иллюстрацию этого процесса предоставляют нам современные Соединенные Штаты, где около тридцати лет назад некая миссис Макуиртер из Вако объявила, что по приказанию Всемогущего Бога она должна оставить своего мужа, ибо жить с мужчиной греховно. Вдохновенная пророчица нашла достаточное количество учениц, готовых принять ее веру, оставив мужей, сыновей, отцов и братьев. Так возникло новое Женское Содружество; колония его должным образом появилась в Бельмонте, штат Техас, откуда впоследствии переместилась в штат Вашингтон. В течение многих лет все шло хорошо, однако потом наступила пора перемен, и возможные кандидатки, дамы и девицы, стали одна за другой отрекаться от прежних убеждений. Как смиренно призналась одна из самых недавних невест, хотя она и "была воспитана в убеждении, что выходить замуж греховно", но, встретив "своего суженого", буквально "сходит по нему с ума". Таким образом сие противоестественное содружество распадается в современной Америке, покоряясь тем же самым силам, которые действовали и тысячи лет назад в Малой Азии.

Что касается предполагаемого различия в языках, используемых обоими полами, не следует слишком переоценивать его как в отношении карибов, так и других народов, ибо подобное состояние дел нередко является следствием в основном предпринятых в отношении матриархата предосторожностей, и "высший", мужской, пол использует собственный язык для нужд правления и религиозных целей. Подобная традиция встречается на Востоке, некоторые следы ее обнаруживаются среди индейцев Перу. Правящий класс во всех частях земного шара нередко пользуется другим языком, чем управляемое им население, и это не всегда (как было с норманнами в Англии) является результатом завоевания. Инки пользовались языком, в котором многие слова были полны тайной символики. Например, слово Куско (точнее произносившееся как Козко) для подданных являлось только названием императорской столицы, однако посвященные видели в нем обозначение пупа, что, в соответствии с традициями этого народа, имело особенно важное значение. Методика эта всегда была чрезвычайно полезной при сплачивании воедино особенных каст, общественных жреческих классов, тайных обществ и родственных организаций, требующих соблюдения определенных обетов, при сопутствующей общности интересов, обязанностей и привилегий.

В связи с этим модно много говорить о матриархальной стадии цивилизации. Она, несомненно, сыграла полезную роль, и ее не следует обязательно увязывать с приниженным положением мужчины. На деле ее можно часто признать за свидетельство особенного, миграционного характера жизни мужчины, который не мог отказаться от привычки или потребности в бродяжничестве. При развитии неосознанного стремления к приобретению "места жительства и имени", если не для себя самого, то для своих отпрысков, это был самый надежный в примитивном обществе способ наследственной передачи "домов", земель и тотемов. Доктор Ливингстон обнаружил, что в племени баньяи доминирующими партнерами в браке являются жены, и дети брачной пары принадлежат к семье матери. Лишь после покупки жен (а это дело не простое), дети стали считаться собственностью отца и его рода. Подобное условие, возникшее на определенном этапе эволюции общества, и все, что оно подразумевало, сделалось обязательным для мужского государства, хотя и не обязательно распространялось на цариц, правивших над мужчинами даже воинственных народов. Существовало достаточное количество сильных правительниц женского пола. Мы можем воспользоваться примером, взятым из одной из упомянутых нами областей существования амазонок — Царицы Савской, самовластно правившей богатой и могущественной страной. О том, что традиционная приверженность к собственным властительницам долго сохранялась в этом краю, мы знаем не только из свидетельств, оставленных португальскими миссионерами в шестнадцатом столетии, но и по событиям прошлого века, зафиксированным нашей собственной Абиссинской Экспедицией в 1866 году. Было обнаружено, что страна Валло Галла, в которой располагается Магдала и на территории которой находилась Сава [19] , управляется двумя воинственными и соперничающими между собой царицами, у каждой из которых было много преданных сторонников мужского пола.