Чтение онлайн

Кроме предисловий каждую главу Библии предварял так называемый аргумент - краткое содержание главы. Стремясь, как и другие деятели Реформации, научить читателей понимать Библию, Скарына давал на полях объяснение непонятных церковнославянских или греческих слов, а также параметры мест Писания, где говорится о чём-либо подобном: "Так же будь ведома, положіл есмі некоторые на стороніцах в сей Псалтырі главы з розных кніг, а то для того, абы знакоміто было іже всі іные светые пісма згожаються с Псалтырею і одно на другое светчыть. А то, чтучы в тых кнігах, іже суть главы на боцех опісаны, знайдете. Так же положіл есмі на боцех некоторыі слова для людей простых, не рушаючы самое Псалтырі ні в чем же, яко суть онагрі і геродеево жыліще і хлябіе, і іные слова, которыі суть в Псалтырі неразумныі простым людем, найдуть іх на боцех рускім языком, что которое слово знаменуеть. Теже розделіл есмі всі псалмы на стіхі по тому, яко ся в ыных языцех деліть".

Даже размеры изданий Скарыны, свидетельствуют, что реформатор печатал Библию для ежедневного чтения людей посполитых, а не для литургических целей. Если напрестольные Евангелия в то время выпускались "в аркуш", то книги Скарыны были напечатаны "в четвёрку", это значит в четыре раза меньше, а то и в "в восьмёрку", что делало их удобными для читателя. Несмотря на сдержанную, а зачастую и открыто враждебную позицию православного духовенства, переводы Скарыны широко разошлись по всему Великому Княжеству, давая возможность сотням и тысячам литвинов понять Слово Божье. Скарына своей деятельностью подготовил изменения в сознании и способе мышления своих соотечественников, заложил основания подъёма Реформации в Беларуси в середине XVI века. Через сто лет униатский архимандрит А.Селява, обращаясь к православным, писал буквально следующее: "Перед унией (Брестской 1596 г.) был Скарына, еретик гусит, для вас печатавший в Праге книги по-руски". Кстати, это единственное упоминание в документах той эпохи, которое говорит нам о вероисповедании Скарыны.

На протяжении долгих лет среди учёных не умолкают споры о том, кем был по вероисповеданию Франциск Скарына из Полоцка, католиком или православным, хотя аргументация той и другой стороны базируется только на косвенных доводах. Сам Скарына нигде в своих произведениях не пользовался словами "католический" или "православный", он всегда говорил о христианстве. А все источники XVI века, в которых говорится про Скарыну, свидетельствуют о широкой реформаторской деятельности беларуского первопечатника, недаром Селява называет его "еретиком гуситом". Когда в миссионерском запале Скарына повёз свои Библии в Москву, все книги по распоряжению московского царя были сожжены, потому что православные богословы заявили о влиянии идей Лютера на издания Скарыны. Через несколько десятков лет князь Андрей Курбский, бежавший от Ивана Грозного в Великое Княжество, резко критиковал в своём письме к Григорию Ходкевичу, великому гетману литовскому, перевод Скарыны, обвиняя полочанина в "преступной связи" с Реформацией, в искажении православной веры и еретическом мышлении. Он утверждал, что Библия Скарыны "растленна", противоречит "всем апостольским и святым уставам" и во всём согласна с Библией Мартина Лютера.

В 1530 году великий князь литовский Жигимонт Старый провозгласил в Вильне первый декрет против "лютеран и анабаптистов", в котором запретил проповедь антикатолических взглядов не только публично, но и в частных разговорах, а также распространение книг подобного содержания. Этот документ не называет никаких фамилий, но после оглашения декрета Франциск Скарына выехал из Вильни в Кенигсберг к Альбрехту Гогенцоллерну, который уже провозгласил лютеранство вероисповеданием своего государства. Через несколько месяцев мы снова видим Скарыну в Вильне, но с письмами от прусского герцога к виленскому воеводе и виленскому магистрату, в которых герцог Альбрехт просит не притеснять доктора Франциска из Полоцка. Все эти факты ясно свидетельствуют, что одним из тех "лютеран и анабаптистов", против которых был направлен великокняжеский декрет, был и беларуский первопечатник Франциск Скарына.

Вся деятельность Скорины - это прежде всего реформаторская деятельность, направленная на возобновление личных отношений человека с Богом. Все предисловия первопечатника пронизаны идеями Реформации, горячим желанием вернуть христиан к первоисточнику - Библии. И поэтому абсолютно справедливо мы можем назвать Франциска Скарыну одним их первых деятелей Реформации в Великом Княжестве Литовском, начинателем беларуской Реформации.

В своём желании возвратить христианству евангельский облик Скарына не был одинок. Уже в 1525 году монах-францисканец Станислав Рапегелан проповедовал в Вильне учение Мартина Лютера. В скором времени он уехал в Виттенберг, долгое время был учеником самого Лютера и получил от него степень доктора богословия, а затем вернулся на Беларусь продолжить проповедь идей реформы.

Реформацией начали живо интересоваться горожане и шляхта, многие из которых познакомились с её идеями во время поездок за границу. Этому никак не мог воспрепятствовать ни уже упомянутый великокняжеский декрет в 1530 году, ни следующий подобного рода документ в 1538 году. В 1539 году при поддержке трокского воеводы Гаштовта магистр свободных наук Юрий из Эйшишек пробовал основать в Вильне лютеранскую школу, но это ему запретила капитула (совет католических священников). Но в том же 1539 году другой выпускник Виттенбергского университета, Авраам Кульва открыл школу, в которой училось более 60 учеников, прежде всего дети магнатов и шляхты. Кроме того, он проповедовал идеи Лютера в виленском костёле святой Анны. Деятельность Кульвы настолько распространила евангельское учение среди жителей Вильни, что виленский епископ Павел Гольшанский был вынужден обратиться к Жигимонту Старому с просьбой помочь остановить распространение "сектанства". В 1542 году в новом декрете король и великий князь приказал Кульве отречься от своих взглядов, а также угрожал каждому шляхтичу лишением дворянского звания и конфискацией имущества в случае, если тот будет исповедовать учение Лютера, запрещал направлять молодёжь на учёбу в Германию и приглашать немцев в качестве воспитателей и учителей. Однако никакие декреты и репрессии не могли остановить духовное обновление, и уже в следующем году был отменён закон, запрещавший учёбу в немецких университетах.

Весна 1554 года была нелегкой для луцкого епископа Валериана Протасевича. В Бресте Литовском, важном городе луцкого епископства, уже больше года некий Сымон Зак, воспитанник Краковского университета, проповедует учение швейцарского еретика Жана Кальвина. И мало того, что проповедует. Хуже всего то, что его слушают. Не только брестчане, но и окрестная шляхта каждое воскресенье собирается в замке, где остановился этот вероотступник, чтобы послушать, как они говорят, Слово Божье. Все ищут чего-то нового, не нравится им вера предков. Нужно срочно принимать меры, иначе эта зараза расползется по всей Литве, как лютерова ересь заполонила Германию.

Епископ позвал писаря и приказал написать повестку на епископский суд в Янов Полесский для еретиков, которые искажают истинное христианское учение: Сымона Зака, Иеронима Пекарского и Альбинуса, по великому христианскому милосердию предоставляя им шанс отречься от своих ошибок и вернуться в лоно католической церкви. В повестке приказал также отметить, что подсудимые могут приехать на заседание суда в сопровождении лишь четырёх человек - друзей или родственников. 22 апреля епископ Протасевич сел в свою карету и направился в Янов. Подъезжая к местечку, он заметил на дороге большую группу всадников. Это Зак и Пекарский ехали на епископский суд. Правда, было с ними не четверо, а триста человек брестской шляхты, все на конях, в латах, с копьями и саблями. Только эти всадники отличались от тех, шляхетских отрядов, которые не однажды встречал луцкий епископ в своей жизни. Не было слышно пьяных выкриков, ругани, никто не бил себя кулаком в грудь, доказывая что-то остальным. Кони шли неторопливо, а каждый всадник держал в руке раскрытую Библию, и в такт лошадиной ходьбы к небу возносились слова псалмов, которые читало это необычное войско. Что должен был делать в такой ситуации глава луцкого епископства? Стать лицом к лицу с тремя сотнями вооружённых, закалённых в битвах воинов? Что он им скажет? Епископ Протасевич решил не рисковать, приказал развернуть карету и заочно присудил Зака и его товарищей к изгнанию и конфискации имущества.

Почему епископ, голос которого совсем недавно так много значил для шляхты, который имел многочисленные королевские привилегии, ничего не смог сделать с каким-то проповедником? Что произошло в Великом Княжестве, что идеи Реформации завоевали так много сторонников? Ответ на этот вопрос связан с деятельностью одного из крупнейших представителей беларуской Реформации - князя Микалая Радзивила Чёрного, человека, который широко открыл двери обновлению христианства в Беларуси, на протяжении нескольких лет сделав Великое Княжество страной Реформации.

Микалай Радзивил Чёрный родился в Несвиже 4 февраля 1515 года. Рано оставшись без отца, он вместе с младшим братом Яном и сестрой Анной был взят на воспитание на королевский двор в Краков. В Кракове молодой магнат учился в университете, а также приобретал знания, необходимые для государственного деятеля, наблюдая за политической жизнью польской столицы. Прозвище "Чёрный" Микалай Радзивил получил чуть позже из-за цвета своей бороды, чем отличался от своего двоюродного брата, великого гетмана литовского Микалая Радзивила Рыжего.

Известный в Великом Княжестве магнатский род Радзивилов всегда славился своим патриотизмом. Не был исключением и Микалай Чёрный. В это время политическая жизнь Великого Княжества Литовского переживала упадок, вызванный многолетним отсутствием великого князя Жигимонта Старого в государстве, находившегося все время в Кракове и посещавшего Вильню раз в несколько лет. Микалай Радзивил, видя, как государство гибнет без соответствующего лидерства, предложил беларуским магнатам обратиться к Жигимонту Старому с просьбой о передаче реальной власти в княжестве сыну короля Жигимонту Августу, который в 1529 году был уже формально избран и на польский, и на литовский трон. Это предложение Чёрного попало на благодатную почву, и осенью 1544 года на Брестском сойме Жигимонт Август де-факто становится властителем Великого Княжества Литовского. Тридцатилетний Макалай Радзивил стал главным советником и правой рукой великого князя, с которым его связывали долгие годы дружбы ещё со времени нахождения в Кракове при королевском дворе. Эта позиция Чёрного была закреплена должностью великого маршалка, самой главной после канцлера должностью в Великом Княжестве, которую дал своему другу Жигимонт Август. В компетенцию маршалка входили судебная власть высшей инстанции и вопросы внешней политики страны.