Чтение онлайн

Тем временем в Польше реформационное движение пошло на спад, и католическая церковь стала постепенно отвоёвывать свои позиции. Во главе этого движения, названного Контрреформацией, стали иезуиты - монашеский орден, имевший своей целью установление власти католической церкви во всём мире. В 1569 году первые иезуиты приехали в Вильню по приглашению виленского епископа Протасевича и в следующем году открыли свою школу. Евангельские церкви Великого Княжества, в то время очень сильные и расширяющие своё влияние, просто не заметили появления в столице своего в недалёком будущем опаснейшего врага. Внимание всех было сконцентрировано на спорах между большим и меньшим зборами, и на это были брошены интеллектуальные и материальные силы евангельских христиан. Однако самые дальновидные лидеры Реформации в Великом Княжестве понимали необходимость совместных действий представителей разных направлений реформационного движения. В марте 1570 года по инициативе Микалая Радзивила Рыжего в Вильне был заключён договор между лютеранами и кальвинистами, касающийся не столько догматических вопросов, сколько вопросов сотрудничества, консультаций и взаимопомощи. Пример Великого Княжества подействовал, и спустя несколько месяцев в Сандомире было заключено подобное соглашение, охватывавшее евангельских христиан всей Речи Посполитой.

В 1572 году умер, не оставив наследника, Жигимонт Август, последний из династии Ягайловичей. Возник вопрос о том, кто будет следующим королём и великим князем. Многие в Речи Посполитой склонялись к кандидатуре Генриха Валуа, брата французского короля Карла IX. Среди беларуских кальвинистов это вызвало тревогу, потому что как раз в это время вся Европа была шокирована событиями Варфоломеевской ночи, когда во Франции было убито около 50 тысяч гугенотов (так во Франции называли кальвинистов), только за то, что они не молятся как католики. Когда в январе 1573 года шляхта Речи Посполитой собралась в Варшаве, чтобы определить условия жизни страны во время бескоролевья, Микалай Радзивил Рыжий при поддержке Астафея Воловича и Павла Паца, выступил с инициативой законодательно закрепить религиозную толерантность, чтобы предотвратить в государстве религиозные войны. В результате голосования был принят акт Варшавской конфедерации, один из пунктов которого гласил: "А іж в Речы Посполітой ест розность немалая з стороны веры хрестіяньское, забегаючы тому, абы се с тое прычыны межы людмі заістье якое шкодлівое не вщело, которую по іншіх королевствах ясне відім, обецуем то собе сполне за нас і за потомкі нашы на вечные часы покой межы собою заховаті, а для розное веры і отмены в костелах крові не пролівать, ані се караті отсуженьем маетності, почстівостью, везеньем і выволаньем, і зверхності жадное, ані уряду до такового поступку жадным способом не помагать".

Это был первый в мире правовой акт, декларировавший принципы равноправия между людьми разных вероисповеданий. Для Европы, охваченной огнём религиозных войн, Варшавская конфедерация стала примером, как решать вопросы свободы совести. Пятью месяцами раньше в Париже был объявлен королевский декрет, запрещающий по всей Франции любые собрания, проповеди и служения евангельских христиан, угрожавший за явное и тайное исповедание "ереси" смертью. До конца XVI века французские гугеноты ставили Речь Посполитую в пример своим соотечественникам.

Вообще время первого бескоролевья показало, на что способен народ, в котором живут идеи Реформации. Власть в Великом Княжестве взял на себя сенат во главе с великим гетманом Радзивилом Рыжим. Шляхта по всей стране начала созывать "каптуры" - конфедерации на уровне воеводства, которые должны были сохранить целостность государства и обеспечить внутреннее спокойствие на время бескоролевья. "Если бы кто нарушал порядок, грабил или убивал, будем считать такого вне закона, жизни его лишим, имение его опустошим", - писалось в одном из универсалов (посланий) тех времён. На дорогах и вдоль границ страны появились вооружённые отряды шляхты. К великому удивлению своих и чужих не было никакого замешательства. За полтора года отсутствия монарха в Великом Княжестве не было пролито ни капли крови. Внутренний порядок в государстве обеспечили сами литвины, отлично выдержав экзамен на гражданскую зрелость.

Между тем нужно было выбирать короля. Кандидатура Генриха Валуа нравилась католикам, но не нравилась кальвинистам. Но и те, и другие хотели заключить с будущим королём соглашение о власти. Так возникли знаменитые генриховские артикулы. Их можно смело назвать конституционным актом Речи Посполитой Двух Народов, который очертил политическое и гражданское устройство государства. Шляхта, собранная под Варшавой, должна была сделать то, что через два столетия делали отцы-основатели Соединённых Штатов Америки. Генриховские артикулы определяли, что свободные элекции (выборы) короля и великого князя должны проходить при каждой смене монарха, при этом им нельзя препятствовать или определять преемника при жизни предыдущего короля.

Далее подтверждалась Варшавская конфедерация, это значит свобода вероисповедания, и запрещалось королю без согласия сойма объявлять войну, созывать всеобщее ополчение, а также устанавливать налоги. Королевский скарб должен был обеспечивать защиту границ и содержание профессиональной армии. При отсутствии экстренной необходимости сойм должен был созываться раз в два года сроком не более чем на шесть недель. Из состава сойма избирались шестнадцать сенаторов, которые должны были быть при короле и великом князе как советники. Кроме того монарх не должен был предпринимать что-либо в вопросах брака без совета и согласия сенаторов и не искать поводов для развода. "А если бы, Боже сохрани, что-либо против правам, свободам, артикулам и соглашениям мы (т.е. король) сделаем или чего-то не исполним, тогда граждане двух народов свободны от послушания и веры, которых мы требуем".

Вместе с генриховскими артикулами будущему монарху поставили несколько условий, касающихся свободы вероисповедания в самой Франции. Эти условия требовали от Карла IX объявления повсеместной амнистии для гугенотов, признания свободы вероисповедания, возвращения наследникам кальвинистов, убитых в ночь святого Варфоломея, а также эмигрантам, имущества и достоинства, разрешения свободно проводить кальвинистские богослужения и снятия осады с гугенотских крепостей. Французский посол Жан де Монлюк принял от имени будущего монарха эти условия, чем в значительной мере содействовал избранию Генриха Валуа королём Речи Посполитой.

Сразу после избрания посольство Речи Посполитой Двух Народов направилось к берегам Сены. Париж неохотно согласился на условия беларуских и польских кальвинистов. Была снята осада Ля Рошели, этому городу и ещё двум городам было разрешено публично проводить евангельские служения, а служения в частных домах разрешались по всей стране. Прибытие посольства спасло от уничтожения гугенотский город Сансера, в котором на момент снятия осады оставалась только одна бочка пороха. Религиозная война во Франции была прекращена на добрых несколько лет. Беларуские и польские кальвинисты совместными усилиями заставили французского короля дать свободу своим братьям по вере. На сколько пример Речи Посполитой побуждал Францию к веротерпимости, на столько пример Франции был для послов Речи Посполитой ещё одним доказательством правильности своей позиции. Они проезжали через сожжённые деревни и разрушенные города, видели голод и опустошение на всём своём пути. Поэтому с тем большей настойчивостью требовали от Генриха Валуа подтвердить, согласно генриховским артикулам, сохранение свободы веры, совести и слова. Когда во время торжественной мессы в соборе Нотр-Дам будущий король Речи Посполитой попытался обойти эти параграфы артикулов, один из послов, Ян Зборовский, перед всем королевским двором сказал: "Si non iurabis, non regnabis" (Если не присягнёшь, не будешь королём). Пришлось Генриху Валуа подтвердить артикулы Варшавской конфедерации. Во время коронации в Кракове 20 февраля 1575 года сцена из Нотр-Дам повторилась. Снова Валуа попытался обойти неудобные для него положения о свободе вероисповедания. Тогда Ян Фирлей, маршалок коронный, и Микалай Радзивил Рыжий, великий гетман литовский, не позволили продолжать коронацию, пока не будут названы все пункты присяги, в том числе обязательство никого не преследовать за веру. Французский королевич уступил и стал королём и великим князем Генрихом I, а артикулы Варшавской конфедерации приобрели силу закона. Правда, царствование нового монарха продолжалось всего четыре месяца. Узнав о смерти своего брата Карла IX, Генрих Валуа в июне 1575 года бежал из Кракова, чтобы стать французским королём Генрихом III, а для Речи Посполитой Двух Народов снова наступило бескорлевье.

В 1587 году великим князем литовским и королём польским был избран Жигимонт Ваза, сын шведского короля Яна III Вазы и Катерины из рода Ягайловичей, сестры Жигимонта Августа. "Король Стефан был добрым для солдат, а этот будет добрым для ксендзов", - сказал своему окружению папский нунций, узнав о результатах выборов. И он знал, что говорил. Король Жигимонт Ваза на протяжении всего своего долгого правления ни на шаг не отступил от желания сделать католичество единственным вероисповеданием не только в Речи Посполитой, но и за её пределами. Этому была подчинена вся внутренняя и внешняя политика государства, а всё остальное не имела никакого значения в глазах монарха. Новый король как ничем другим брезговал толерантностью, которая была в те времена нормой в Речи Посполитой Двух народов, свидетельствует один из его современников, и "если бы от него только зависело, не было бы в этом королевстве ни одного схизматика, кальвиниста или лютеранина". Но при всём своём воинствующем католицизме Жигимонт Ваза во время коронации был вынужден подписать генриховские артикулы, которые ограничивали власть монарха и гарантировали свободу вероисповедания. Реформация в нашей стране была очень сильной, и одного желания короля её уничтожить было слишком мало. Хотя в Польском Королевстве католическая церковь уже отвоевала свои позиции, утерянные в середине века, в сенате Великого Княжества по-прежнему подавляющее большинство составляли кальвинисты и лютеране, и их голос не позволил Жигимонту Вазе пренебречь параграфами о веротерпимости. Статут Великого Княжества Литовского, подготовленный прежде всего евангельскими христианами, в одной из своих статей слово в слово повторял текст Варшавской конфедерации.

Христиане Великого Княжества некоторое время тешили себя надеждой, что король, рождённый в лютеранской Швеции, по крайней мере не будет препятствовать реформационному движению. Реальность очень быстро показала, что подобные надежды были напрасны. Жигимонт Ваза окружил себя иезуитами, которых знал ещё со Стокгольма, где члены этого ордена были его наставниками и воспитателями, и открыто заявил, что государственные должности он будет давать только католикам. Не имеет значение образование, способности, ум, важно только разделять программу короля - очистить Речь Посполитую от всего некатолического. На государственном уровне была объявлена война Реформации.

Однако стремления Жигимонта Вазы так и остались бы стремлениями, если бы его идеи были только его идеями. На самом деле король Речи Посполитой не был автором своей политики. Подлинными авторами, а также исполнителями политики Контрреформации в Речи Посполитой были иезуиты. Их неутомимая, продуманная работа дала католической церкви в Великом Княжестве много новых последователей. Вот как описывает их деятельность Ю. Лукашевич, автор фундаментальной работы "Деяния кальвинистской церкви в Литве": "Иезуиты выступали с амвонов против Лютера, Кальвина, Цвингли, Ария и их последователей, вызывали диссидентов (так называли тогда католики евангельских христиан) на диспуты, проповедовали народу на рынках, стремились заполучить магнатов для католической церкви, не упускали не одного способа, чтобы ослабить или оклеветать иноверцев, науськивали на них толпу и разрушали им зборы, не обращая внимания на литовский Статут, который строго запрещал уничтожение святынь любого христианского вероисповедания… В Вильне печатник Даниэль из Ленчицы, кальвинист, не переставал издавать произведения своего вероисповедания. Чтобы этому помешать, иезуиты подкупили его слугу, чтобы тот выкрал шрифты, и когда он это сделал, иезуиты скрывали преступника в своём коллегиуме и не хотели выдать его потерпевшему … Не было в Литве уголка, где бы у них не было своих миссий. Особенно распространяли они своё апостольство на Жамойть, Белую Русь и Новогрудок. По усадьбам, костёлам, во время праздников, ярмарок, похорон, везде и всегда сновали иезуиты, в поисках новых сторонников католической церкви, попадая через глаза в сердце народа, организовывая театральные постановки, канонизации святых и т.д. Всё это было продумано так, чтобы нравилось толпе, а также чтобы унижало диссидентов, обряды и служителей которых иезуиты не забывали высмеивать и поносить всеми способами, в своих полемических произведениях, против тех направленных, всегда переходя на личности. О целомудренейших, образованнейших из числа диссидентов пускали разные сплетни. Так, например, Волана, который воздержанностью свою жизнь до 90 лет продлил, назвали пьяницей, о Судровском, своими знаниями не уступавшем иезуитам, придумали небылицу, что в молодости он был палачом во Львове, что серебряный талер украл и т.д. Решения диссидентских синодов высмеивали, потому что в них речь шла об овсе, дровах, курах и о прочих необходимых для министров вещах, как будто духовенство католического вероисповедания на своих собраниях никогда не говорило о десятинах и деньгах. По правде говоря, диссиденты не обращали внимания на эти нелепые обвинения, но иезуиты, тысячу раз поверженные, тысячу раз то же самое повторяли и, наконец, убедили в этом народ, который стал пренебрегать диссидентским духовенством, относясь к ним хуже, чем к нищим и пьяницам. К тому же иезуиты всевозможными способами собирали в свою Академию сыновей диссидентов, и среди своих 700 учеников имели их немало, более стараясь перетянуть их в католическую веру, чем углубить их знания или воспитать их праведными людьми и добрыми гражданами".