Чтение онлайн

Перикл с улыбкой кивнул:

– Нет такого места в мире, где я не был бы рад вам. Клянусь в этом самой Афиной! А она богиня домашнего очага, дома и не потерпит нарушения клятвы, данной отцом сыновьям.

– А что будет с мамой? – спросил Ксантипп. – Ты бросишь ее? Как ты можешь? – Он оставался непреклонным, в глазах блестели злые слезы.

Перикл не забыл, каким казался ему отец в тот день, когда отправлялся биться при Марафоне. Нагретые солнцем доспехи, запах масла и пота.

– Ваша мать и я… мы дошли до конца нашего совместного пути. С ней все будет хорошо, Ксантипп, я позабочусь об этом. Вместе с вами она поселится в моем городском доме. Но ваши комнаты здесь всегда останутся вашими, если вы захотите вернуться… Хотя я надеюсь, вы поможете матери устроиться. Кто-то должен заботиться о ней, хотя бы поначалу. В городе у вас появятся новые друзья, вы станете ходить к учителям – моим друзьям, вроде Анаксагора и Зенона, музыканта Дамона или архитектора Фидия. И разумеется, начнете осваивать владение мечом, заниматься с копьем и щитом. Давно уже нужно было устроить это. Честное слово, вам многому предстоит научиться! Вы будете очень заняты, и ваша мать будет нуждаться в вас. Могу я рассчитывать, что вы поможете ей?

Парал кивнул. Ксантипп отвернулся и исчез в темноте. Перикл посмотрел ему вслед:

– Со временем он все поймет, Парал. Я знаю, ты меня не подведешь. А теперь иди в свою комнату. Утром вас ждет много дел.

Парал бегом кинулся за братом. Разве нужен ему свет в том месте, которое они называли своим домом. Перикл остался с матерью. Слышать доносившиеся из комнаты жены всхлипывания было невыносимо. Разумеется, она тоже не упустила ни слова.

– Не могу больше оставаться здесь, – сказал Перикл. – Ты поговоришь с Ксантиппом, когда я уйду?

– Я все ему объясню. Они переживут это, – ответила ему мать. – А ты сам-то уверен?

– Не притворяйся, будто ты не рада, – с кривой усмешкой ответил Перикл.

– О, я рада, но все же это конец. Пути назад нет, Перикл, после такого.

– Я знаю. – Он немного помолчал и тряхнул головой. – Мне стало легче. Это правильно, я уверен. Не могу жалеть о женитьбе на ней, ведь у меня есть эти два мальчика. Их не было бы, если бы не Фетида, и у тебя тоже.

– Это верно, – с улыбкой отозвалась Агариста. – Похоже, добрые всходы дает и плохая земля. Ладно. Молюсь, чтобы ты нашел свое счастье без нее, раз это не получилось у вас вместе.

Солнце взошло над морем копий. Ярко раскрашенные золоченые щиты висели на кожаных лямках, закинутые за спины. Четыреста гоплитов получили разрешение присоединиться к отправлявшемуся в Спарту Кимону. С ними двинутся в поход еще около тысячи человек, обладавших навыками, которые могут потребоваться для отстройки города. Плотники, литейщики свинца и мастера по укладке черепицы переговаривались с изготовителями кирпичей и гончарами. Зерно, солонина и сыр, завернутые в ткань, лежали горами на деревянных повозках. С собой повезут на ослах даже передвижную кузницу, за которую отвечали главный кузнец и его подмастерья.

Все это собрали на удивление быстро. Продукты взяли по приказу с разгружавшихся в порту судов, многое спешно изымали под обещание возместить стоимость после подачи заявки в совет. Заработок людям будет выплачивать Афинское собрание. Каждый день, проведенный работниками вдали от родного города, означал, что на оплату их труда отложат огромные суммы в серебре. Они не рабы, а свободные граждане Афин.

Перикл ждал вместе со всеми, держа за спиной отцовский щит и в правой руке – копье. Древко из македонского ясеня было приятным на ощупь. Тем более что его держал отец при Марафоне. Каждая часть боевого снаряжения Перикла досталась ему по наследству, была отремонтирована, начищена и любима. Оно не единожды спасало ему жизнь в пылу битвы, когда он в последний раз сражался под началом Кимона.

Обычно дорога из Афин в Спарту занимала четыре дня. Перикл слышал, что Кимон собирается добраться туда за три. Гоплиты на такое способны, подумал он. Они каждый день упражнялись в беге, поджарые и сильные, как охотничьи псы. Такие тренировки были наследием его отца. Продвижение гоплитов могли замедлить только снаряжение и повозки. Между двумя городами пролегало всего несколько настоящих дорог. Местами земля была просто засыпана битым камнем. Если оставить обоз далеко позади, на него могут напасть разбойники или грабители.

Размышляя об этом, Перикл смотрел на Кимона. Это привлекло внимание архонта, тот на мгновение задержал на нем взгляд и подозвал к себе жестом. Перикл подошел, не зная, чего ожидать.

Кимон окинул его взглядом, на этот раз уверенности в нем как не бывало. Перикл вопросительно приподнял бровь, и Кимон пожал плечами:

– У меня мало друзей.

– Совсем нет, – быстро поправил его Перикл, и они оба усмехнулись.

– Ну, я осторожнее тебя выбираю тех, кто меня окружает. Оказывается, я скучаю по Анаксагору и Зенону, Эсхилу и нашим задушевным беседам.

– Я тоже их не забыл, – ответил ему Перикл. – Мы… я тоже скучаю по всему этому. Прости, что мне пришлось поступить так на суде.

– Нет, это был твой долг, – сказал Кимон. – Думаю, я понимаю тебя. Значит, мы друзья?

– Конечно. В старости я собираюсь рассказывать тебе, какие ошибки ты допустил, как нужно было сделать иначе. Мы с тобой сядем за чашей вина, возьмем немного сыра и черных маслин…

Больше ничего говорить не пришлось. Кимон похлопал его по спине, и все встало на свои места. Перикл хотел, чтобы так же легко решались проблемы и с женщинами. Было время, когда он с удовольствием пытался разгадать, как они думают, искал способы убедить их в своей правоте или, не менее часто, принимал свое поражение. С друзьями он словно знал кратчайший путь к успеху. Сколько времени это сберегало! И не нужно было тратить попусту слова.

Затрубили рога, гоплиты тронулись в путь. Перикл оставил позади осколки своего брака, и шагалось ему легко. Он обнаружил, что не один такой. Настроение в рядах было на удивление бодрое, вероятно, потому, что они шли не на войну. Люди смеялись и переговаривались на ходу, впереди стелились по земле их длинные тени.

Огромный полуостров, где располагались Спарта, Коринф, Аргос и десяток других областей и городов, был отделен от остальной Греции перешейком, узкой полоской земли, а в прошлом – стеной, охраняемой спартанцами. Кимон удивился, увидев, что силы, сотрясавшие землю, превратили это сооружение времен войны с персами в груду обломков. Очертания разбитого за стеной спартанского лагеря были по-прежнему отчетливо видны: отхожие ямы и круглые тренировочные площадки, но сам перешеек обезлюдел, никаких признаков жизни. Всех воинов и тех, кто последовал за ними в лагерь, отозвали в город.

Легкое настроение афинян улетучилось, пока они шли. Ближайший к месту назначения город – Коринф, но им там нечего делать, а потому они прямиком направились к Спарте. Однако на холмах виднелись отдельные дома, сильно разрушенные. Из этих грубых укрытий на них с опаской глядели мужчины и женщины.

С каждым часом следы землетрясения становились все более страшными. Построенные у дороги храмы лежали в руинах, святилища развалились, статуи попадали. Афиняне в молчании проходили мимо, опасаясь обидеть разъяренных богов каким-нибудь неосторожным словом.

Урожай тоже был уничтожен. В одной долине Перикл увидел сотни поваленных на землю деревьев, как будто их смело ураганом. Так зримо проявили себя силы, истинную мощь которых трудно себе представить. Все изгороди и другие знаки присутствия людей были повалены. Не раз мимо них, отчаянно блея, пробегали домашние животные, хозяев которых нигде не было видно. Ловкие солдаты поймали пару ничейных кур, свернули им голову и прямо на ходу ощипали перья, подготовив к вечерней трапезе.

Будто в ответ на жуткие картины разрушений Кимон задал маршу жесткий темп. Перикл вспомнил, что бывал в Спарте прежде, после нашествия персов, которые явились сюда из далекой империи с огнем и мечом. Однако любой афинянин понимал, что их привело. Гораздо страшнее было видеть, как сама земля обратилась против тех, кто обрабатывал ее и жил на ней.