Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Золотые ласточки Картье
Шрифт:

…Если бы Гарик женился на Никуше, ценность его еще больше выросла бы. Он бы карьеру сделал, Никуше и папе ее на радость, себе в удовольствие.

– Вижу, начинаешь соображать. Я-то папе не жаловалась, но у него свои методы. Как сообразил, что к чему, так Гарика и выставил из фирмы. А там уже и Анька разобралась, что рыбку поймала не золотую, а позолоченную… и тоже его бортанула. Закончилась ее любовь на раз.

Это было… некрасиво? Но почему-то Машенька не удивилась. Неужели она подспудно ждала от Анны чего-нибудь этакого?

– Анька разок обожглась, вот и решила ловить рыбку такую, чтобы видно было, что она за…

– Ваську?

– Васька – это так, запасной вариант… нет, Машуль, она хочет всех и сразу. Вот Толика взять, у него предки очень даже не бедные. Артемка сам сумеет за себя постоять, хотя да, рисковый… Пашка не сказать чтобы рисковый, но с головой дружит… И Стасик есть. Маргоша на него нацелилась, хотя я ее сразу предупредила, что вариант лажовый. Стасик упертый, не баран даже – стадо целое…

Что стало причиной этакой Никушиной откровенности, Машенька не знала, но просто слушала, кивала, жалея про себя и брошенного всеми Гарика, и саму Нику, которая, к счастью, о жалости этакой не догадывалась.

– Мой папаша с его отцом дела ведет. Стасик у нас не просто так… Стасик у нас состоятельный парень, если захочет с отцом помириться. Пока на ножах. Но Маргоша думает, что заставит его в семью вернуться, тогда и ей там будут рады.

Никуша вытащила другую сигарету.

– Анька тоже пронюхала и решила быстренько замену устроить. Ваське отставку дать, а Стасика в фавор… только, увидишь, Маргоша скорее Аньку прикончит, чем позволит свое отобрать.

– А ты?

– А я посмотрю, кто кого сделает, – осклабилась Никуша. – Будет весело.

Машка всхлипнула. А он подумал, что совсем не знал Анну.

– Понял? – Машка вытерла слезы.

– Нет.

– Никуша знала, что Анна попытается отбить Стасика… и что Маргоша ей не позволит. Она, наверное, наняла кого-то, чтобы… или просто узнала.

Это вряд ли, или он должен будет признать, что совершенно не разбирается в женщинах.

– С чего ты решила? – У него появилось преогромное желание отвесить Машке подзатыльник, быть может, тогда в заросших розовой слизью Машкиных мозгах хоть что-то да прояснится.

– Ну она же сказала…

– Предположила.

– Но ведь…

– Совпадение, Машенька, просто-напросто совпадение.

Машка не поверила и губу оттопырила. Губа эта мелко дрожала, точно Машка вот-вот расплачется.

– Она… она мне потом сказала, что Анну кто-то из наших…

А вот это уже интересно.

– Когда сказала? – ласково спросил человек.

– Ну… потом, когда ее нашли. Что она была на квартире с кем-то… и Ника не стала мешать. Ника решила, что Анька со Стасиком, и… и Маргоше позвонила. а оказалось, что Маргоши нет, она уехала, да…

– Машуль, – он погладил Машку по волосам, жестким от постоянного обесцвечивания, от лака и пенки. – Пожалуйста, вспомни, что конкретно Ника тогда сказала…

Если догадается… если поймет, что не Стас это был, то…

…почему промолчала тогда? Хотя нет, с этим все ясно. Никуша мстила Анне за уведенного жениха, и месть эта была бессмысленной, но Никушу успокоила.

Хорошо. Но теперь все иначе. И если Ника начнет вспоминать тот день, то как узнать, что именно она вспомнит? Убить и ее? Три трупа в одном доме… как-то чересчур уж. Он прекрасно понимал, что с Маргошей ему повезло, слишком уж она была уверена в собственных силах, слишком жадна и одержима идеей выйти замуж…

Машка – дура. А вот Ника… Никуша… стерва, которая за столом сидит рядышком, болтает о пустяках, улыбается, как родному. Знает или нет? Догадывается?

– Это очень-очень важно, – вкрадчиво произнес он, надеясь, что Машкина девичья память не подведет. – Закрой глаза и представь, что вы сидите… где вы сидели?

– На кухне, – покорно ответила Машка и глаза закрыла. – Ника позвонила… попросила приехать, я и приехала…

…на Машку это похоже. Она бы сорвалась по первому звонку, по подозрению даже, что с кем-то что-то не так… кому-то плохо.

Нике было очень плохо. Ника сидела на кухне, на полу возле старого холодильника, обняв себя, и раскачивалась. Ника плакала.

И пила.

Она расстелила поверх ковра газету, какое-то рекламное приложение. На газете стояла бутылка дешевой водки, граненый стакан, накрытый куском хлеба, пара стопок, дорогое песочное печенье, которое Ника покупала в лучшей кондитерской, не ленилась в центр ездить, и селедка, кое-как покромсанная на куски.

– Садись, – велела Ника, обведя кухню широким жестом. – Я на стуле хотела… но стулья качаются. Ненавижу, когда что-то качается. Я и каруселей никогда не любила.

Ника была изрядно пьяна. И Машка, которая хотела спросить, что случилось, замолчала. Понятно же, что случилось: Анну убили.

– Н-наливай, – Ника сама взяла бутылку, двумя руками, и наполнила стопку доверху и через верх тоже. Водка полилась, расплылась по бумаге, впиталась. – И пей.

– Никуша, – стопку Машка приняла, она вообще предпочитала с людьми больными не спорить. – Ты… не нервничай. Нам всем ее очень жаль, но ты не нервничай…

– А я не нервничаю, – Ника опрокинула стопку и скривилась. Закусила селедкой, подцепив ее серебряной вилочкой. – Я просто… просто тошно жить, зная, что человека убила.

– Кто убил?

– Я убила.

– Чушь какая, – отмахнулась Машка, которая категорически не могла представить, чтобы Ника кого-то убила. Да, характер у нее нелегкий, но ведь это еще не повод обвинять себя в убийстве.

– Не-ет, – Никуша помахала пальцем перед Машкиным носом. – Я! Я ее… я видела…

– Что ты видела? – Стопку Машка отобрала, и Никуша не стала сопротивляться, всхлипнула пьяненько, мазнула ладонью по носу и уткнулась в Машкино плечо.

– Аньку видела… здесь…

– Когда?

– Тогда. Я пришла, а тут она…

– Васька, наверное, привел.

– Неа, – Никуша отчаянно замотала головой. – Не Васька… Васьки не было… он же ж в гараже своем… а она… Кто привел? Ста-а-асик! На Маргошу поглядывает, а трахается с Анькой. Все мужики сволочи. запомни, Машка, в этой жизни главное – выбрать сволочь, чтоб поменьше сволочизму… ясно?

– Конечно.

Машке удалось Никушу поднять. Та повисла, вцепившись в Машкину шею, дыша перегаром и селедкой.

– Меня вырвет, – пожаловалась она.

Поделиться с друзьями: