Чтение онлайн

– Мне приснился сон, и я написал стихотворение!
– вдруг неожиданно прервал тишину генерал Лето.

Его голос был задумчив и устремлен, казалось, куда - то в высшие сферы.

– Но я никак не могу закончить его...
– генерал воздохнул, - Может ты поможешь мне разорвать пелену моих сомнений и найти нужные строки?

Мишико молчала.

Даже самая удавшаяся жизнь вся

Всего лишь чашска саке...

Сорок девять лет прошли сплошных сновидений...

Я не знаю - что жизнь и что смерть...

При луне стою яя, наблюдая зорю

...

Затем Лето встал, быстрыми и ловкими движениями заткнув за пояс оба меча и повернулся к убийце. Через узкие прорези в ее маске, генерал Лето смотрел Мишико прямо в глаза. Он не испытывал страха перед убийцей, не испытывал презрения, что должен сейчас умереть от рук тени. Генерал Лето смотрел на подосланного убийца как на воина, от которого можно принять смерть, не боясь наслать на себя бесчестие. Мишико поняла это и молча согласилась принять его просьбу.

– Поможешь мне придумать последнюю строчку?

При луне стою яя, наблюдая зорю

...Освобождаясь от привязанностьот привязанности облаков.-

Немного подумав ответила Мишико.

– Женщина!?
– ответил генерал, каккак будто совсем не удивившись прозвучавшему женскому голосу.

– Ну что ж! Твои строки идеальны! Спасибо, что развеяла мои сомнения!

После этих слов генерал поклонился убийце вытащил меч и встал в боевую стойку выставив лезвие меча перед собой.

Дальше не было слов. Все слова уже прозвучали. Генерал Лето пал в бою как того и хотел. Как того и заслуживал. Он умер как воин и ушел из мира с честью. Мишико аккуратно подхватила его тело и положила на деревянный пол. Его меч на положила рядом. Вот и все! Задание было выполнено, казалось бы, можно уйти, но что - то неуловимое тревожило сердце Мишико. Она поднялась над телом убитого ею только что генерала и еще долго смотрела на его труп. А топом преодолев край маски, по гладкой, шелковой кожи девушки убийцы покатилось одинокая слеза. Она вспоминала его слова, его стихи и что точто-то болело внутри. Давило на сердце и подступало к горлу неприятным комком. Генерал ведь ждал именно ее! Может быть еще тогда на празднике, он понял, все понял. Мог бы устроить ловушку, подкараулить, привести солдат, но не стал, а всех отпустил. Почему тоПочему-то знал, что так суждено... И не стал противится судьбе, ибо от судьбы не уйти.

От раздумий Мишико вдруг неожиданно оторвал плачь ребенка. Надрывистый, требовательный, доносящийся из соседней комнаты. Убийца подошла и медленно отодвинула деревянную дверь. В кроватке, в дальнем конце комнаты плакал маленький ребенок. Его плачь был заливистый и Мишико как-то инстинктивноа поняла, что он хочет есть. И как раз рядом на маленьком столике стояла стеклянная бутылочка с белой жидкостью внутри. Убийца медленно подошла к кроватке. Увидев маску на лице Мишико, ребенок стал реветь еще громче и наполнял комнату надрывным ором. Убийца вспомнила, что приказ был на устранения всех членов семьи Лето... Клинок с которого еще капала кровь отца этого беззащитного ребенка вознесся над плачущим малышом, словно ястребястреб, который сейчас нападет...

– Остановись уже Коихара!
– чуть ли не кричала Нейко, почти оттаскивая убийцу от истерзанного тела Виктории, которое Коихара прибила к дереву ножами, - Она уже мертва!

– Нет!
– Коихара ревела нечеловеческим гневом и не желала опускать окровавленные руки, - Эта мразь должна кричать! Почему она молчит? Почему она молчала, когда мои клинки разрезали ее плоть? Ей разве не было больно?

– Она мертва Коихара!
– повторяла Нейко, - Она уже никогда не проронит ни слова!

Нейко сделала еще одноу попытку оттащить Коихару от тела мертвой Виктории. Но на этот раз она действовала более решительно. Убийца понимала, что гнев разъяренной Коихары может пасть и на не, но не боялась, бола готова. Нейко казалось, что Коихара неправа в своей бессмысленной жестокости. Нутро убийцы протестовало против подобной жестокости. Да, она же тоже убийца, тоже, может лишить жизни, но подобные методы Нейко казались грубыми, бесчувственными, некрасивыми, неуважительными, пусть даже к своей жертве. Нейко чувствовала, что она призирает Коихару... Удар Коихары был быстр, был силен, но в глазах Нейко увидела только бесконтрольный гнев, который желает обрушится на соратника Коихары и поэтому без труда блокировала его. Нейко схватило руку Коихары направленную с ножом в живот и двое убийц замерлизамерли, уставившись друг на друга взглядом. Взгляд Нейко, скрытый под позязкой, был спокоен, но глубоко в душе ее раздирал нарастающий гнев, который убийца ловко прятала. А взгляд Коихары был наоборот слишком открыт, ярость в пересмешку с неудовлетворенными желаниями клочьями пламени вырывались из глаз убийцы.

– Успокойся Коихара!
– сквозь зубы выговорила Нейко без страха глядя в бушующее пламя глаз Коихары, - Если мы сейчас убьём друг друга, то это не поможет нам выполнить задание!

Но гнев Коихары был уже неодолим. Затмил ей разум, порвал, как маленький ребенок рвет дерева лист, осознания зачем убийцы пришли сюда. И Коихара вдруг еще сильнее рванула руку держащею нож... Нейко почувствовала совсем легких укол ножа Коихары. Орудие убийства не причинило вреда Нейко, оно лишь прорезав ее костюм кольнуло тело. Нейко успела остановить руку Коихары до того, как нож вошел бы в живот. И вот тут ужу Нейко перестала скрывать клокочущее в ней раздражение и презрение. Сначала последовал удар в лицо, лоб Нейко целился прямо в переносицу. Коихара этого не ожидала, но не успела ничего предпринять, удары Нейко были слишком стремительны и сильны. Удар в солнечное сплетение ногой. Тело Коихары обмякло. Затем Нейко резко повернулась в ней спиной и поддев с силой потянула за ту руку в которой был нож. Коихара полетела через плечо словно мешок с картошкой в снег. Упала она грубо, даже не успев сгруппироваться и прокатилась несколько метров.

Ночной ветер выл в черном лесу дуэтом с волками. А снег падал на волосы убитой Виктории накрывая ее белым саваном, казалось, что уснула онаона, спокойно слившись с тем деревом на котором встретила смерть. А потом лес бы принял ее в свои черные объятья и растворил бы в себе. Жалко только было, что Сант и убийца уже больше никогда не буду вместе и лес сегодня до утра будет петь печальную песню, заплетая песнь по безжизненным ветвям...

– Ну вот и все!
– вдруг проговорила Нейко.

Коихара еще не совсем осознавая, как она оказалась лежащей на снегу, непонимающе уставилась на Нейко. А та, уже забыв гневгнев, направленный на Коихару, с каким токаким-то благоговением "в глазах осмотрела" куда - то вперед не отрываясь. Коихаре стало интересно и она тоже посмотрела... Ее гнев, который разрывал ее изнутри минуту назад тут же утих. Мгновение прошло и вдруг поддавшись какому-то странному чувству страха, охватившему Коихару, убийца попятилась. Быстро вскочила на ноги и побежала к Нейко. По склону холма к двум убийцам не спеша поднималась Мишико...

– Прощай сестра!
– негромко произнесла Нейко - Мы с тобой словно два лепестка, готовые оторваться и упасть с цветка сакуры!

– Ну уж нет...
– Коихара прошипела сквозь зубы словно побеспокоенная назойливым гостем гадюка.

Движения Коихары были стремительны, а в глазах отражались силуэты черных клинков. Сердце ее было уверенно, а разум тверд, когда она метнулась к поднимающейся Мишико. Коихара усилием своей стальной воли подавила в себе все страхи и сомнения, желая лишь выполнить задание и принести голову Мишико домой. Она забыла и Нейко и Викторию, даже в какой-то мере забыло и самое себя полностью отдавшись желанию биться, жажде отведать крови последней из рода Конто... Но Коихара в своём невежестве забыла одну простую истину: "Нельзя сражаться с человекомс человеком, которому уже нечего терять..."

Мишико уже бросила вдруг отяжелевшую и мешающею дышать маску в снег. Малыш в ее руках сладко спалсладко спал, развернувшись в теплую ткань. Убийца не смогла забрать его жизнь. И пока Мишико спускалась с башни, она все думала о Виктории. Думала о том, как они сбегут, вернее попытаются с бежать и как в бегах, далеко-, далеко от сюда будут растить этого малыша вместе. Но почему-то, ветер, шумевший в ее ушах, когда она летела вниз с башни, уносил прочь эти мысли. Вырывал их из головы Мишико. Грубо, болезненно, безжалостно. А вместо этого на глаза были слезы и холод оставлял обжигающие царапины там, где слеза пробегала. И когда Мишико увидела наконец Викторию, слез больше не было, только были глубокие рваные раны, на лицуна лице, на дбуше. Они ныли, они расширялись и удлинялись, от чего становилось еще горше. Но слез Мишико больше выдавить из себя не могла. А потом было мгновение! Мгновение какогво- то без полу бессознательного действия на уровне инстинктов больше, чем Мишико бы этого сама хотела. Рывок, тень и брызги крови вот уже утяжеляют падающие снежинки, от чего они словно камни падают на снег. Коихара пошатнулась. Схватилась за горло. Пыталась зажать артерию. И так и упала в снег с застывшим на лице удивлением.

Нейко... Моя бедная Нейко. Твоя душа не жаждет смерти Мишико, сказал ей наставник, после того как ее и Коихару выбрали быть палачами Мишико. Но воле клана нельзя было противится, иначе бы и сама Нейко оказалась на месте Мишико. Она покинула клан с тяжёлым сердцем, размышляя над словами наставника. И тут, глядя как Мишико приближается, глядя как капает еще не свернувшаяся кровь с клинка убийцы Коихары, Нейко сделала свои выбор.

– Я всегда была реалисткой...
– прошептала Нейко слове ветру.