Чтение онлайн

– Генерал!
– госпожа Камико Сацзуоку подошла ближе к генералу и стала говорить так, чтобы слышал только он, - Говорят, что император скрывал последнего сына ото всех, потому что тот был уродлив и немощен.! А перед тем как мятежники напали на дворец сыну уже исполнилось двадцать пять годковгодков, и он был наделен не дюжим умом, хоть и был страшен как каппа!

– Ну госпожа! Разве вы верите в эти сказки? Как по мне то военачальниквоеначальник, который теснит мои войска на западе провинции Аида просто еще один мятежник, возжелавший урвать себе кусочек побольше пока еще можно...

– И!
– госпожа бесцеремонно перебила генерала, но сделала этот так ласково и игриво, что Лето не смог сердится на нее, - И все же генерал! Его победы в провинциях Одиноких гор были весьма впечатляющее! Он захватил три из них меньше чем за месяц и везде его встречали как воскресшего императора, что вернулся и хочет возродить империю! Даже несмотря на то, что лица его никто не видит под фарфоровой маской! А ведет он себя как истинный сын императора!

– Да госпожа!
– нехотя согласился генерал, - Мои шпионы и в прямвпрямь сообщают мне, что это самозванец и впрямь похож на императора! Но мне лично кажется, что это всего лишь обман и красивое представление, чтобы народ снова не взбунтовался под пятой нового властелина! Вот и все!

– Вы правы генерал, но...

– О простите госпожа Камико, - улыбаясь мурлыкал генерал, - Но мы уже пришли! И я бы хотел просить вас перенести наш разговор на другое время!

– Как вам будет угодно Генерал!
– учтиво произнесла госпожа Камико, слегка поклонившись.

Мишико посмеивалась про себя над бедным генералом. (Дабы не имея возможности пояснить в будущем всю суть, я раскрою всю сейчас. Да, войска одержавшие победы в провинциях Одиноких гор действительно принадлежали последнему сыну императора. Он действительно носил маску, чтобы скрыть свои уродствасвои уродства, доставшиеся при рождении. У старого императора было доброе и любящее сердцу, и только поэтому этотм мальчик выжил и был воспитан в тайне ото всех. С годами в нем раскрылся не дюжий ум и задатки полководца. Генерала Парамуса Лето предали. Когда фарфоровая маска была снята и представлена печать императора дом Ари не раздумывая присягнул сыну императора, так как был в тайне все цело предан императорской семье. А генерала Парамуса Лето предали его же доверенные люди, онГенерал Лето оказался обречен, просто он еще не осознал этогот. "Но скоро он все поймет!") - повторяла Мишико мысленно.

Они вышли на просторное, деревянное крыльцо пред огромным садом. По обе стороны от входа стояли большие курильни на треногах, так что "морозный аромат" заполнял все крыльцо. Каменные дорожки, что пересекали сад, были аккуратно расчищены и подсвечены небольшими светильниками, а тот снег, что покрывал сад, лежал нетронутый., никто не осмеливался вступить на него. Все гости покинули зал, чтобы увидеть представление, кто остался стоять на крыльце, а кто прошел чуть дальше в сад по каменным дорожкам. Все взгляды были устремлены на звездное небо. Веселый Легкий шепот разговоров был слышан повсюду, ноно, когда ночное небо озарило несколько разноцветных вспышек, все разговоры тут же умолкли. Ррадостные вскрики женщин сопровождали каждую вспышку, они торжественно хлопали в ладоши, радуясь такому фейерверку.

Праздник Кора Но Га наступил. Все это время Мишико стояла не двигаясь рядом с генералом, она подняла глаза к небу и делала вид, что смотрит на фейерверк. На самом деле она ждала... Когда вспышки закончились прекратились и казалось это все закончилось, Порумус Лето наклонился к Мишико и прошептал ей на ухо, что сейчас будет главная часть представления. Гости уже повернули назад, возвращаясь в зал, возобновились разговоры, по большому счету радостные и возбужденные, говорившие, что фейерверк удался на славу, как вдруг небо озарило несколько ослепительных белых вспышек, рассыпавшихся мириадами белых огоньков. Женщины удивленно и восторженно вскрикнули. Белые огоньки стали собираться вместесобираться вместе, превращаясь в огромного белого дракона. И в тот момент, когда последний огонек встал наместона место, дракон рванулся с места, сделав несколько кругов над садом остановился перед гостями. Он был словно живой, белая грива на спине переливалась на ветру подобно волне. Длинные белые усы висели в воздухе, повинуясь малейшему колебанию ветра. Белый дракон провел когтистой лапой по своей бородке, оценивающе взглянул на всех собравшихся. Воины и дамы, поставив ноги вместе, и руки по швам почтительно и низко поклонились белому дракону, отдавая ему честь. Когда поклон был окончен, белый дракон тоже склонил голову, почтительно кланяясь. Затем рассыпался на белые огоньки, которые медленно опустились на заснеженный сад, а когда исчезликогда исчезли, слившись со снегом, то начали появляться, по всему саду, белые цветы. Они вылизали из подиз-под снега, словно живые и раскрывали белые бутоны. А через мгновение, после того как взволнованно заохали дамыгости, дивясь тому, что видят, лампы освещения вздрогнули и погасли.

В парке наступила полная тишина. Все сразу заволновались, не понимая, что произошло, некоторые из дам вскрикнули от страха, началась суета. Слышались грозные приказы Порумуса Лето, он посылал людей выяснить, что произошло со светом. Был вне себя от гнева.

– Госпожа Камико Сацзуоку? Госпожа Камико Сацзуоку, где вы?
– звал в он ее в полной темноте.

Но не слышал ответа. А через минуту прибежали несколько человек с длинными шестами, на которых болтались зажженные бумажные фонари. Они развесили их на железные крючки по всему краю крыши, тем самым осветив крыльцо тусклым светом, а сад по-прежнему тонул во тьме, что стала еще гуще с появлением бумажных фонарей. В наступившей на крыльце полутьме, Порумус Лето огляделся в поисках госпожи Камико Сацзуоку, но так и не смог найти ее. Он прошелся сквозь уже успокоившеюся толпу гостей, культурно игнорируя всех, кто собрался на крыльце. Он даже не обратил внимания на свою жену, которая, испуганным голосом произнесла что-то, когда муж проходил мимо, не заметил он ее слезинки, что текли по красивому лицу, и ее легкого прикосновения. Ей, было страшно находится в темноте одной, еще с детства, и когда Порумус Лето прошел дальше сквозь толпу гостей, она надвинула на лицо маску и неслышно заплакала. Он искал госпожу клана Арии и, его мысли были заняты целиком и полностью политикой, только проходя через толпу, сердце его один раз неожиданно вздрогнуло от чего-то, но хотел было оглянутся, но не стал. Госпожит Камико Сацзуоку нигде не было, ни на крыльце в толпе гостей, ни в саду, когда принесли еще фонарей и остановили их по краям каменных дорожек. Следом за тем, как осветился сад, заиграла спокойная мелодия сюмисена в исполнение прекрасной молодой девушки с длинными черными волосам, спадавшими на плечи, с заколкой в виде белого цветка, она пришла неслышнао в белом кимоно,, села в саду под деревом сакуры, что стояло все в снегу, а ее музыка разлилась по всему саду. Генерал беспокоился и даже начал, что-то подозревать, хотя не хотел ни о чем таком думать, но как человек военный этого не мог отрицать.

– Госпожа Камико Сацзуоку, где вы?
– звал он ее.

– Ой, генерал, извините, - послышался напуганный голос из темноты зала, откуда пришли все гости посмотреть фейерверк.

– Госпожа, где вы пропадали?
– грозно, подозрительно и одновременно взволнованно спросил генерал.

– Извините меня, что бросила вас, но я так испугалась... Я с детства боюсь темноты из-за рассказов о всех этих страшных чудовищах. Я убежала и спряталась в зале, а когда увидела фонари, то успокоилась и решила выйти, - произносила Мишико испуганным голосом, как можно более убедительно.

Он поверил. Она поняла это, как только заглянула в его глаза. Он бы ни за что не стал бы подозревать госпожу рода Ари в чем- либо. Это неслыханное неуважение, после этого род Ари бы просто перестал бы всячески контактировать с Танской империей и скорое всего принял бы сторону империи Шеа, а это означало бы поражение в войне.

– Теперь вы в безопасности, госпожа, - успокаивал он ее, - Прошу вас пройдите со мной к гостям.

– Конечно, генерал, - Мишико притворилась, что госпожа Камико Сацзуоку успокоилась и ее голос заметно повеселел.

Они двинулись через сад, полный приятной, морозной, тихой атмосферы белой полутьмы, создаваемой светом бумажных фонарей. Шли сквозь успокаивающие потоки музыки. Таланту этой девушки в белом кимоно позавидовала бы даже такой мастер как Мишико, если бы, идя через сад, убийца слушала музыку. Маска, госпожи Камико Сацзуоку, отвечала на простые вопросы генерала Порумуса Лето, на тему прошедшего фейерверка радостными восклицаниями, и генералу казалось, что она совсем забыла про свой страх темноты.

Когда они вступили на деревянный пол крыльца, зажегся свет в саду, в зале, во всей цитадели "Сияния Ветра". Генерал торжественно пригласи всех собравшихся, а в первую очередь госпожу Камико Сацзуоку полюбоваться на выступление артистов театра кабуки. Все гости собрались в зале, усевшись поудобнее на шелковых подушках перед небольшой сценой. Красный занавес был плотно задернут, некоторые дамы сняли маски и раскрыли веера, расписанные гуашьютушью, с изображениями в виде аистов, тигров, драконов, цветов, в виде прекрасных долин и водопадов. Каждый из этих вееров был выполнен руками величайших мастеров того времени, каждый хранил свою неповторимость и уникальность. Только наверно цена такого веера могла тягаться с его красотой. Мужчины же положили мечи рядом с собой и тоже достали веера, сняв маски. В зале было немного жарче, чем до этого. Двери в сад были уже плотно закрыты, и холодный воздух не проникал сюда. На лбу Мишико выступила легкая испарина, но убийца не обратила на это внимания, через узкие прорези для глаз она наблюдала на тем, как занавес начал раздвигаться и представление началось. Зал накрыла полная тишина. Мишико смотрела, как на сцене разворачивается представление с полным осознанванием того, что она сделала все правильно, и никто ее не увидел.

Никто не увидел... Она прокручивала эти события нескольких минут, когда погас свет, у себя в голове, каждый раз убеждаясь, что сработала чистао. Маска госпожи Камико Сацзуоку с интересом наблюдала за спектаклем, следила за каждым отточенным движением актеров, слушала музыку, восхищалась. Порумус Лето иногда позволял себе вежливо вставлять умные, а иногда смешные комментарии к пьесе, говоря: "Вот сейчас посмотритепосмотрите, как он... Правдо а, забавно!?", улыбался генерал, от чего госпожа тихо хихикалатихо хихикала, радуясь его остроумию.