Чтение онлайн

Миссис Гауг была далеко не в восторге от того, что ее Дик так рано, еще не оперившись, должен обзавестись своим домом и взвалить себе на плечи все тяготы семейной жизни. Но Лора, по-видимому, была на стороне Эми. Раз уж они обручены, так почему бы им не пожениться; неизвестно, когда-то еще Дику прибавят жалованье и сколько им придется ждать.

Чувствуя, что его настроение не укрылось от миссис Гауг, Пэдди стряхнул с себя задумчивость.

— Ну что ж, как говорится, где наша не пропадала, — заметил он. — Свет не клином сошелся. Не стану больше обременять вас своим присутствием, мэм, раз вы нипочем не хотите, чтобы я пошел иной раз навстречу старым товарищам и помог им сбыть какую-нибудь пустяковину.

— Нет, не хочу. — Салли была тверда, хотя сердце у нее упало. — Не хочу, чтобы этими делами занимались в моем доме.

— Ну, значит, так. — Голубые глаза Пэдди смотрели холодно и жестко. — С вашего позволения, мэм, я освобожу комнату в конце недели.

— Отлично. После возвращения Дика я все равно решила отдать эту комнату ему, — сказала Салли.

Она вышла из комнаты Пэдди, чувствуя, что восстановила против себя Пэдди и он теперь затаил на нее обиду и злобу. Правильно ли она поступила? — с беспокойством спрашивала себя Салли. Пожалуй, надо было посоветоваться с Моррисом и Динни, прежде чем говорить с Пэдди. Она именно так и собиралась сделать после прошлого посещения Маританы, да все откладывала. Но это очередное беззастенчивое появление Маританы, замечания рудокопов по ее адресу, когда та остановила свою двуколку у ворот, и двусмысленная фраза, брошенная ею на прощанье, — все это было слишком скандально, чтобы закрывать глаза на такие вещи. Предчувствие беды охватило Салли, и она поступила не рассуждая, потому что предвидела, как легко могут пострадать Дик и Том, если рудничная полиция заинтересуется воскресными посещениями Маританы.

Салли побежала на кухню — посмотреть, не пригорело ли жаркое и гарнир из картофеля с тыквой, и снять с плиты яблочную начинку для пирога. Она спешила во двор — развесить оставшееся белье, когда услышала голос Билла Дэлли:

— Хозяйка! Белье упало!

Ну вот, всегда так бывает, когда у тебя и без того куча всяких забот и ничего не поспеваешь сделать, с досадой подумала Салли. Все не ладилось у нее в это утро.

Когда она вышла во двор, порыв ветра, закрутив смерчем бурую пыль, уже умчался дальше по равнине. Но он успел натворить уйму бед — повалил подпорку, державшую веревку с мокрым бельем, и оно валялось в пыли. Подбирая белье, Салли так чертыхнулась себе под нос, что Билл Дэлли, сидевший на ступеньках барака, оторвался от чтения скакового листка и покосился на нее.

— Нечего вам сидеть и скалить зубы, Билл Дэлли, — сварливо сказала миссис Гауг. — Сняли бы лучше белье и отнесли в прачечную, когда увидали, что подымается ветер. Ничего бы с вами от этого не случилось.

— Господи, твоя воля, мэм! — пробормотал Билл. — Кто же мог знать, что такой легкий ветерок собьет вашу подпорку?

Салли начала было собирать перепачканное белье и замерла на месте, увидав, что на дороге перед домом остановился автомобиль. Еще того не легче, кого это принесло в такую рань! Сердитая, растрепанная, она бросилась в прачечную, швырнула охапку запачканного белья в первое попавшееся корыто и вернулась во двор, приглаживая на ходу волосы.

— Есть кто дома? — услышала она веселый насмешливый голос. — Стучим, стучим — никакого ответа.

Фриско — чисто выбритый, веселый, в превосходном шерстяном костюме и котелке — шел к ней через двор. С ним была дама — красивая рыжеватая блондинка. Ее белое платье, белые туфли и перчатки заставили Салли подумать о своей затрапезной одежде: грязный передник, старые шлепанцы… Но она с достоинством выпрямилась, непринужденно улыбнулась, и в глазах ее, когда они встретились с глазами Фриско, блеснул вызов.

— Только что прибыли — этой ночью, — объяснил Фриско, не сводя с нее насмешливого взора. — Свадебное путешествие, так сказать. Разрешите представить мою жену. Сильвия, это миссис Моррис, Фитц-Моррис Гауг.

— Здравствуйте, миссис Фитц-Моррис Гауг, — проворковала Сильвия.

Салли слышала, что первая жена Фриско умерла при родах, но она не знала, что он женился вторично.

Ее глаза гневно сверкнули — она увидела, что Фриско доволен, застав ее врасплох. Но она тут же взяла себя в руки и сказала, как всегда, мило и дружелюбно:

— Очень рада познакомиться с вами, миссис Морфэ. Прошу вас, пройдемте в дом. Сегодня такое жаркое утро… Ваш муж знает, что у нас здесь попросту, без церемоний. Мы в это время обычно пьем чай.

— Нет, нет! — вмешался Фриско, как видно не желая дать ей выйти с честью из затруднительного положения. — Мы ведь, собственно говоря, приехали повидаться с Пэдди. У меня к нему есть дельце. Дома он?

— Он у себя — первая дверь, как подниметесь на крыльцо, — отвечала Салли и снова занялась своим бельем.

Она подняла стоявшую у ее ног корзину с мокрым запылившимся бельем и понесла в прачечную, а мистер де Морфэ направился со своей молодой супругой к увитому диким виноградом, залитому солнцем крылечку.

Миссис Гауг помнила все, что произошло после ее стычки с Пэдди Кеваном, — все, до мельчайших подробностей, день за днем, месяц за месяцем. Да и Динни Квину эти события врезались в память. С того дня пошли все беды, и, быть может, поэтому оба они так часто возвращались к нему в своих воспоминаниях.

Прежде всего приехал Билл Иегосафат.

В то утро, когда Салли выложила все напрямик Пэдди Кевану, Динни и Билл шагали рядом по Боулдерскому шоссе.

— Смотри, Билл, вот она — Золотая Миля. «Квадратная миля богатейших в мире золотоносных месторождений», как принято у нас говорить.

Динни остановился посреди пыльной дороги, глядя вдаль на Боулдерский кряж и на сползающий с его склонов вниз, на голую, выжженную солнцем равнину, убогий рудничный поселок.

Билл Джерити, более известный когда-то на приисках под кличкой Билл Иегосафат, тоже глядел, как зачарованный, на искромсанный склон кряжа и остроконечные груды отвалов возле больших рудников — на бурые, серые, красноватые и красновато-коричневые слежавшиеся пласты шлама; на сараи, склады, надшахтные строения, толчейные станы, обогатительные фабрики; на уныло однообразный лес копров и вышек, уходящих в голубое небо; на высокие черные трубы и клубы желтого дыма, плывущие над поселком и тающие вдали. И всюду, куда ни глянь, среди заброшенных шахт и груд развороченной земли, сбившись в кучу, как а любой трущобе городского предместья, теснились жалкие лачуги из ржавого железа и дерюжные хибарки, перемежаясь кое-где с изъеденными красной пылью беленными домишками.

Биллу Джерити, который не был на приисках двенадцать лет, эта картина показалась незнакомой, мрачной и зловещей.

— Дьявольщина, клянусь святым Иегосафатом! — воскликнул он. — Я просто глазам своим не верю. Когда Пэдди Хэннан притащил с Маританы целую пригоршню самородков и мы застолбили себе участки рядом, ведь тут же были тогда непролазные заросли — от нашего лагеря и до самого склона! А теперь все голо, как в пустыне, — ни деревца, ни кустика!

Динни усмехнулся.

— Наконец-то ты опять вспомнил Иегосафата, Билл.

— Моя старуха считает это богохульством, — как бы оправдываясь, отвечал Билл. — Она ведь вроде как наставила меня на путь истинный. Но если бы ты знал, Динни, как я стосковался по приискам, как мне хотелось побеседовать по душам с кем-нибудь из старых приятелей! Иной раз думается, что зря я смотался отсюда, когда мы с Крупинкой продали наш участок во время суматохи, поднятой вокруг Богатства Наций. Тогда я хотел просто съездить домой в Викторию повидаться со своими. А там подвернулась эта ферма с овцами, а потом женился… Только не такая уж это сласть осесть на землю. Когда у тебя на плечах семья да еще овцы, откуда-то берется столько забот — ну просто как воз в гору тащишь. Ей-богу, я бы дорого дал, чтобы бросить все это и пойти с тобой на разведку, Динни.