Чтение онлайн

— Болтай больше! — усмехнулся Динни, которому, что ни говори, приятно было слышать от Билла такие речи. — Рано или поздно человек должен обосноваться где-то, а прииски совсем неподходящее для этого место. Времена пошли не те. Сотни старателей работают теперь на рудниках почти что задарма.

Билл выглядел как человек, живущий в достатке, но обремененный заботами. Он заметно раздался, не без самодовольства носил свой новый серый костюм из добротной шерсти и фетровую шляпу, и в нем довольно трудно было узнать беспечного и отчаянного парня, рыскавшего здесь когда-то в поисках золота. Впрочем, он с радостью сменил бы сейчас этот костюм на пару старых штанов и рубаху и отправился пошататься с Динни по рудникам!.. Но в гостинице его ждала жена, которая вряд ли одобрила бы такое поведение.

Поглядывая на Динни, ковылявшего рядом с ним в старых молескиновых штанах и фланелевой рубахе, все такого же бодрого и полного сил, каким он был в девяносто втором году, когда они вместе с первой партией притащились в Кулгарди, Билл думал о том, что Динни, пожалуй, избрал благую участь. Бродит себе, где хочет, а вот он. Билл, вознамерился стать зажиточным фермером-овцеводом, солидным, добропорядочным отцом большого семейства. Глубокие морщины избороздили лицо Динни, и в волосах уже поблескивала седина, но в ясной улыбке его светло-голубых дальнозорких глаз, блеклых, как приисковое небо, чувствовалась душевная умиротворенность.

Здесь, на приисках, у Динни есть то, что для него дороже всего на свете, размышлял Билл. Сам же он утратил все это, погнавшись за чем-то, что казалось ему очень важным. А на поверку-то вышло, что и не так уж это было ему нужно — разве лишь чтобы доказать самому себе, что он тоже может с толком употребить деньги и не побоится взять на себя известные обязательства. Впрочем, он и сейчас полагал, что поступил правильно, покончив тогда с привольной, расточительной и беспечной жизнью. Но его все еще тянуло к ней, и теперь, показав, на что он годен, и даже превзойдя в этом смысле все ожидания Фэб и своих родителей, Билл считал себя вправе поступать, как ему заблагорассудится. Покончить с этими овцами, от которых одно беспокойство, продать ферму или предоставить Фэб управляться с делами и нянчить ребятишек, а самому вернуться к прежней жизни. Рыться в отвалах на рудниках, а то податься с кем-нибудь из старых товарищей на разведку в глубь страны. Вот было бы счастье! — думал Билл. Что ни говори, а те дни, когда он, гоняясь за золотом, колесил по выжженным солнцем, необозримым просторам этого края, были счастливейшими в его жизни!

— Это сернистый газ с обогатительных фабрик убил здесь всю зелень вокруг, — сказал Динни. — Модест Марианский был прав — он ведь уверял, что теллуриды вдохнут новую жизнь в наши рудники. Теллуриды — и разрешение проблемы «сульфидного пугала». Но зато нас теперь травят этим чертовым газом. После кризиса в девяносто восьмом Калгурли процветал лет пять или шесть. Фриско — прошу прощения, мистер де Морфэ — и лондонские биржевики нажили тогда здесь целые состояния. Такая тут была суматоха, словно на пожаре. А сейчас опять застой. Большие рудники якобы уже истощены. Но мне, по правде говоря, что-то не верится.

Вот погляди на них! Они все как на ладони. Вон там старик Железный Герцог, Крез и Браун-Хилл; за ними Северный и Южный Калгурли. Мидас, Австралия и Оройя; а по самому хребту — Большой Боулдер, Боулдер-Риф, Упорный, Айвенго, Золотая Подкова и Лейк-Вью.

— Черт побери, Динни, — сказал Билл. — Небось тонны золота выдали эти рудники.

— В девятьсот десятом считалось, что боулдерские рудники уже дали золота на сорок шесть миллионов фунтов стерлингов. — Динни поковырял пепел в трубке и раскурил ее снова. — Там, под землей, пройдены целые мили. На десятке рудников — сто двадцать миль штреков и квершлагов. На Большом Боулдере уже можно было отмахать под землей шесть — восемь миль, когда главная шахта едва доходила до глубины двух тысяч семисот футов. Да что толку? Все равно Золотая Миля как была грязной дырой, так и осталась. От всех этих богатств, добытых под землей, народу не очень-то много перепало. Горные компании не потратили ни пенни, чтобы наладить жизнь в этом краю, который они опустошили. Если мы и пользуемся какими-то удобствами в Боулдере и в Калгурли, так платим за них из своего кармана, промышленники же и тут получают доход — и от железных дорог, и от водопровода, и от электричества. А рудокопы в Долине Нищеты по-прежнему живут в этих никуда не годных хибарках из ржавой жести и дерюги. Ну скажи, видел ты где-нибудь еще такое убожество и нужду?

— Нет, пожалуй, не доводилось, — согласился Билл. — А помнишь, как мы дразнили Брукмена, Чарли де Роза и Сэма Пирса, когда они застолбили здесь, на кряже? Как мы спрашивали их, не овец ли они собираются разводить? Никто не верил, что там может быть золото, помнишь, Динни?

— Еще бы не помнить!

— Но Сэм Пирс знал свое дело, — продолжал Билл. — Он сам говорил мне, что зря они заявок не делали. Сперва обследовали участки и брали пробы с каждой породы, пока не напали на богатую руду. В общем они исследовали акров сорок, прежде чем наткнулись на хорошую залежь на Большом Боулдере.

— Мало сказать — хорошую! — воскликнул Динни. — Поначалу в этом товариществе у Брукмена и Пирса было пятнадцать пайщиков и оборотного капиталу всего сто пятьдесят фунтов. А через четыре года, когда пайщики встретились для ликвидации синдиката, им принадлежало уже девять самых крупных рудников на Золотой Миле и больше половины акций всех остальных рудников. Основного капитала у них оказалось что-то около тридцати миллионов фунтов, да свыше тринадцати миллионов выплачено было дивидендов. Неплохо, а?

Динни свернул в сторону от рудников. Биллу хотелось взглянуть на участок, который он застолбил когда-то на Кассиди-Хилле, и они направились по Боулдерскому шоссе в сторону Калгурли. С тускло-голубого неба нещадно палило солнце. Железные крыши домов, разбросанных по равнине, казалось, плавились от зноя. Билл задыхался, он вспотел и скинул пиджак. Динни безмятежно ковылял рядом. Сто градусов в тени было ему нипочем, — впрочем, на Боулдерском шоссе никакой тени не было. Когда они свернули с шоссе, взобрались по каменистому склону и отыскали участок Билла, тот с облегчением прилег на склоне холма отдохнуть.

— Я смотался отсюда как раз во время последнего кризиса, — размышлял он вслух. — Тогда все говорили, что окисленные руды иссякают и Калгурли скоро превратится в такой же мертвый город, как наш старый лагерь — Кулгарди. Чудно все-таки, что Калгурли и Боулдер так развернулись, а Кулгарди уже больше не возродился.

Билл смотрел на беспорядочно разбросанные по равнине, утонувшие в жарком мареве дома и улицы двух приисковых городов, растянувшихся на четыре мили до Боулдерского кряжа и на две-три мили к северу за Кулгарди. На пустырях за окраиной ветер поднимал с голой, выжженной солнцем земли смерчи красной пыли, и лишь далеко-далеко, у самого горизонта, виднелась серая полоса кустарниковых зарослей, над которыми в голубоватой дымке высилась вершина Маунт-Берджесс.

— Вода возродила к жизни рудники, — сказал Динни. — Провели воду, и это сильно упростило и удешевило обработку сульфидных руд, а по железной дороге стали доставлять с побережья машинное оборудование, и тут Калгурли сразу воспрянул.

— Вот, должно быть, великий для вас был день, когда «реки чистой воды» хлынули на прииски, как обещал нам когда-то сэр Джон.

— Да, уж это был великий день, ничего не скажешь, — весело усмехнулся Динни. — Кое-кто из старожилов пировал целую неделю. Немало грехов простили мы за это сэру Джону Форесту. Женщины прямо с ума посходили от радости. Это же было для них настоящее чудо — когда на кухнях и в ванных комнатах из кранов вдруг полилась вода.

— Ребята рассказывали мне, что Нэт Харпер на каком-то обеде в Кэноуне предложил проект устройства водопровода, но его тогда подняли на смех.

— Немало было тупиц, которые называли этот проект «пустыми бреднями», — усмехнулся Динни. — Как это возможно — провести воду на прииски с хребта Дарлинг! Ну а кому вода нужна позарез, тот готов был верить этим «бредням».

Инженер О'Коннор — вот это был человек! Он разработал проект водонапорной станции и трубопровода в триста двадцать пять миль длиной, по которому вода из Элленривер должна была поступать в резервуар на Маунт-Шарлотт. Жаль, что не довелось ему дожить до того дня, когда осуществилась его мечта. Одна наша газетка совсем затравила его, администрация же рудников кричала, что проект ни к черту не годен. И все-таки вода пришла на прииски — миллионы галлонов свежей воды льются в резервуар каждый день!