Чтение онлайн

— Ах, да… что-то такое было. Ну и как, нашли, что искали?

— Нашел. Спасибо. Правда, в другом месте.

— Рада за вас.

Пожалуй, они поговорили достаточно. Алена подхватила поднос и направилась на веранду. Блондин остался в помещении, но следил за ней через стекло — улыбался, дружески кивал. Алена не ответила.

Мимочка со скучающим видом разглядывала людей за соседними столиками. Бросила взгляд на Алену и показала сотовый: звонила Кудинову, приглашала в театр, но он отказался.

Мимочка немедленно пожаловалась:

— Эта сволочь сказала, что у него срочный заказ!

Алена усмехнулась. Бегает так же, как от нее бегал Семен.

— И что ты будешь делать?

— Сашки нет, я свободна. Почему бы мне не нагрянуть к Грине и не обломать ему заказ?

— Обломай! — поддержала Алена.

— А ты чем будешь заниматься?

— Скучать.

Утром Семен ушел на работу: она видела из окна, как за ним приехала машина. Вернется он теперь только утром. Что ей остается делать — дохнуть, как муха, от скуки!

Они неплохо посидели в «Макдоналдсе». Уходя, Алена снова увидела того парня. На этот раз он не улыбался и смотрел на нее так… так… Она не смогла подобрать сравнения, но от его пронзительного взгляда ей стало не по себе. Словно с нее живой сдирали шкуру.

— Тьфу, чур меня! — проговорила она.

— Ты на кого плюешься?

Мимочка оглянулась вокруг.

— Да так. Встретила тут одного… Я его не помню, а он меня запомнил. Странный какой-то… Видишь, блондин за окном?.. У него руки трясутся.

Но Мимочка больше смотрела на мускулистого парня за соседним столиком.

— Трясутся — ну и что? Алена, да у тебя сейчас все мужики, кроме твоего Семена, будут странными.

Пожалуй, так оно и есть. И Алена выкинула блондина из головы.

Вадим незаметно проводил Алену с подругой — разряженной идиоткой в кудрях — до салона. Он давно выяснил и место их работы, и расписание, и имена некоторых служащих — мало ли пригодится. И уже пригодилось.

В прошлый раз, когда он был в салоне и делал вид, что интересуется проспектами с рекламой услуг, Вадим слышал, как девчонки на телефоне обсуждали Алениного друга — художника, который рисовал ее портрет. До слуха долетело и то, что рисовал он ее обнаженной… У Вадима даже желваки заходили. Нагой! Это нужно прекратить и немедленно. Но как?

Сегодня он пришел к салону просто так. Мотался вокруг, бродил по кустам и газонам, попил водички в ларьке, съел мороженое, помня, что мама разрешает ему съесть только одну порцию. И вдруг увидел, что из салона вышли Алена с подругой Они направились в «Макдоналдс». Чем не место для случайной встречи?

В глубине души он надеялся, что она его помнит. Вспомнила, но не сразу. Но так даже лучше. Если у него ничего не выйдет, то его образ опять сотрется из ее памяти. Он останется для нее «кем-то там».

Они перебросились парой слов. Вадим поговорил бы еще, но понял, что неприятен Алене. Пришлось отойти в сторону. Пусть она идет и не боится. А он тихонечко постоит за окошком и посмотрит…

Когда утром у него на работе появился Аленин ухажер и с ним второй тип, Вадим струхнул. Знал, что однажды такое может произойти, но увидел их и заметался, запаниковал. По спине опять потек пот. Прилипла футболка. Руки похолодели так, что перестали сгибаться пальцы.

Он присел между штабелями коробок, но его увидел начальник смены, заорал:

— Долгов, чай расселся пить?

Пришлось встать и идти таскать коробки в зал. Неожиданно сыщики вышли прямо на него. Ноги точно приросли к месту. Вадим не успел увернуться — коробка в руках не позволила — и Аленин ухажер толкнул его. Извинился. Лучше бы молчал! Звук его голоса отдавался в мозгу какофонией. Слушать было невозможно. Взяв себя в руки, Вадим шагнул дальше, кажется, буркнул что-то в ответ.

Они ходили, вынюхивали, выспрашивали, разглядывали… Вадим, чувствуя, как стучат зубы, шел за ними. В сутолоке разглядеть его было трудно. Да они и не пытались. Это он знал о них, а они о нем нет. Но слишком, слишком близко подобрались…

Шутка с манекеном обернулась против него. Но когда-то все должно было закончиться. Значит, уже скоро. Он должен подготовиться. Подготовить своих золотых рыбок и Алену. Он не оставит ее здесь, с этим…

Может, сыщик что-то почувствовал, начал оглядываться. Но у Вадима уже закончилась смена. Он быстро переоделся и ушел с работы, приехал сюда, к Алене…

В кармане зазвонил сотовый. Стало неприятно. Вадим взглянул на экран и скривился: Катя. Она, дурочка, даже не представляет, как ей повезло! Могла бы валяться на бетонном полу вместо манекена. И кровь на стенах была бы не из краски, а из вен, тягучая, темная, сладкая… Но в последнюю минуту, когда уже выходил из дома, Вадим решил, что ему противно прикасаться к Кате. Чувствовать растяжки на немолодой коже, видеть белые складки жира на рыхлом животе. Да и к шее, морщинистой, дряблой, прикасаться не тянуло. Какая она Золотая Рыбка? Скорее уж старая жаба!

Но Катя настойчиво искала свидания. Звонила, требовала, умоляла.

— Мальчик, мой! Малыш… — Катя ревела в трубку. — Всего разочек… Один разочек…

Сдуру он пообещал встретиться, когда будет свободное время. Так она теперь звонит каждый день. Как от нее отвязаться? Не обращать внимания — сюда притащится. Припугнуть — побежит в полицию. Катя, Катя… Кажется, он ошибся, поменяв ее на манекен.

Он достал сотовый.

— Я слушаю.

— Малыш, это я…

Она снова принялась просить о встрече, и на этот раз Вадим согласился.

— В нашем парке. Никому не говори. Пусть это будет только нашей тайной…

Она была готова пообещать что угодно, хоть луну с неба!

— Конечно! — восклицала Катя. — Да, мой мальчик!

Старая дура! Никак не смирится с тем, что никому не нужна. Но если бы она видела Алену, ее гладкую кожу, красивые, ухоженные руки, то поняла бы, что со временем поспорить может лишь смерть.

Бот он и подарит ей это чудо..

Вадим вернулся домой. Его лихорадило — то ли заболел, то ли от предвкушения того, что случится. Рыбки в аквариуме, словно чувствуя его состояние, метались из угла в угол, задевая друг друга хвостами и плавниками.

— Мои дорогие…

Поставив аквариум на столик рядом с собой, Вадим сел в кресло и включил Бетховена. Пока текла соната, он успокаивался. Прекратили метаться и рыбки. Что с ними будет, если его вдруг не станет?

Почудилась мать. Взглянула на него строго, протянула руку к аквариуму и проговорила: