Чтение онлайн

– А помнишь, Игорек, три года назад напротив театра дом ломали? – спросил он.

– Откуда же я могу помнить, если тогда меня здесь еще не было.

– О-о… Вот это дело было. Сам я не участвовал, а мужики рассказывали. Взялись они, значит стену одну долбить. Вдарили раз, другой, а кувалда-то вдруг возьми, да и провались! Что за едрена-Матрена? Давай глядеть. А там чулан, ага. Ну, стену разбили по быстрому, свет поднесли, а там… – Трофимыч звонко шлепнул себя по щеке – будто комара убил, – подсвечники серебряные, вина ящик, а то и два, деньги царские и так, по мелочи барахла старинного навалом. Мужики на радостях сели, да и приговорили винцо – чего жалеть, если тут побрякушки всякие-разные из драгметаллов! Сами упились до скотского состояния, а что не смогли выпить – на улицу вынесли. Подходи, народ, пей-гуляй. Да… Так потом оказалось, что вино дороже всех побрякушек стоило. Оно аж с конца девятнадцатого века осталось, во как!

– Слышал я эту историю, – кивнул Корсаков, – дураки, они дураки и есть. А с побрякушками что стало?

– Что успели – попрятали, а на остальное менты из «пятерки» лапу наложили. Государству так, мелочь какая-то досталась. Ходил тут после один хмырь из музея, очень убивался, что народ несознательный, – Трофимыч поплевал на окурок и поднялся, – ну, что, взялись?

– Взялись.

Трофимыч поднял кувалду, подбросил в руке, взмахнул, примериваясь. Кувалда повела его назад, гулко стукнув в стену, возле которой они курили.

– Слыхал? – спросил, замерев, Трофимыч.

– Да, звук странный, – согласился Корсаков. Он достал из сумки молоток и принялся обстукивать стену вокруг следа от кувалды, – ну-ка, стукни вот здесь.

Трофимыч ударил вполсилы. Гулкий звук разнесся по особняку. Напарники переглянулись.

– Мать честная, – Трофимыч суетливо скинул пальто, сбросил лыжную шапочку, – неужели и нам повезло.

– Не тормошись, – остановил его Игорь, – дай-ка я сперва.

Постукивая молотком он определил где начиналась капитальная стена, достал карандаш и очертил на обоях прямоугольник.

– Похоже, здесь была дверь.

– Сейчас мы ее вышибем, как два пальца…

– Ты погоди, – остановил Корсаков разгорячившегося напарника, – кувалдой колотить – ума не надо. Кстати, в антикварном магазине сигнализация есть? Сработает, не дай Бог.

– Отключили на сегодня и двух охранников оставили.

– Все равно давай по-тихому.

Надрезав по карандашному следу, он сорвал обои. Клеили их не один раз, слой на слой, но отошли от стены они сравнительно легко.

Открылась серая, в разводах клея, штукатурка. Игорь покопался в сумке и достал монтировку. Приставив плоский конец ломика к стене, он принялся молотком сбивать штукатурку, не обращая внимания на приплясывающего от нетерпения Трофимыча. После нескольких ударов обнажился красный кирпич.

– Черт, нежели ошибка вышла? – пробормотал Трофимыч.

– Не спеши. Видишь, кирпич отличается, – Корсаков показал разницу между цветом кирпича в стене и на освобожденном участке.

Он сбил штукатурку по всему периметру, Трофимыч отгребал ее в сторону. Руки с непривычки дрожали, по лицу бежал пот – проспиртованный организм протестовал против нагрузок.

– Дверь там, – бормотал Трофимыч, – точно говорю – дверь.

– Очень даже возможно – согласился Корсаков. Его тоже стал захватывать азарт кладоискательства. Он отступил от стены, – ну-ка, давай кувалдой. Да не со всей дури – потихоньку, полегоньку.

Трофимыч бухнул в стену, обернулся, радостно улыбаясь – звук был гулкий, как если бы за кирпичами была пустота. Ударил еще несколько раз и внезапно несколько кирпичей сдвинулись. Ободренный удачей, Трофимыч набросился на старую кладку, как засыпанный в забое шахтер.

По особняку разносились гулкие удары, Корсаков морщился – охрана антикварного магазина могла поднять тревогу, несмотря на предупреждение о проводимых работах.

Кирпичи подались и рухнули в образовавшееся отверстие. Трофимыч уронил кувалду себе на ногу, выругался и припал к пролому.

– Темно, как у негра в желудке и воздух какой-то пыльный.

– Если эту дверь заложили хотя бы в семнадцатом году – это неудивительно, – сказал Корсаков.

Они быстро разобрали остатки стены, за которой оказалась полураскрытая дверь.

– Ишь, даже не заперли, – проворчал Трофимыч, распахивая дверь настежь, – Игорек, тащи-ка переноску.

Корсаков отцепил переноску от крюка в потолке, подтянул провод к пролому. Стоваттная лампа осветила небольшую комнату, бюро возле противоположной стены, полированный стол на гнутых ножках. На столе лежали стопка книг, разбросанные карты, стоял подсвечник с наполовину прогоревшими свечами. Все было покрыто толстым слоем слежавшейся, похожей на войлок, пыли.

Трофимыч ринулся к бюро. Корсаков повесил переноску на дверь и прошел в комнату.

– Пусто, – разочарованно сказал Трофимыч, – пусто, мать его так!

– Ты погоди, не мельтеши. Оглядись повнимательней, – сказал Корсаков.

– А чего тут глядеть, – Трофимыч повел рукой.

Комната и вправду была пуста. Игорь подошел к столу, заглянул за него.

– Ты рассказывал, как мужики вино нашли, – напомнил он, – вот, полюбуйся.

За столом стоял полупустой ящик, наполненный какой-то трухой, из которой торчали горлышки запечатанных сургучом бутылок. Трофимыч метнулся к столу, выхватил бутылку, протер ее ладонью.

– Хе… а, черт, не по-нашему написано

– Дай-ка, – Корсаков взял у него бутылку, повернулся к свету, – «Henessey», тысяча… – он почувствовал, как у него перехватило дыхание.

– Чего? – насторожился Трофимыч, – барахло?

Корсаков откашлялся.

– Трофимыч, ты хочешь купить этот особняк?

– А на хрена он мне? – озадаченно спросил напарник.

– Пивную устроишь, – ответил Игорь, чувствуя, что сердце забухало так, что вот-вот могло проломить ребра.

– Не люблю я пива, – сказал Трофимыч, – что с вином-то?

– Это не вино, родной ты мой, это коньяк!

– Хрен редьки не слаще. Продать можно будет?

– Можно, еще как можно. Только с умом надо, понял?

Игорь присел на край стола, лихорадочно соображая.

– Так, Трофимыч. Ты сидишь здесь, стережешь коньяк и все остальное, – Игорь поставил бутылку на стол, взял в руки книгу, смахнул ладонью пыль и полистал ее.

Трофимыч заглянул через плечо.

– Тоже не по-русски.

– Эта – на французском, – Корсаков отложил книгу и взял другую, – а эта на латыни. Эта… я даже не знаю на каком языке, но… – сказал он и замолчал.

На открытой странице он увидел удивительно знакомые символы. Именно такие он перенес на свою картину «Знамение», заставив человеческие фигуры тянуться к ним сквозь багровый туман.

– Что там?

– Не знаю, – задумчиво сказал Корсаков, – но книги тоже, мне кажется, немалых денег стоят.

– Вот свезло, так свезло, – выдохнул Трофимыч, – я одного барыгу знаю – книги можно разом ему сдать, и винцо тоже.

– Ты не спеши. Если я правильно понимаю, то у твоего барыги денег не хватит все это купить, – пробормотал Игорь.