Чтение онлайн

«Мерседес» тронулся с места, развернулся на Арбатской площади и покатил вниз по бульвару. Кроме банкира в салоне находилась дама лет двадцати в струящемся по телу черном платье с блестками, с тонким нервным лицом. Высокая прическа почти касалась крыши салона, скромная нитка черного жемчуга обвивала стройную шею спускаясь к вырезу глубокого декольте. В салоне витал тонкий аромат духов и дорогих сигар.

– Виски? – предложил Михаил Максимович, обращаясь к Игорю.

– Если не затруднит, – принимая его тон, сказал Корсаков.

– Дорогая, будь любезна.

Дама привычно открыла бар, наполнила на треть хрустальный бокал и не глядя протянула Корсакову, одновременно закрывая бар. Ах ты стерва – Игорь залпом выпил виски и вернул бокал.

– Не будете так любезны повторить?

Дама, приподняв в недоумении бровь, взглянула на Михаила Максимовича. Тот прикрыл глаза, подтверждая просьбу Корсакова. Леня, видимо ожидавший, что виски предложат и ему, демонстративно отвернулся к окну.

Миновав храм Христа Спасителя, «Мерседес» проплыл Пречистенской набережной, выехал на Кремлевскую и остановился. Джип встал чуть позади, четверо охранников вышли из него и заняли места по периметру «Мерседеса».

– Ну, что ж, Игорь э-э… Алексеевич, – сказал банкир, словно с трудом вспоминая, как Корсакова зовут, – визуальный осмотр меня удовлетворил. Думаю, что после проведения химического анализа можно будет поговорить о цене. Анализ займет…

– Михаил э-э… Максимович, – прервал его Корсаков, – я прекрасно понимаю, что пытаться вас обмануть – себе дороже. К тому же время у меня сильно ограничено. Поэтому я предлагаю заключить сделку немедленно. Поскольку вы являетесь несомненным знатоком подобных напитков, могу предложить вам провести экспресс-анализ, призвав на помощь ваше обоняние и вкусовые ощущения, – он полез в карман, вытащил пустую бутылку и протянул ее банкиру.

Тот взял ее, включил в салоне свет и, увидев, что на дне бутылки сохранилось немного коньяка, выпучил глаза.

– Вы что, пили этот коньяк?

– Да, с местным участковым засадили по стакану, – небрежно сказал Корсаков, – ничего, приятная вещица. Под орешки хорошо пошел, лимончика, правда не хватало.

Михаил Максимович, прижав руку к сердцу, глубоко вздохнул и, продолжая пялиться на него, осуждающе покачал головой. Шестоперов хрюкнул. Корсаков покосился на Леню и увидел, что тот едва сдерживает смех.

– Дорогая, – обратился банкир к даме, – ты не оставишь нас на минутку?

– Миксик, там же дождь, – сказала дама, надменно вскинув подбородок, – я лучше здесь посижу.

– Пошла вон, – рявкнул Михаил Максимович, наливаясь кровью.

Зашипев, как обозленная кошка, дама выскочила из автомобиля. Проводив ее взглядом и подняв стекло, отделявшее салон от водителя, Михаил Максимович подался вперед.

– Игорь, ты что, серьезно что ли высосал бутылку этого коньяка? – спросил он, видимо вспомнив что они с Корсаковым знакомы и переходя на «ты».

– Какие шутки, Миша, – Корсаков развел руками, – выпили, закусили. Все как у людей. Помнишь песню: выпил с участковым и гляжу – лето…

– Ты хоть знаешь, что содержимое этой бутылки сравнимо по цене вот с этой тачкой? – банкир похлопал ладонью по сиденью.

– Да ты что? – Игорь закурил, – спасибо что сказал.

– Леня, наш друг – сумасшедший, – заявил банкир, обернувшись к Шестоперову.

– Есть немного, – подтвердил тот, – но разве быть сумасшедшим зазорно?

– Ты тоже псих, – отмахнулся от него банкир.

Он поднес бутылку к носу, принюхался, затем опрокинул ее и, вылив на ладонь оставшиеся капли, слизнул их и почмокал, закрыв глаза.

– М-м… возможно, весьма возможно, – пробормотал он, – хотя, честно говоря, напитки такой давности мне пробовать не доводилось. Ладно, сколько ты хочешь и какое количество можешь предложить?

– Пять бутылок, – ответил Игорь.

– Хм… – Михаил Максимович вытащил чековую книжку, – я выпишу чек, обналичить сможешь, когда я проведу анализ содержимого.

– Миша, только не надо ловчить, – вступил в разговор Леня, – я знаю, сколько может стоить такой коньяк. Пустая бутылка тысяча восемьсот второго года на аукционе в Лондоне при мне ушла за триста фунтов.

– Чек на предъявителя, – уточнил Корсаков.

– А ты доверчив, Игорь, – прищурившись, заметил Михаил Максимович, – так верить людям…

Корсаков пожал плечами.

– Я не людям верю, я верю в судьбу. Ее не обманешь. К тому же, откуда ты знаешь, что у меня эти бутылки последние? Обманешь – остальные я сдам кому-нибудь еще.

– Какой обман, мы же деловые люди, – пробормотал банкир, привычно заполняя чек.

– Кстати, могу взять свой процент бутылкой, – сообщил, глядя в пространство, Шестоперов.

– Я тебе лучше этот «мерс» отдам. Шучу, шучу, – Михаил Максимович похлопал по колену насторожившего уши Шестоперова, – сейчас проедем в офис, получишь наличными. Вот, Игорь, держи, – он протянул Корсакову чек.

– Надеюсь, не на твой банк?

– Не бойся, на «Credite Suisse».

Корсаков спрятал чек во внутренний карман куртки и передал банкиру остальные бутылки. Михаил Максимович придирчиво осмотрел каждую и загрузил их в бар, предварительно вытащив стоявший там виски.

– Обмоем? – предложил он, заметно повеселев.

– Коньячком? – спросил Шестоперов.

– Леня, шутки у тебя дурацкие, – поморщился Михаил Максимович, разливая виски по бокалам.

– Может подругу твою позовем? Простудится еще, – предложил Игорь.

– Пусть остынет немного. А то забывать стала, кто в доме хозяин. Сам знаешь – баба чуть слабину почувствует, сразу пытается на голову сесть.

Чокнулись, выпили. Михаил Максимович достал коробку сигар, предложил угощаться. Леня с удовольствием взял «корону», отгрыз кончик. Корсаков отказался.

– Ты хоть знаешь, Игорь, что это за напиток? – благодушно вопросил банкир, раскуривая сигару.

– Мне без разницы.

– О-о… ты не прав, Игорь. Как ты не прав! Помимо того, что он старинный есть и еще немало тонкостей в коньяке конца восемнадцатого века. Начать с того, что в тысяча восемьсот семьдесят первом году все виноградники в Европе уничтожила эпидемия филоксеры. До этого коньяк производили двойной перегонкой сухого вина из винограда «фоль бланш», а после эпидемии виноградники восстановили, привившись лозой из Техаса. С тех пор коньяк делают из винограда «уин блан» выращенного исключительно в регионе Коньяк. Я имею в виду настоящий французский коньяк, который один имеет право так называться. Все остальное – контрфактная продукция, как теперь говорят. Кстати, дерево для бочек произрастает исключительно в тех местах. Ричард Хенесси обеспечил и себя и своих потомков, предпочтя военной службе производство этого нектара.