Чтение онлайн

– Давай, давай, – Павел присел на скамейку, оглянулся на усадьбу, – слушай, у тебя сигареты есть?

– Есть.

– Угости, будь другом.

Корсаков протянул ему пачку и поставил на колоду первое полено. С непривычки удар пошел вкось и топор застрял. Игорь чертыхнулся, перевернул топор и, ударив о колоду обухом, располовинил полено.

– Это тебе не кисточкой по бумажке водить, – усмехнулся Павел, со вкусом закуривая, – ну, рассказывай, как житье-бытье у вольных художников?

– Жизнь, как шкура у зебры: белая полоса – черная полоса. Вот в черную я и попал.

– Неприятности?

– Еще какие. Сначала сосед мой трахнул не того, кого надо. Заявился папа этой девчонки с охраной, набили нам морды.

– Вижу, – подтвердил Павел, – глаз еще красный и синяк не прошел.

– Вот-вот. Потом – еще хуже, а под конец и вовсе дом сгорел. Так, что мне теперь даже жить негде.

– Ну, жить, предположим, можно и здесь, – Павел забросил окурок подальше в лес и вытащил новую сигарету. Заметив недоуменный взгляд Корсакова, пояснил, – впрок накурюсь.

– Тебе что, и курить не позволяют?

– Слава Богу, нет, но уговорились на пять сигарет в день. Меня месяца полтора назад так прихватило, – Воскобойников похлопал по груди, – мотор отказывать стал.

– Вот черт, – огорчился Корсаков, – рановато вроде. Что, ни с того, ни с сего?

– С работягами, что здесь крышу крыли, посидели. А они мужики деревенские, подначивать стали: мол, вы в Москве пить разучились. Пришлось показать, кто пить разучился. Они все в лежку, а я песни пою. Правда наутро пришлось скорую из Яхромы вызывать. Марина неделю за мной в больнице ухаживала. Слушай, Игорь, – Павел наклонился к Корсакову и понизил голос, – может, охмуришь ее, а? Чую я, виды она на меня имеет.

– А что, – усмехнулся Корсаков, – девушка приличная, симпатичная, деловая, – он поставил на колоду очередное полено, – не пора ли тебе о семье подумать, кстати говоря?

– В тридцать лет жены нет, и не будет, – напомнил Воскобойников старую пословицу, – привык я уже один.

– Она тебе хоть нравится?

– М-м… она добрая, хорошая. Красивая, – Павел задумчиво подкрутил ус, – но уж больно следит за мной. В смысле – водку нельзя, курева поменьше. Во, идет, ну-ка, держи, – он сунул окурок в рот Корсакову.

– Так, – сказала появляясь из-за дома Марина, – мальчики, шашлык готов, где огонь?

– Сейчас добудем, – пообещал Корсаков, расправляясь с очередным поленом. Демонстративно затянувшись, он выплюнул окурок, – работаем без перекуров.

– Здесь кушать будем?

– Здесь, на воздухе, – прогудел Воскобойников, – а потом у камина посидим, чайку попьем. Эх, и люблю я чаек!

Марина с подозрением посмотрела на него.

– Да, с недавних пор полюбили. Павел Викторович, а вы не курили сейчас?

– Как можно, Мариночка. Мы же договорились! Вот – Игорь не даст соврать.

Корсаков сделал честные глаза.

– И соврать не дам и сам не стану. Ложь противна человеческой природе! – провозгласил он

– Приятно слышать, – заметила Марина, – Павел Викторович, пойдемте, поможете посуду принести. Игорь, я жду огонь.

– Уже зажигаю, – успокоил ее Корсаков.

От работы он вспотел и скинул куртку. Сложив в мангале колодец из щепок, он сноровисто запалил огонь, с удовлетворением отметив, что это не разучился делать, хотя последний раз разжигал костер для шашлыка еще будучи студентом.

Шашлык удался на славу. Корсаков, приступая к выполнению просьбы Воскобойникова – приударить за Мариной, расточал ей комплименты. Однако, перехватив ее взгляд на Павла, осекся и круто переменил тему – слишком многое прочел он в ее глазах. Так на Корсакова смотрела только одна женщина – бывшая жена, еще когда они только начали встречаться и про которую Игорь знал, что она влюблена в него до безумия.

Под вечер похолодало, из заросшего парка потянуло сыростью. Воскобойников принес самовар и мешок шишек. Самовар он раскочегарил профессионально, раздувая шишки старым кирзовым сапогом. Поднялся ветер, самовар перенесли в дом, разожгли камин.

Марина с Корсаковым выпили по рюмке коньяку. Павел спел пару романсов на стихи Дениса Давыдова. Разговор зашел о бывших хозяевах усадьбы и Марина принесла несколько папок с бумагами из краеведческого музея. Разложив их на столе, она нашла фотографии с портретных миниатюр.

– Где-то здесь есть портрет девушки… А вот это, взгляните, Игорь, – она протянула ему фото, – это сын Анны Александровны. Здесь ему, я полагаю, уже двадцать – двадцать один год.

– Ну-ка, покажите ребенка, – Павел подвинул стул поближе к Корсакову, – ого! А ведь он на тебя похож, Игорь! Может и ты у нас дворянских кровей?

Марина склонилась, разглядывая снимок через плечо Игоря.

– Да, какое-то сходство есть, – согласилась она.

Корсаков попытался вспомнить, как он выглядел в двадцать лет. Черт его знает… Если нарядить его в офицерский мундир середины девятнадцатого века, может и обнаружится что-то общее с отпрыском Анна Александровны и неизвестного офицера, сосланного в Сибирь, но чтобы уверенно сказать, это вряд ли.

– Требуй возврата имущества, – подтолкнул его Воскобойников, – сейчас модно вспоминать о дворянском происхождении. Глядишь и отсудишь чего-нибудь.

Марина стала убирать со стола, Павел показал Игорю комнату, где он будет спать. Удобств особых не было: кровать с железной сеткой, комковатый матрас. Марина принесла чистое белье.

– Ну что, по норам? – спросил Воскобойников, широко зевая и прикрывая рот ладонью.

– Я немного посижу с бумагами, – сказал Корсаков.

– Ну, как хочешь. Марина, ты тоже спать?

– Да, устала я сегодня.

Корсаков пожелал им спокойной ночи и уселся возле камина, прихватив с собой бумаги из музея. Дрова почти прогорели и он подбросил пару поленьев. От неловкого движения бумаги высыпались из папок. Игорь чертыхнулся и стал подбирать их, как вдруг, подняв один портрет, замер. Это была черно-белая фотография с портрета девушки лет восемнадцати. Высокая прическа, обнаженные плечи, печаль в глазах. Фотография не передавала красок, но сходство с картиной, которую Корсаков продал Жуковицкому, было поразительное.

– Что же это такое… – пробормотал Игорь, – что за шутки? Не верю я во всю эту мистику!

Тряхнув головой, он прогнал наваждение. Не стоило задумываться над совпадениями – сейчас его волновали другие проблемы. Он полез в карман за сигаретами и наткнулся на футляр с картами Таро. Высыпав карты на стол, он перебрал их, рассматривая рисунки. Да, неизвестный художник явно находился под влиянием средневековых мистиков. В неверном свете камина рисунки производили неприятное впечатление натурализмом сцен, прописанностью деталей. Игорь перетасовал колоду и стал выбрасывать по одной карте на стол.