Чтение онлайн

В своих воспоминаниях Г. И. Ржевская (урожденная Алымова) дала объяснение, почему императрица выбрала помещение, далеко отстоявшее от города: «… дабы удалить воспитанниц от света до той поры, когда вполне развитой разум и твёрдо вкоренившиеся в сердце нравственные начала» подготовят человека для вступления в жизнь [3] .

Из многих сочинений Екатерины, обращённых к детям, выделяется её «Сказка о царевиче Хлоре». Полная аллегорий, сказка, однако, очень ясно отражает замысел автора. Царевич Хлор должен найти розу без шипов, и вряд ли ему удалось бы это сделать, если бы не пришла на помощь дочь хана Киргизского Фелица. Именно она указала маленькому царевичу, по какому пути ему следовало идти и какого пути избегать. Правильный путь привёл царевича сначала к встрече с юным сыном Фелицы – Рассудком, а затем с двумя старыми людьми, имя одного из них было Честность, имя другой – Правда. К Фелице как воплощению этих добродетелей обращал свои оды, прославляя её, Гаврила Романович Державин.

Подлинным событием детской литературы XVIII века стал первый русский журнал для детей «Детское чтение для сердца и разума». Его создатель, Николай Иванович Новиков, издатель известных журналов, таких как «Трутень» (где автор всячески полемизировал с императрицей), «Пустомеля», «Кошелёк» перенёс многие важнейшие для него идеи – о необходимости просвещения, нравственного воспитания юношества и знания своего родного русского языка на страницы журнала для детей. Эти идеи он высказал в обращении к «благородному российскому юношеству». Понимая, что общество ещё не готово к тому, чтобы тратить деньги на покупку детского журнала, Новиков сделал каждый номер бесплатным приложением к популярной газете «Московские ведомости».

Журнал просуществовал четыре года, с 1785 по 1789 год. Дальнейшая судьба Новикова была трагичной: его журналы были закрыты, а он сам в 1792 году был арестован и посажен в Шлиссельбургскую крепость.

Две главные задачи поставил перед журналом «Детское чтение для сердца и разума» его издатель: создавать такие увлекательно написанные рассказы, пьесы из физики, натуральной истории, географии и других наук, «кои знать вам нужно» и которые принесут пользу для «обогащения ума».

Вместе с тем в журнале речь должна идти о таких предметах, которые послужат к рождению «в младых сердцах… таких чувствований, без которых человек благополучен и доволен быть не может». В пьесках, рассуждениях (к примеру, «Крестьянское состояние» или «Переписка отца с сыном о деревенской жизни»), в баснях, сказках («Бабочка с золотыми крылышками, стрекоза с тоненькими ножками и прилежная пчёлка»), в десятках рассуждений, разговоров между родителями и детьми Новиков, по существу, высказал самые важные для себя мысли, касающиеся так ненавистных ему деспотизма и тирании, чванства и невежества, а с другой стороны, всего доброго и нравственно бесценного, что должно входить в жизнь человека с самого его младенчества.

Особо следует сказать о роли Николая Михайловича Карамзина в становлении детской литературы. Его имя в журнале стоит под одной из самых «чувствительных» повестей – «Евгений и Юлия», лирическим повествованием «Прогулка» и пятью стихотворениями (в журнале в целом преобладала проза и частично драматургия). Описывая жизнь госпожи Л. и её воспитанницы Юлии, Карамзин обращает внимание на то, как, находясь в совершенном уединении, обе они жили полной жизнью: «Праздность и скука, которые угнетают многих деревенских жителей, не смели к ним приблизиться. Они всегда чем-нибудь занимались; сердце и разум их всегда были в действии». В этих словах Карамзин сформулировал то главное, что составляло суть журнала и ради чего он отдавал «Детскому чтению» столько сил и времени: переводил, писал, собирал материалы для очередного номера.

Его стихотворения, несколько сложные для юного читателя, отражали мир его души. В них присутствуют мотивы чувствительной нежной дружбы, скоротечности жизни, исповедь души, радость от общения с природой:

Карамзин не случайно печатал эти стихи в «Детском чтении»: журнал ему был дорог как источник первоначального воспитания. Он был убеждён в том, что детская душа способна испытывать самые глубокие ощущения и стремился оказать влияние на формирование души нежной, чувствительной и отзывчивой. Многие десятилетия спустя, высоко оценивая журнал, Белинский первым назвал имя Карамзина. «Много читателей впоследствии доставил Карамзин и себе, и другим, подготовив этим “Детским чтением”» [4] .

Больше пятнадцати лет в общей сложности работал Лев Николаевич Толстой над созданием «Азбуки» для детей. Родным и друзьям его казалось, что за это время он мог бы написать большие книги. Сам Толстой относился к этому труду иначе: «Я уверен, что я памятник воздвиг (курсив Толстого – Е. П.) этой “Азбукой”»; «Я же положил на неё труда и любви больше, чем на всё, что делал, и знаю, что это – одно дело моей жизни важное» [5] .

Толстой отдал школе много. Но, может быть, ещё больше получил от неё сам. Подспудно, незаметно для него, его размышления, уроки и прогулки с детьми становились частью его художественного мира, давали богатый материал для сюжетов, эпизодов его будущих книг.

Так, например, если события его личной жизни тех лет нашли глубокое выражение в истории Кити и Левина, то, конечно же, влиянием яснополянской школы во многом окрашены поведение и чувства девятилетнего Серёжи Каренина. Сомнения Толстого-учителя, нужно ли на уроке грамматики требовать от детей «механического разложения» живой речи на всякие определения, полностью подтвердились Серёжей Карениным, который решительно не мог «понять, как коротенькое и такое понятное слово “вдруг” есть обстоятельство образа действия».

Всем своим поведением Серёжа выразил самые глубинные педагогические рассуждения Толстого, в частности, о двух типах учеников, где один – способный, но учится плохо, потому что его натуре чужды принципы схоластического воспитания, а другой – куда менее способный и без труда заучивающий всё, что требует учитель. Отец и педагог были оба недовольны Серёжей: по их мнению, он не хотел учиться. Однако душа его «была переполнена жаждой познания. И он учился у Капитоныча, у няни, у Наденьки, у Василия Лукича, а не у учителей. Та вода, которую отец и педагог ждали на свои колёса, давно уже просочилась и работала в другом месте». Серёжа с удовольствием слушал рассказы из Библии (которую Толстой больше всего пересказывал ученикам и считал лучшей книгой для первоначального детского чтения, образцом «как по форме, так и по содержанию»).

Общение Толстого с детьми помогло ему в те годы проверить и разрешить многие его сомнения и вопросы: как объяснять историю и как писать о ней? Нужно ли человеку искусство? В чём заключается сила художественного слова?

Незабываемым для Толстого и для детей, может быть, «самым памятным» часом стал урок истории о войне с Наполеоном. События пятидесятилетней давности вызывали у слушателей бурную реакцию: отступление наших войск мучило слушателей, они требовали объяснений, спорили о Кутузове и Барклае. Но как только дошло до прихода Наполеона в Москву, ожидания ключей и поклонов, – «всё загрохотало от сознания непокоримости». Наконец наступило торжество – отступление.

Восторг был так силён, что переход к воспоминаниям Крымской войны заставил чувства ребят вспыхнуть ещё сильнее. «Попался бы нам теперь Шевардинский редут или Малахов курган, мы бы его отбили» [6] . Этот пример и многие ему подобные привели писателя к выводу: для того, чтобы возбудить интерес к истории, необходимы два элемента – художественное чувство поэзии и патриотизм.