Чтение онлайн

— Зачем? — недоумеваю.

Ладно я боялась, а Лапин?

— Чтобы он понервничал, — совсем не стесняется своего издевательства над другом. — Как он психовал! Ты бы видела! На нем яйца можно было жарить, так он кипел от злости! Чайник кипятить! Но я оставил ему зацепку. Номер машины, на которой ты приехала на юбилей.

— Боже!

Я думала, что я одна, а оказывается, что с моим боссом еще и играли! Бедный Сева!

— Все, Элла! — вновь быстро меня обнимает. — Люблю, целую, обнимаю! Я побежал!

— Через дверь? — уточняю у него, когда он открывает ее. — Тебе вроде балкон понравился, — указываю пальцем себе за спину.

— А я знал, что мы подружимся, Элла! Моя девочка! — расплывается в довольной улыбке и, послав мне воздушный поцелуй, уходит, оставляя меня привыкать к жизни с новым статусом: “В отношениях”.

Утром на работу еду на присланном за мной такси. Сева побеспокоился, извинившись, что не может заехать сам. А вместе с пожеланием доброго утра и сообщением, что вызвал мне такси, предупредил и о том, что его до одиннадцати не будет. Севастьян Маркович и его отец уехали к возможному поставщику.

В приемной меня ждало еще одно извинение. Огромный букет белых роз. Таких красивых, что мое сердце, кажется, решило навсегда поменять сердечный ритм, бабочки — поселиться в животе с пропиской, а лицо… лицо так и мечтает треснуть.

Больше получаса любуюсь подарком и написываю благодарности своему мужчине. А затем, убрав его назад, чтобы прекратить улыбаться как безумная, берусь за работу. Разбираю почту, готовлю бумаги и корректирую очередь тех, кто желает сегодня попасть к боссу. Только на первые полчаса шесть человек записаны. Босс каждому сможет уделить не больше пяти минут.

Бедный Севастьян Маркович! И как в таких условиях работать? Выпуск коллекции на носу, а к нему очередь, как к терапевту в городской больнице. Еще и без очереди хотят попасть.

Приходят ко мне с шоколадками и флиртующими улыбками. От даров отказываюсь, но всем предлагаю записаться в лист ожидания. И если босс освободится раньше или кто-то отменит свой визит — впихнуть его.

Но все же одну девушку записываю вне очереди, но там вопрос серьезный. Хочет отпроситься у моего босса на неделю, чтобы лечь в больницу и обследоваться из-за ухудшения зрения.

А ведь это не шутки! Она дизайнер. Глаза и руки, по сути, ее кормят.

То и дело бросаю взгляд на часы, с нетерпением ожидая, когда принц из моей сказки явится на работу. И каждый раз, когда дверь открывается, вздрагиваю и прощаюсь с сердцем, которое скачет, словно безумное.

Но каждый раз заходит не он, а те, кто записан на прием к нему.

И когда дверь в очередной раз открывается ближе к одиннадцати, я подскакиваю, ожидая увидеть босса, но в приемную входят моя мачеха и… мой отец.

Кто его пустил? Пропуска ведь нет!

Даже я, когда устраивалась, пропуск выписывала.

— Элла! — восклицает мачеха, коварно улыбнувшись, увидев меня. Весь ее вид обещает мне проблемы. И немаленькие.

Тяжело вздыхаю и оглядываю всех семерых человек, что сидят в приемной.

Скандала при них мне еще не хватало!

Быстро подхожу к родственникам, загораживая их от любопытных посетителей, которые уже смотрят в нашу сторону и ждут шоу.

— Элла! — строго произносит мой родитель.

— Пап, не сейчас… — молю, пытаясь вывести их двоих из приемной, но мачеха вырывается, а папа не дает и на сантиметр себя сдвинуть.

— А когда?! — недовольно бросает он. — Трубку ты не берешь! Заставляешь меня искать тебя по всему городу! А у меня сердце больное!

— Пап, здесь люди… — намекаю, указав на зевак.

— Я пришел за тобой, дочка! — заявляет он, махнув рукой своей жене, словно призывая ее что-то сделать. — Увольняешься и возвращаешься ко мне! Я так решил! Я не справляюсь! Хватит тебе!

— Нет!

— Собирай вещи! — рычит он, а мачеха, зайдя за мой стол, принимается собирать мои вещи в коробку.

— Не трогай! — кидаюсь к ней, пытаясь защитить свои вещи. — Я никуда не пойду! Жанна, прекрати! Папа, уходите! Я никуда не пойду! Слышите?

— Уйдешь!

— Что здесь происходит? — доносится до меня голос Севастьяна Марковича, и звук его голоса звучит так, что я понимаю: вот он, мой спаситель, и сейчас весь этот цирк закончится.

Сева оглядывает нашу троицу и почему-то останавливает взгляд на моей мачехе.

— Жанна, что вы здесь делаете? Разве я вас вызывал? И почему вы за столом моей помощницы? — включает в себе начальника. Строгого. Недовольного. И даже высокомерного.

Со мной он так никогда не говорил, а с ней разговаривает так, что каждое его слово кажется острым ножом.

— А… а… ваша помощница — моя падчерица, Севастьян Маркович, — заикаясь, произносит Жанна, заискивая перед моим боссом. — Она увольняется и собирает свои вещи. Я… я просто помогаю ей собирать вещи!

— Увольняется? — повторяет Сева, переведя взгляд на меня.

Мотаю головой, взглянув ему в глаза. Всем своим видом пытаюсь сказать, что все не так, как кажется.

— Увольняется! — заявляет мой папа, вторгаясь в наш разговор. — У нее есть нормальная работа! — восклицает он, схватив меня за руку, когда я делаю шаг к Севе.

— Ну ладно, — хмыкает босс равнодушно и… просто. Будто нет ничего такого. — Пойдемте, Элла, писать заявление об увольнении. Я ничего против вашего увольнения с данной должности не имею, — произносит и, не дожидаясь меня, заходит в кабинет.

Чего?! Он согласен меня уволить?

Он же вчера мне сказал, что никуда не отпустит!

А папа ему сейчас прямым текстом сказал, что забирает меня у него. И с работы. И из отношений.

— А я тебе говорила, что никому ты здесь не нужна! — злорадствует мачеха, оказавшись позади меня. Шепчет на ухо, чтобы папа не услышал. А он не слышит, возмущенно смотрит на дверь кабинета Севы.

— Я подожду вас в машине! — произносит он, отпустив мою руку. — Жанночка, помоги Элле собраться. У нас важный контракт. Нам на работу надо.