Чтение онлайн

— Хочешь, я убью всех, кто сегодня смотрит на тебя оскорбительно, куколка?

Рафаэла моргает, словно застигнутая врасплох тем, что я заметил.

— Так вот что ты делаешь? Спасаешь меня?

— Спасти тебя, это значит вытащить тебя отсюда, но, к сожалению, я пока не могу этого сделать. Нам нужно задержаться хотя бы на час, иначе мы можем обидеть жениха, а мое предложение очень серьезное.

Рафаэла смеется, как будто не верит мне.

— Ты не можешь убить собственную мать, Тициано.

— Не могу, но наказать ее должным образом будет не так уж сложно, Анна драматична, а я могу быть очень изобретательным. А остальных, всех до единого, я все равно могу убить.

Она смеется еще сильнее.

— Вряд ли кто-то должен быть наказан потерей жизни только за то, что посмотрел на меня, муж.

— Это не в первый раз, — ворчу я, притягивая наши тела ближе друг к другу, хотя знаю, что это будет расценено как неуместное. Пусть говорят. — Все, что мне нужно знать, Рафаэла, это в порядке ли ты или мне пора составлять список. Так или иначе, это твой выбор, как сложится их жизнь с этого вечера и далее.

Рафаэла несколько раз моргает, понимая, что я говорю серьезно, и ее тело застывает в моих руках, на несколько секунд забывая о том, что нужно продолжать танцевать. Я веду ее за собой, не позволяя нам прекратить кружиться по комнате. Я почти вижу, как в ее голове возникают связи, когда ее взгляд становится воздушным, а когда она снова фокусируется на мне, ее брови нахмуриваются.

— Что ты имеешь в виду... Говоря, что это не в первый раз?

Я улыбаюсь и прижимаю наши лбы друг к другу.

— Что, по-твоему, я имею в виду, куколка? Честно говоря, я думал, что ты поймешь, когда я подарил тебе то платье.

Рафаэла задыхается, и я кручу ее вокруг себя, когда этого требует музыка.

— Тициано, — шепчет она.

— Мне нужно начать составлять список, принцесса? — Я повторяю вопрос, потрясенной Рафаэле, когда мелодия, эхом отдающаяся вокруг нас, затихает, и мы замираем, прямо посреди зала, лицом друг к другу.

Моя жена на секунду опускает глаза. Когда она снова поднимает их, то смотрит на меня так, словно видит впервые.

— Нет, давай потанцуем.

— Тогда давай танцевать.

46

РАФАЭЛА КАТАНЕО

— Я думал, ты уже забыла этого старого священника, раз стала замужней дамой.

— Вы еще не так стары, отец Армандо, — протестую я, но беру его руку и целую ее. — Ваше благословение, отец.

Мне было достаточно войти в приход, чтобы почувствовать себя немного спокойнее со своими мыслями. По меньшей мере любопытно, что это место может быть сценой одного из самых постыдных воспоминаний в моей жизни, самого неопределенного и в то же время самого спокойного.

Скамейки пусты, а святые, нарисованные на витражах, выглядят так же мирно, как и всегда. Крест с окровавленным Христом над алтарем остался прежним, но именно я чувствую себя сегодня иначе. Совершенно иначе, чем в прошлый раз, когда я была здесь, хотя чувство, переполняющее меня, не изменилось: смятение.

Именно оно и привело меня сюда. Мне нужно было поговорить с кем-то, кто готов понять меня и не будет придерживаться романтических взглядов на вещи и места, где романтика не уместна.

— Да благословит тебя Господь, дитя мое. Я рад тебя видеть. Ты на исповедь?

— Да, это так, — соглашаюсь я, глядя на пустую церковь. — Я пришла на исповедь.

Отец Армандо слегка наклоняет голову, но затем кивает в знак согласия. Он жестом показывает в сторону ризницы и начинает идти туда. Я следую за ним.

Мне всегда нравилась способность отца Армандо без лишних вопросов определять, когда исповедь нужна, а когда нет. Я сажусь, пока он запирает дверь, и вскоре он уже сидит рядом со мной.

— Что с тобой, дитя мое?

— Я... — Я закрываю глаза. — Я не знаю, — признаюсь я.

Слова Тициано, сказанные на танцполе на той свадьбе, мучают меня уже несколько дней: "Это не в первый раз".

Осознание того, что он говорил серьезно, поразило меня с силой грома. Тициано убивал тех, кто претендовал на меня. Три раза, если я не ошибаюсь, хотя я никогда не слышала о том, что тело Стефано было найдено.

Смерть моих женихов... Зачем это Тициано. Почему? Похоже, это вопрос на миллион евро, который я постоянно задаю себе, когда речь заходит о моем муже. Я не понимаю, почему он ведет себя так, как ведет, и мне кажется, что у меня никогда не будет всех кусочков головоломки под названием Тициано Катанео. Только когда мне кажется, что я начинаю составлять четкую картину, я обнаруживаю, что это лишь малая часть.

— Свадьба... Все было не совсем так, как я себе представляла, — я решаю начать с самого начала. Отец Армандо наклоняет голову, внимая. — Тициано... достойный?

Отец Армандо смеется.

— Это вопрос? Жалоба? Потому что если второе, то я впервые слышу, чтобы жена жаловалась на порядочность мужа. Обычно они приходят ко мне с просьбой о чуде, которое даст им именно это.

Я смеюсь.

— Нет, это не жалоба. Я просто даю вам контекст, отец.

— Контекст для чего?

— Для моей растерянности. Он не такой, как я ожидала.

— А чего ты ожидала?

— Равнодушия, в общем.

— А он не равнодушен?

— Нет, не равнодушен.

То есть равнодушный человек не стал бы убивать за меня? И не стал бы подставлять нас под удар в той самой ризнице. Дело в том, что он никогда не говорит мне полных ответов. Несколько недель назад, когда я спросила его, почему он подставил меня, Тициано был легкомыслен, и я даже поверила ему. Однако теперь, зная, что его попытки помешать мне выйти замуж за другого человека начались задолго до того дня, невозможно не задуматься, был ли он искренен.

Флажки больше не кажутся мне неуважением, а скорее извращенным видом спасения, о котором он заявлял с самого начала. Но почему его это волновало? Зачем он беспокоился?

— Какой он? — Спрашивает священник.

— Я не знаю, отец. Я не могу его понять.

— В любом другом случае я не думаю, что это было бы возможно, но учитывая вашу историю... Ты не пробовала спросить его, дитя мое?

— Не думаю, что он мне ответит, отец. Тициано... Сложный, если не сказать больше.

— А ты простая?