Чтение онлайн

— Вообще-то да. — Отец Армандо смеется, явно не соглашаясь со мной. — Я серьезно, — жалуюсь я.

— Знаю, знаю. Поэтому и смешно.

Я фыркаю.

— Разве не вы должны быть мудрым и разумным голосом?

— Не думаю, что ты пришла сюда слушать, дитя мое. Думаю, ты хотела поговорить.

— Я почти ничего не сказала, отец.

— Если тебе этого недостаточно, не стесняйся, у меня впереди целый день.

— Я не знаю, что еще сказать.

— Тогда вопрос. Ты сказала, что тебя беспокоит, что ты не понимаешь Тициано, что ты не знаешь, чего он хочет. Но чего хочешь ты?

— Я не знаю.

Хотя действительно думала, что знаю.

Уважения. Я хотела, чтобы Тициано уважал меня и требовал, чтобы другие люди уважали меня. Если свадьба на прошлой неделе что-то и доказала, так это то, что мне это удалось. У меня были доказательства еще раньше, когда Тициано сказал Луиджии, что мой приказ должен превалировать над его.

Так почему же я чувствую себя как никогда растерянно?

— Возможно, тебе следует выяснить это.

— Именно для этого я и пришла сюда, отец Армандо, но вы не помогаете.

— Я священник, дитя мое, а не святой. Я не умею творить чудеса.

— Ха, ха, ха, отец. Очень смешно.

— Но, — он снова заговорил, делая ударение на слове. — Я знаю нескольких. Ты пробовала с ними поговорить?

— Не совсем, нет.

— Почему? Ты боишься ответа?

Я пожимаю плечами.

Отец Армандо снова смеется надо мной.

— Мы все испытываем страх, дитя мое. Мы просто не можем позволить ему парализовать нас. Ты знаешь это. Ты одна из самых храбрых девушек, которых я знаю.

Теперь моя очередь смеяться, хотя я не нахожу это смешным.

— Понятно, но зачем это делать?

— Я не говорю тебе делать то, чего ты так боишься или не хочешь, просто позволь себе использовать свою веру. Поговори со Святой. Я могу выслушать тебя, когда тебе это понадобится, но только она и Бог могут дать тебе ответы, которые ты ищешь.

Я опускаю голову, делая глубокий вдох.

— Вы сказали, что не собираетесь давать мне советы сегодня, отец.

— Это ты пришла навестить меня.

— И вы сказали, что скучали по мне, — я поворачиваюсь к нему, обвиняюще сузив глаза.

— И я скучал.

Отец Армандо обнимает меня, и несколько минут я просто наслаждаюсь его твердым присутствием, которое было в моей жизни столько, сколько я себя помню. Религия - важная опора нашей общины, но благодаря человеку, который рядом со мной, для меня она часто была не только этим, но и безопасной гаванью.

— Я тоже скучала по вам, отец. Простите, что я пропадала, дела...

— Я понимаю, дитя мое. Я понимаю, — перебивает он меня.

— Спасибо, отец.

— Не за что. Ты знаешь это.

— Ладно. — Я встаю с его плеча. — А как вы? Как идут дела? Что нового? Приход в чем-нибудь нуждается? Я теперь вроде как супер-сильная.

Отец Армандо откидывает голову назад, смеясь. Редкие волосы по бокам его головы колышутся от этого движения, и я тоже начинаю смеяться.

Он информирует меня о церковных событиях и рассказывает о новом проекте, который он хочет реализовать в приходе в следующем году, ориентированном на детей, которые приезжают с семьями, работающими на уборке урожая.

Я слушаю его и говорю, что, по-моему, Габриэлле этот проект очень понравится. Она придет в восторг. Моя подруга не религиозна, но я думаю, что она будет в восторге от идеи помогать детям.

После обеда я провожу время в церкви, разговариваю с отцом Армандо, а затем помогаю ему навести порядок в ризнице. Это хорошо. На несколько часов в моей голове затихает суматоха, и когда я пересекаю церковный проход, чтобы уйти, я улыбаюсь.

По крайней мере, до тех пор, пока не сталкиваюсь с мамой, проходящей через ворота на тротуар. Лицо у нее красное, как будто она бежала сюда всю дорогу.

— О, хорошо! Ты все еще здесь. — Говорит она, задыхаясь. — Луиджия не хотела меня отпускать, представляешь? Мне пришлось ждать, пока закончится моя смена. Я боялась, что не успею до твоего ухода. Пойдем, пойдем, — говорит она, обхватывая мою руку. — Нам нужно о многом поговорить.

Она начинает идти, практически затаскивая меня обратно в церковь, но я делаю всего несколько шагов, прежде чем упираюсь ногами в землю.

— Рафаэла! — возмущается она, едва не споткнувшись.

— Я не собираюсь возвращаться внутрь, — предупреждаю я. — Я ухожу.

— Что значит уходишь? — Возмущенно спрашивает она, словно это дерзость с моей стороны - так отмахнуться от нее. — Я уже несколько недель хочу поговорить с тобой, но твой телефон сразу же переключается на голосовую почту. Полагаю, они сменили твой номер в целях безопасности? А Луиджия просто не передает мои просьбы навестить тебя и не позволяет мне навестить тебя. Где такое видано, чтобы мать не могла навестить собственную дочь? Нам нужно поговорить о том, когда я смогу перестать работать на кухне. Ты, должно быть, уже спросила Тициано, но приказ еще не дошел до Луиджии, я спрашиваю каждый день...

Я высвобождаюсь из ее руки и закрываю глаза, делая глубокий вдох, но мама настолько погружена в свои грезы, что, кажется, даже не замечает этого.

— Мама! — Восклицаю я, и только тогда она замолкает. — Мой номер не изменился, и Луиджия передала твою просьбу о визите. Это я не ответила.

— Что ты имеешь в виду?

Она моргает, и когда до нее доходит, что именно означают мои слова, ее лицо краснеет совсем по другой причине.

— Ты маленькая неблагодарная сучка!

— Осторожнее, — предупреждаю я сквозь зубы. — Мой муж не склонен проявлять особую милость к людям, которые меня обижают.

Глаза матери расширяются, и она делает несколько шагов назад.

— Ты мне угрожаешь?

— Я предупреждаю тебя, — поправляю я.

— Как ты смеешь... Как ты смеешь?

— А что я посмела, мама? Отказалась видеться или разговаривать с женщиной, которая всегда относилась ко мне как к товару? Которая видела, как ее муж обещал отдать меня замуж за мужчин в три раза старше меня и молчала? Которая велела мне молчать и ждать, пока все закончится, пока наряжала меня невестой для человека, известного торговлей женщинами?