Чтение онлайн

Наталья еще раз внимательно вгляделась в собственное отображение в зеркале. Как ни странно, после дрянного мыла кожа сияла свежестью, а волосы на ощупь казались мягкими и легкими. Жаль, фена нет, придется ждать, пока сами высохнут. Хотя это еще полбеды, вот когда тонировка начнет сходить – тогда уж точно полная катастрофа.

Свой естественный, русый цвет Наташа всегда терпеть не могла считая его самым неприглядным из всех возможных цветов, существующих в природе, а посему постоянно тонировала волосы в золотисто-блондинистый оттенок. Плюсом такого метода окрашивания был эффект натуральности и абсолютная безвредность, но минус заключался в том, что краска быстро сходила, и тонировку приходилось обновлять чуть ли не каждую неделю. А где здесь, в этой Богом забытой дыре, найти салон для даной процедуры?… Эх, куда ни кинь – везде клин.

В совершенно расстроенных чувствах Наташа, завернутая в предоставленный ей бабой Верой ветхий халат в клетку, вышла из ванной, и побрела искать ту самую бабу Веру. Обнаружила она ее на кухне, старушка сидела за столом вместе с сыном Владимира Тимофеем, и разливала нечто из глиняного кувшина по деревянным кружкам. Завидев Наталью, женщина радостно приветствовала ее:

– О, а ты как раз воврэмя, мы з Тымком самэ собыралыся завтракаты. Присидай до нас, ты ж навэрняка голодная, и не прочь подкрепыться.

Наташа засомневалась: с одной стороны, ей очень хотелось кушать, но с другой – сможет ли она есть то, чем ее станут кормить в этом доме-«грибе»? И все же рискнуть стоило, ибо голод, как известно, не тетка, и даже не сводная сестра.

– Что ж, пожалуй, я с удовольствием, – согласилась Наталья, и осторожно присела на краешек свободного стула, ясень пень деревянного. – Тимофей, а ты часто здесь бываешь? – обратилась она к мальчишке, чтоб не играть в молчанку. – И где твой папа? Когда не проснусь, вас все дома нету, я одна. Неосмотрительно так оставлять дом без присмотра, – не сдержалась от замечания.

– Так шо ж у ных красть-то, – ответила вместо паренька баба Вера. – Тут ни в кого нэма шо красть. Ни брыльянтов, ни золота не держымо. В селе все свои, и у всех все одынаковэ, зариться нема на шо. Тай не таки у нас люды, шоб посягать на чужое.

– Тобишь вы хотите сказать, что здесь все всем доверяют, и никто не запирает двери на замок?! – не поверила Наташа.

– А то, – одобрительно кивнула баба Вера, и сунула девушке под нос кружку с чем-то белым.

– Это что? – с подозрением осведомилась Наталья, недоверчиво вглядываясь в жидкость.

– Так молоко козячэе, – «обрадовала» ее женщина, и стала припрашивать: – Ты пей, пей, молоко добрэ, свеженьке, шойно с под козы.

Наталья еле сдержалась, дабы брезгливо не скривиться.

– Спасибо, но я как-то молоко не очень…

– Та ты шо, знаешь, якэ воно полезнэ! – не отставала баба Вера. – А смачное – не оторваться!

– Да я верю, верю, просто… У меня организм молоко не принимает, – выкрутилась Наташа. – сразу так скручивает, что свет не мил.

– А, ну то бувает, бувает, – «повелась» бабка. – Тоды я тебе налью киселя, малинового, сама робыла, все натуральнэ и, як говориться, без ГМО, – засмеялась женщина, подмигивая.

На кисель Наталья согласилась, но когда к киселю ей предложили оладьи со сметаной, она снова испугалась.

– Извините, но я не ем такую тяжелую пищу, от нее фигура портиться, – отказалась она.

Баба Вера всплеснула руками.

– Во комедия, фигура портыться! Да на шо она сдалася, та фигура, когда жизнь не в радость? А яка радость от жизни можэ быть, когда и покушаты по-человечески не можна?

– Зато красота не испортится, – парировала Наташа.

– Боженьку мылый, а шо толку с той красоты?

– Ну, чтоб нравиться мужчинам, да и не только, необходимо всегда быть в форме, – озвучила прописную истину Наталья, потягивая вязкий, и, надо отдать должное хозяйке – неимоверно вкуснющий кисель.

– Мужчинам, – передразнила ее баба Вера, правда по-доброму. – А чы стоят того эти мужчины? Можэ, я и старая уже, дурная, ничого не понимаю в теперешних нравах молодежи, но я в свое врэмя тожэ немало чого пережила-перевидала, и шось тай в этой жизни знаю. И от шо я тебе, красавица, скажу: якшо мужык – нормальный, справжный, то он будэ любить тэбэ не глядя на все твои недостатки. Якшо ж он ни рыба, ни мясо, одна видимость, то тут хоть лбом о стенку разбейся шоб стать королевой красоты – однаково в гречку стрыбаты будет и на других баб заглядываться. А все потому, шо настоящего мужика подле бабы держит настоящая любов, а настоящая любов не зависит от длинны ног, размера бюста, али лишних килограммов. Конечно то не означает, шо трэба полностью плювать на себя, и превращаться в клушу в бигуди и засаленном халате, но и трястыся над каждым граммом, морщиной, или прыщиком глупо и бессмысленно.

Слегка отдающая пафосом речь баба Веры на миг заставила Наталью задуматься над смыслом ее слов. Действительно, не исключено в них есть некая доля истины? Вот взять хотябы Наташину ситуацию. Она все годы замужества усердно «работала над собой», не вылезала из салонов красоты, мучила себя строгими диетами, а Борис все равно «стрыбал в гречку», и, скорее всего не единожды. Так стоила ли, как говориться, игра свеч?

– От я в свое врэмя понятия не мала, шо такое диеты эти ваши, пиллинги, лифтинги, макияжи-визажи, – продолжала тем временем баба Вера, удивляя Наташу своими познаниями в области достижений современной косметологии. – И шо? Не вмерла же. И даже замуж вышла удачно, и мужа мне Бог даровал такого, шо многым и не снылося. И заботливый, и верный, и работящий, но главное любил мэнэ так, шо я порой сама не верила своему счастью. И я його любила, и никакие глупости на подобу лишних килограммов нам в этом не мешали. А все потому, шо любов, истинная, это шось гораздо больше… физиологии, – завершила она с неким вызовом.

Наталье только и оставалось, что молча поражаться этому драматическому «выступлению». С одной стороны баба Вера, казалось бы, говорила банальные, избитые вещи, вроде как давно устаревшие, но с другой стороны… Почему-то они затрагивали за живое. Причем больше, чем Наташа могла предположить или допустить. И от этого ей сделалось как-то не по себе и немножко грустно. Потому, дабы разогнать некстати нахлынувшие эмоции, она решила «переключить» старушку на другую тему.

– Скажите, пожалуйста, а давно вы здесь живете?

– Так всю жизнию, поди, все 79 лет уже, – с некой гордостью ответствовала баба Вера.

«Значит, ей 79? Солидно», – подумала Наташа, но вслух произнесла другое.

– Но как же так? Если вы родились и выросли в России, почему же тогда вы разговариваете с таким сильным украинским уклоном? – не находила она связи.

– Так то ж батьки мои украинцами чистой воды были, чы точнее сказать – крови, просто так разпорядылась судьба, что их занесло в эти края, тут они и остались. Но воспитывалы меня в духе родных традыций, учылы любить родну мову, вот я и выросла наполовыну москалькой, наполовыну хохолкой, – усмехнулась старушка.

– А этот поселок ваш, он всегда был таким… необжитым?

– Да ты шо, колысь знаешь яка то булла деревня большая и богатая, сколько народу тут обытало, яка жизния кипела! Но… – бабка разочаровано развела руками, – со временем все помалу сталы перебираться в разные города – в поисках лучшей доли, особенно скушно стало молодежи… В итоге осталысь только самые прожженные и верные своей земле. В основном таки ж старыкы, як и я.

– А Владимир? Он ведь еще такой молодой мужчина, тем более – с маленьким сыном, его то что здесь держит? – не удержалась от дано мучавшего ее вопроса Наташа. – Вы не подумайте, я не имею ничего против вашего поселка, так вы же сами сказали, что вся молодежь отсюда сбегает, и как-то немного странно…