Чтение онлайн

Через десять минут все находящиеся в огромном зале аэропорта засияли подсветками своих мобильных телефонов. А через пятнадцать минут выяснилось, что связи с землей нет, вообще никакой. Нет ни мобильной связи, ни интернета, ни вообще никакого сигнала. Люди заметались, попытались обратиться к представителям авиакомпаний, и тут оказалось, что тех и след простыл. Огромное количество вмиг осиротевших, брошенных в темноте людей! И их количество все увеличивалось: ведь аэропорт перестал пропускать зарегистрированных в свои недра зоны дьюти-фри, а во вращающиеся двери прибывали все новые и новые пассажиры. Через полчаса внутренность аэропорта начала напоминать общественный транспорт в часы пик. Вот только остановок не было, и никто не выходил, а все только входили, переспрашивая друг у друга: что происходит, когда это закончится и что с вылетами.

А еще через полчаса ниоткуда появился человек в оранжевой рабочей желетке с рупором в руках, кричащий во все стороны:

– Расходитесь по домам. Аэропорт закрыт!

Какая прелесть! Это какой-то кошмарный сон! Я еще дома, сплю и на пьяную голову мне снится всякая гадость. Но она действительно стояла перед все еще погасшим табло. Ее мобильный действительно не реагировал. И было совершенно не понятно, что делать. Подумав еще немного, Марина подхватила свой огромный чемоданчик и пошла вдоль всего аэропорта в поисках стойки своей авиакомпании. Видимо именно в этот момент основная масса людей тоже очнулась от шока и приняла то же самое решение, потому что у Марины создалось ощущение, что она попала в самый эпицентр броуновского движения. Люди шли одновременно в разные стороны. Марина прилагала усилия, пролагая себе дорогу, удерживая каждую секунду норовящий выскочить из руки чемодан, который пинали все проходящие мимо, и стараясь не сбиться с пути. Ориентироваться в плотной толпе можно было только по высоким окнам аэропорта, в которые проникал тусклый серый свет пасмурного декабрьского дня.

Марина умудрялась сквозь спины людей читать названия авиакомпаний: С-семь, Трансаэро, Аэрофлот, Ю-Тейр, Австрийские авиалинии, Бритиш аэрлайнз, Люфтганза, Катар аэрлайнз, Японские авиалинии, Швейцарские авиалинии... Ни одного представителя, все стойки пустые. Только белеют таблички: у кого-то технический перерыв, у других просто телефоны московского офиса, у третьих вообще ничего.

Марина кое-как доползла до своей авиакомпании, постояла возле таблички с телефонами, пообщалась с такими же несчастными пассажирами, пооглядывала аэропорт с надеждой, что все же этот кошмар закончится и сейчас электричество появится. Но... увы!

***

О том, как добираться домой, задумалась только выслушав душераздирающие истории несостоявшихся пассажиров ее рейса: ни одного такси нет, на подъезде к аэропорту страшная пробка, аэроэкспресс не работает по причине отсутствия электричества. Н-да! Обложили со всех сторон! Марина смотрела по сторонам и не могла понять: как такое могло произойти в двадцать первом веке!

Это потом, добравшись с горем пополам домой (сначала выстояв двухчасовую очередь на автобус из аэропорта до ближайшей станции метро, потом на метро - наверное впервые за лет семь), включив компьютер она увидела новости о ледяном дожде, о поваленных деревьях и о том, что аэропорт Домодедово вместе со всей деревней остался без электричества полностью. Новости-то были, а вот что делать было совершенно не понятно. Сайт Домодедово и не думал открываться, как будто делал вид, что его вообще никогда не существовало. На ее звонок по телефону, записанному в аэропорту у стойки авиакомпании, приятный женский голос сообщил на двух языках, что офис авиакомпании работает с понедельника по пятницу с 9 до 18 и вежливо предложил звонить в указанные часы. И что, простите, делать сейчас, в воскресенье, в пять вечера, замерзшей уставшей и ничего не соображающей женщине?!

– Ты что делаешь в онлайне?
– Лилька появилась в скайпе.
– Ты же должна быть в самолете и мирно лететь над Атлантикой?

– А я вот сижу дома, - преувеличенно бодро ответила Марина.

– Ничего не поняла! Ты что в самолет не села? Опоздала?

– Не! У нас форс мажор. Ледяной дождь, Домодедово закрылся. Света нет, когда дадут никто не знает.

– Как то есть никто не знает? А как же рейс? Что говорят? На когда перенесут?

– Кто говорит, Лиль? В аэропорту срочно не осталось ни одного служащего, только пассажиры ходят и друг у друга пытаются хоть что-то выяснить...

– А авиакомпания?

– На стойке табличка: технический перерыв, а автоответчик московского офиса просит звонить в рабочие часы с понедельника по пятницу. Вот сижу, думаю, что делать...

– Джейк!
– разорвалась Лилька своим звучным голосом.
– Дорогой! Марина не улетела! В Москве какой-то дождь и неразбериха! Что делать?
– чуть не плача. Послушав мужа и вернувшись к Марине, уже спокойным голосом продолжила: - Ты самое главное не отключайся. Сейчас все решим! Что, дорогой?... Марин, скинь свой билет мне на электронку, сейчас Джейк все решит.

Где-то в глубине дома слышался голос Джейка, говорившего по телефону видимо с авиакомпанией:

– ... сестра моей жены... я уже несколько раз продиктовал вам все данные... вы обязаны предоставить мне ... я гражданин Соединенных Штатов!... это безобразие, что ваш офис в Москве не работает в чрезвычайных ситуациях! ... Это неприемлемо... Да, хорошо... Да, я буду ждать...

– Ага, милого вывели, значит скоро все решиться, - усмехнулась Лилька.

– А ты чего такая веселая?

– Прикольно! Форс мажор! А то мы тут сидим в своей деревне и даже голос ни на кого не повысишь, все такие вежливые, аж противно. А тут в России такое, можно душу отвести - улыбалась Лилька.
– Да, солнышко!
– тут же отозвалась она на голос Джейка. Пообщавшись с мужем какое-то время: - Значит так: авиакомпания, конечно, приносит свои извинения, но вылет не состоялся не по их вине, в Москве нелетные погодные условия. Тебя перебронировали на завтрашний рейс, билет с посадочным местом тебе сейчас Джейс вышлет на электронку, они ему должны скинуть в течение пяти минут. Из-за форс-мажора просят тебя быть в аэропорту на регистрации не за два часа, а за три часа.

– Да хоть за пять, - ответила Марина.
– Лишь бы улететь!

– Так, они включили Джейку бесплатную отслежку завтрашнего рейса. Нам сообщат, как только ты появишься в аэропорту, и будут сообщать о состоянии рейса каждый час электронной почтой. Так что вещи не распаковывай, завтра вылетаешь! Я тебе сейчас напишу все наши мобильные телефоны, на всякий случай. Адрес у тебя наш есть. Вдруг что-то еще случиться уже здесь в Америке, подходишь к любому американцу и просишь позвонить, денег не вздумай предлагать, я тебя знаю, здесь все на контрактах, так что твой звонок будет бесплатным. Но мы тебя будем отслеживать. Так что больше случиться ничего не должно.

***

На следующий день, снова приехав в аэропорт, Марина надеялась, что на этом ее приключения закончатся. Благополучно сдав багаж и пройдя паспортный контроль, она подумала, что самое страшное позади: раз пустили в дьюти-фри, значит, самолет унесет ее на берег по другую сторону океана.

И попала в новый кошмар!

В зоне дьюти-фри в прямом смысле яблоку некуда было упасть. Люди сидели, лежали на полу, уставшие, вымотанные, жалующиеся друг другу на судьбу. Кто-то застрял еще со вчерашнего дня. Кого-то авиакомпания вызвала сегодня рано утром, вселив надежду быстро улететь, но увы, все до сих пор парились в здании аэропорта. И именно парились! Кондиционеры, вентиляция не работали. Оповещение о рейсах отсутствовало. Табло жило своей жизнью. К Марине прибились несколько женщин из очереди к стойке регистрации. Они встали в кружок, поставив сумки в центр и стали ждать. Через час все сняли верхнюю одежду, а через два разулись. Время от времени кто-то присаживался на корточки, давая уставшим ногам отдых, но вокруг сновали туда-сюда толпы народа, так что, если стоя можно было уклоняться от локтей, сидя на корточках, это делать было сложно. Хотелось пить, но всю воду в кафешках раскупили, туда все равно выстраивались длиннющие очереди за тем, что осталось: пивом, какой-нибудь едой, пусть втридорога, зато хоть что-нибудь. Периодически поднималась паника, что они не услышали номер выхода и самолет улетел без них, тогда посылали гонца, который возвращался ни с чем, потому что ни одного представителя авиакомпаний не было. Наконец, пришла новость, что в туалете еле-еле слышно, как объявляют выходы на рейсы. Установили очередь дежурств в туалете. А там уже было не протолкнуться от всех, кто пытался расслышать свой заветный номер рейса. В конце концов, спустя пять часов их рейс все-таки объявили, и они пробрались на другой этаж к выходу.

Как хорошо было оказаться на борту, расположиться в кресле и с надеждой поглядывать на часы, в ожидании вылета! Марина с интересом поглядывала в иллюминатор, наблюдая, как самолет поливают специальными антизамерзающими жидкостями. Тут же пронесся слух по самолету, что жидкость эта действует только полчаса и если им не дадут взлет, то они застрянут, потому что их снова нужно будет поливать жидкостью. Но взлет им видимо дали, потому что самолет поехал по полю и вскоре взлетел. Спустя полчаса оказалось, что на борту нет горячей еды, напитки ограничены и достанется по одному бутерброду на пассажира. Началось братание русских с иностранцами. Первые начали доставать скромные припасы, половина из которых откровенно пропала и попахивала нездоровыми запахами. Стюардессы начали преждевременно носить пакеты для мусора, ненавязчиво предлагая избавляться от испортившихся продуктов. Наконец все устаканилось, все угомонились, угрелись на своих местах и заснули. Все были так измотаны, что практически никто не смотрел фильмы, салон погрузился в полумрак, тишину и покой - сон.

Спустя девять часов, пролетевших незаметно, народ зашевелился, начались разговоры, сборы. Мягкое приземление, но из-за всего пережитого не осталось сил порадоваться прилету в Штаты, тем более впереди еще ожидал стыковочный рейс, на который Марина естественно опоздала.

На выходе из самолета ждала команда авиакомпании, выдававших листки-требования возврата утерянного багажа - оказалось, что самолет улетел из Москвы вообще без багажа. Только спустя несколько дней Лиля и Марина узнали через Джейка, что так как в Домодедово не было электричества, сканеры не работали, и командир отказался взять на борт непросвеченный багаж.