Чтение онлайн

– Дура, что ли? – вырвалось у Марго. – Хотя я не удивляюсь. Ты в детстве даже на «Поле чудес» письма писала. Все ждала, когда усатый дяденька тебе маленькую библиотеку подарит. А он тебе ни разу не ответил, конечно. Но президент – это же совсем другое дело. Он-то серьезный мужчина.

– Тогда я напишу президенту, – уверенно сказала Камила.

Марго расхохоталась.

– Ты у меня такая смешная, – сказала она. – Вроде бы взрослая, а все веришь в чудеса. А вообще… – Марго на секунду задумалась и сказала: – Напиши, если хочешь. Думаю, именно тебе он ответит. Вот кого-то там он бы, может, и проигнорировал, но тебе точно ответит.

– Почему ты так думаешь? – улыбнулась Камила.

– Потому что таким искренним глупышкам, как ты, люди, как правило, верят и помогают.

– Тогда поехали домой. Я ему сегодня письмо отправлю.

Марго засмеялась и даже покачала головой, как это обычно делают люди, когда встречаются с безнадежным случаем. Когда они приехали домой, Марго вытащила из своей папки, где она хранила все документы, два белых чистых листа и дала их дочери.

– Больше у нас нет чистых листов, так что постарайся с первого раза правильно все написать или напиши сначала черновик, – сказала Марго.

Камила села за письмо. Ушел целый час, прежде чем она нацарапала от руки письмо, стараясь писать разборчиво, полупечатными буквами, выводя ясно каждое слово, с силой нажимая на бумагу. Вот каково было его содержание:

«Уважаемый президент! Меня зовут Камила Пан. Мне шестнадцать лет. Совсем недавно мы переехали в Россию из Средней Азии. Мои родители – Маргарита Мун, отчим Алексей О и покойный отец Лазарь Пан – сделали для меня все, чтобы я училась и стала врачом. Ради меня и моей мечты мы всей семьей переехали в Россию, зная, что именно тут есть достойные учебные заведения, которые смогут дать мне достаточно знаний, чтобы я смогла стать хорошим врачом. Сейчас мы живем в деревне в Волгоградской области. Я учусь в десятом классе. Близится тот день, когда все мои одноклассники смогут выбрать любую профессию, но лишь для меня одной дорога сейчас закрыта. Причиной, по которой я не могу поступить в медицинский университет, служит отсутствие гражданства Российской Федерации. Я понимаю, что есть законы и правила процедуры получения гражданства. Они справедливы и распространяются на всех одинаково. Законы эти я уважаю и чту. И буду чтить не меньше, когда стану гражданкой России. Я пишу Вам, уважаемый президент, по одной лишь причине. Я прошу Вас ускорить процесс получения российского паспорта, чтобы я после школы смогла поступить в высшее учебное заведение, как и все дети. Обратиться за помощью мы можем только к Вам, и надеюсь, что вы не откажете. Благодарю вас заранее».

Далее стояла дата и подпись.

– Давай я отнесу на почту, – предложила Марго.

– Ты сама отнесешь? – удивленно спросила Камила.

– Конечно. А то ты еще неправильно конверт заполнишь.

– И ты не боишься, что тебя там засмеют на почте?

– Пусть смеются. Мне почему-то именно сейчас абсолютно все равно.

4

Через четыре месяца ожиданий пришло ходатайство от главы государства, которое попало в руки местного депутата. Он и помог семье Камилы начать сложную процедуру получения гражданства. Был произведен выезд из России в ближайший город Казахстана Атырау, и тут же Марго со всем семейством въехала обратно. И тут все закрутилось как бешеная карусель: получение временного проживания, заявления, ксерокопии, свидетельства, различные подтверждения, постоянные очереди то к нотариусу, то в паспортном столе, бесконечные походы в больницу на медосмотр, завтраки и обеды на ходу, постоянная беготня по городу в самый разгар лета, поиски то одного, то другого казенного дома, бессонные ночи ожиданий, взятие отпечатков пальцев, оплата госпошлин, фотографии и снова ожидание, личная подпись черными чернилами. После того как вся семья прошла семь кругов ада, им наконец-то выдали паспорта в красной обложке. Марго даже плакала, а вместе с ней и Камила. Было столько радости, что, наверное, хватило бы нескольким людям на год. Вся эта процедура заняла без малого четырнадцать месяцев. В это время девочки уже учились в выпускных классах. Аннель решила после сдачи экзаменов и получения аттестата уйти из девятого класса, чтобы начать карьеру парикмахера. Для Камилы же настал очень ответственный момент. После школы она шла прямиком в библиотеку, чтобы позаниматься биологией, изучая и конспектируя все разделы по очереди. Многие книги не выдавались с собой, поэтому она стала частым гостем в читальном зале. К тому же в библиотеке заниматься было очень удобно, так как дома все равно не было для этого места. Усердные и беспрерывные занятия привели к тому, что скоро Камиле стали сниться папоротники и лишайники, разраставшиеся в огромные деревья, занимавшие все сознание. Раздел ботаники был для нее особо интересен и в то же время очень сложен. Вскоре Камила поняла, что прошла все разделы, кроме генетики, которую без посторонней помощи понять была не в силах. Ольга Константиновна теперь всецело отдавала себя занятиям со Светой, а к Камиле она снова охладела. Камила слонялась вдоль стен школы, не зная, как выйти из сложившейся ситуации. Учителя биологии в их деревне больше не было. И вдруг в начале третьей четверти в их село приехала молодая пара – муж и жена, недавно окончившие университет и прибыла в деревню на практику. И, к большому счастью Камилы, они оказались именно преподавателями химии и биологии. Молодую учительницу звали Наталья Геннадьевна. Как только Камила узнала об этом, она отправилась прямиком к ней за помощью. После короткого разговора они пришли к соглашению. Наталья Геннадьевна будет заниматься с ней каждый вечер у себя в квартире. За свои уроки она запросила плату вдвое ниже, чем Ольга Константиновна. Но для Камилы и это оказалось приличной суммой, которую она не посмела просить у родителей. Придя домой, она поговорила с Марго. Камила знала, что мама копила деньги, чтобы купить ей и Аннель куртки и сапоги на зиму. Она попросила, чтобы Марго отдала ей деньги на новые сапоги и куртку. Камила горячо заверила маму, что не нуждается ни в том, ни в другом. Она лучше будет донашивать свои старые сапоги.

– А куртку я постираю, залатаю и смогу проносить еще год, – сказала Камила.

– Но ведь тебя засмеют одноклассники, – возразила Марго. – Неужели и вправду будешь ходить в этой позорной куртке и старых сапогах?

– Мне все равно, – твердо ответила Камила. – Пусть смеются.

– Но куда ты хочешь потратить эти деньги?

– Деньги я потрачу на репетитора. Этой суммы мне хватит, чтобы подтянуть генетику и подготовиться к экзаменам.

Марго покачала головой. Такой сумасшедшей девочки в их семействе еще ни разу не водилось. Одно не могла понять Марго: почему именно у нее родился такой странный ребенок? Ведь всем девочкам в их клане прививались семейные ценности, чтобы потом рано выдать замуж. Такой должна быть жизнь у нормальной корейской женщины. Незачем девочкам много учиться и строить карьеру. От этого одни проблемы. Но что делать, если процесс уже был запущен? Марго пришлось согласиться.

Итак, Камила начала свои занятия по генетике. Теперь после школы библиотека, где она занималась химией. А после она бежала к Наталье Геннадьевне, жившей, к счастью, недалеко от библиотеки. На своем пути ей приходилось преодолевать огромные лужи, разлившиеся на всю дорогу. Обойти же их не представлялось возможности. В такие дни Камилу спасали резиновые сапожки, и было не так страшно, но когда наступили морозы, она в полной мере ощутила все жертву, которую она принесла ради занятий по генетике. Тонкие изношенные сапоги расклеивались то тут, то там, придавая не просто унизительный вид Камиле, но и нанося огромный вред здоровью. Стопы ее коченели, и под конец дня она уже не ощущала своих пальцев и пяток. Суровый мороз не щадит никого. Порой, выходя из библиотеки, Камила смотрела на заледенелые сугробы, блестящую, как зеркало, дорогу и все нашептывала себе как молитву: «Не переживай, – говорила она себе, – тут совсем близко. Ноги твои уже и так окоченели, и ты даже не почувствуешь, как они начнут замерзать. Ты дойдешь до Натальи Геннадьевны, а у нее очень тепло. Так что ног ты точно не лишишься». Так говорила она себе и ступала на обледенелую дорогу. Колючий мороз пробивался через старую куртку и слабые швы ее старых сапожек. Стопы промерзали так сильно, что острая боль сковывала даже ее внутренности. Боль от обморожения была похожа на то, как если бы ее кости на ногах были переломаны, но она продолжала идти. Пожаловаться кому-либо она, конечно же, не могла. Тем более маме Камила бы ни за что это не рассказала: начался бы скандал, который закончился бы тем, что ей купили бы новые сапоги. Тогда бы ей пришлось забыть о занятиях с Натальей Геннадьевной. Поэтому по ночам, когда никто не видел, Камила делала сотую попытку склеить подошву, которая через два дня снова отклеивалась. Зима, как назло, была свирепой и тянулась целую вечность. Держаться Камиле было с каждым днем все сложнее. По вечерам она сидела в бане и, погрузив свои распухшие от мороза ноги в таз с горячей водой, пыталась себя подбодрить и утешить. Вскоре Камила стала замечать, что ее большие пальцы приобрели странный мраморный оттенок, который усиливался с каждым днем. Покалывание, онемение в стопах вскоре ушли. Мраморность кожи сменилась покраснением, а покраснение сменилось синюшностью. Однажды она надавила на ноготь и вдруг обнаружила, что больше не чувствует своих пальцев. Страх и ужас обуяли ее. Неужели она лишится пальцев? Неужели эта ее мечта стоит таких мучений? Может, просто прекратить всю эту ерунду и стать журналистом? Вот с литературой у нее никогда не было проблем. Писать она любила еще с детства. Ее стихи часто выигрывали в школьных конкурсах, а статьи, которые она писала, обязательно печатали в местных газетах. Может быть, просто стать тем, кем легче стать? Вопросы эти начали мучить ее каждый вечер, но на следующий день все повторялось. Камила как заколдованная шла в школу, потом в библиотеку, а потом к репетитору. Ноги отказывались ей служить, и она из последних сил балансировала, чтобы не сорваться в истерике из-за всей этой безвыходности. Порой Камила шла по дороге и чувствовала, как ее словно электричеством било по ногам, отчего все тело кидало в дрожь. Боль была настолько нестерпимой, что слезы, помимо ее воли, брызгали из глаз и тут же от трескучего мороза застывали на ее щеках. «Скоро зима закончится, – шептала она себе сквозь слезы. – Все наладится. Вот уже и паспорт есть. Неужели я не выдержу какого-то мороза? Разве это сломает меня? Я вытерплю. Весной Наталья Геннадьевна снова уедет в город, поэтому мне нужно заниматься усердно, пока она здесь. Что там эти пальцы? Зато потом мне будет легче. Мне непременно станет легче. Непременно. Все будет хорошо. Ты справишься. Завтра будет легче. Завтра обязательно станет легче. Дотерпи только до завтра». Каждый день Камила вела вот такой утешительный разговор с собой, ступая своими обмороженными ногами и плача от боли. За такими рассуждениями и прошла вся зима, но весна все еще не торопилась. До середины марта, как назло, стоял мороз. Каждую ночь Камилу мучила сильная боль в стопах, и она беззвучно плакала в темноте.

Когда же физическая боль все же сломила Камилу и она решила, что уже больше никуда ходить не будет, вдруг будто бы по велению небес стремительно в деревню ворвалась оттепель. Солнце стало пригревать так сильно, что уже за неделю сошел снег с дорог и даже кое-где начала просыхать земля. На весну у Камилы уже имелась хорошая обувь, доставшаяся ей от двоюродной сестры. На этом, казалось, ее мучения должны были прекратиться. Но боль не отступила. Камила все равно не могла ступать по твердой земле, не искажая лицо от пронзительных мучений. Последствия дали о себе знать в короткие сроки. На большом пальце левой ноги разрослось воспаление. Чувствительность вернулась, но не полностью, а самое ужасное было то, что под ногтем начал скапливаться гной. Пряча от всех свой безобразный палец, Камила пыталась лечиться дома, но все было безуспешно. Пульсирующая боль начала переходить на всю стопу. Не в силах больше терпеть эти мучения, Камила отправилась в больницу, соврав родителям, будто у нее загноился палец из-за того, что она выдернула неосторожно заусенец. В больнице ее тут же направили в хирургическое отделение. Там под местным наркозом ей полностью удалили омертвевший ноготь и промыли от гноя мягкие ткани. На этом все мучения закончились, а Камила осталась без ногтя и с деформированным пальцем. Но даже эта потеря не была воспринята Камилой слишком серьезно. Радость от хороших оценок и успешная сдача всех контрольных перекрыли все то отчаяние, через которое она прошла. Ситуация не менялась только с математикой. Вера Геннадьевна упорно продолжала выводить ей четвертные тройки. Всего одна тройка могла снизить ее общий балл, а это сыграет с ней злую шутку во время общего конкурса при поступлении в университет. Каждый балл был на счету.

Время близилось к экзаменам. В этот год выпускники должны были сдавать государственный экзамен по математике в обязательном порядке. Экзамены были пугающими. Задания, которые они решали на пробных тестах, казались инопланетными иероглифами. Но было в системе единого экзамена кое-что хорошее: если учащийся за все время учебы имел шаткую тройку, но, по единому государственному экзамену получал хорошую отметку, то в аттестат выставлялся бал в пользу ученика.

Как-то раз Вера Геннадьевна снова вызвала Камилу к доске решить уравнение. Подобные уравнения Камила решала дома много раз. Выйдя к доске, она переписала начальное условие и приступила к решению. Как обычно, она начала с раскрытия скобок и подсчетов в уме. Когда же она приступила в уме складывать одно трехзначное число с другим, над ней, как и ожидалось, разразился целый поток:

– Что ты там возишься?! Долго я еще буду ждать? Открыла скобки, а дальше что?

Камила продолжала решать, не обращая внимания на ее крики. Она решала это уравнение привычным для нее путем.

– И что дальше? Куда ты дела третье число?! – кричала Вера Геннадьевна ей прямо в ухо.

Сосредоточиться было сложно, но Камила за год привыкла к ее постоянно визглявому голосу, и все же в этот раз она решила сделать по-своему. Она добьет это уравнение, даже если Фрекен Бок будет специально ее отвлекать. Камила закончила подсчет в уме и вписала число, которое у нее получилось.

– Неверно! – словно даже ликуя, вскрикнула Вера Геннадьевна.

Камила тут же стерла число и начала подсчет заново. Не прошло и пяти секунд, как снова на уши начала давить унизительнын слова о том, что она даже такое простое уравнение решить не может, что она собирается дальше делать с такими знаниями, и так далее. Камила весь год по настоянию Марго старалась молчать и не спорить, хотя ей давалось это очень сложно. Но именно сегодня Камила решила снова стать собой. Она со всей злостью нацарапала на доске правильный ответ, поставила точку и, повернувшись к Вере Геннадьевне, гневно вскричала:

– Вы даже не даете мне сосредоточиться!

Вера Геннадьевна словно ждала этого и даже как будто была рада, что наконец-то она сможет всласть накричаться на презренную ученицу.

– Чего тут сосредотачиваться?! Уравнение простое! Я специально не даю тебе сложных заданий.

– Это ваше уравнение я еще дома решила, а здесь вы мне даже не даете время на то, чтобы я могла сосчитать. Вы это делаете специально! – Камила уже тоже начинала повышать голос.

– Ребят, – обратилась она к классу, разводя руками, – разве я не давала ей время на раздумье?