Чтение онлайн

Я слышал, как он чиркает спичкой, и почти чувствовал запах дерьма, которое он курил.

– Ты помнишь Бускотти? Тони Бускотти?

Я его прекрасно знал. Тони "Айсмен" Бускотти, он же "Франкенштейн", он же "Охотник за головами". Большой Тони, как его ещё называли, был вышибалой у итальянцев. Один из главных винтиков в их рэкетских схемах. Собирал просроченные платежи с букмекеров, клиентов ростовщиков и множества других предприятий, которые, как решили макаронники, нуждаются в "защите". Он также был парнем, которому мафия поручала грязные дела. Хладнокровный убийца, Бускотти часто пускал в дело нож. Его характерный почерк: несколько пуль в колени, чтобы покалечить свою жертву, а затем немного работы ножом, чтобы завершить начатое. Это был большой свирепый мужик, наполовину человек, наполовину медведь гризли. Ходили слухи, что он ел сырое мясо. А когда ты почти семь футов[5] ростом и весишь около четырехсот фунтов[6], ты можешь делать все, что захочешь. Самые крутые копы обделывались при упоминании о нём.

Раньше, но не сейчас.

Год назад его обвинили в семи убийствах и отправили в тюрягу на электрический стул. Две недели назад его усадили в кресло, надели забавную шляпу, и немного подзарядили. Теперь он - червивое мясо, но память о нём осталась, как бобовый пердёж в туалете.

– Он мёртв, - сказал я.
– На похороны никто не явился. Трудно поверить, ведь он был таким славным парнем... когда не примерял бейсбольную биту на чьих-то шарах.

Но Томми был не в настроении для шуток.

– Его тело пропало.

Я чуть не пролил кофе себе на колени.

– Исчезло без следа?

– Да, - сказал Томми.
– Я сейчас на кладбище. Тебе лучше приехать. Я думаю, что схема вырисовывается.

Я уже натягивал пальто.

– На каком кладбище ты находишься?

– Харвест-Хилл, - сказал он.

Я всё понял.

5 

К тому времени, как я туда добрался, они уже почти закончили с могилой.

Они выкопали её и обнаружили, что гроб Бускотти пуст, как и мой бумажник, и теперь все стояли вокруг, мрачные, как могильщики. День был цвета грязного белья: тусклый и серый. Вчерашний дождь превратил кладбище в море грязи. Она была повсюду, липла к ботинкам копов, как будто они только что продирались через пастбище Матушки О'Лири.

– Для этой обезьяны сделали специальный гроб, - сказал Томми Альберт. Он швырнул окурок сигары в черную зияющую могилу.
– В два раза шире и длиннее обычного. Всё оплатили анонимно. Ты понимаешь, о чем я, Винс?

Да, я понимал.

Всё было оплачено мафией. Они не действовали в открытую, но всё было и так понятно.

Мы с Томми отвернулись и пошли по грязной земле, лавируя между надгробиями, безлистными деревьями, потрескавшимися плитами. В мрачной тени богато украшенного склепа мы обнаружили еще несколько копателей за работой. Мы добрались туда как раз в тот момент, когда их лопаты ударились о дерево.

Томми посмотрел на меня.

– Эдди Уиск, - сказал он.
– Курьер. Его застрелили три недели назад.

Рабочие смахнули грязь с крышки гроба и открыли его. Им не пришлось открывать защелки, потому что кто-то их опередил. Уиск тоже исчез. На шелковой подушке, где покоилась его голова, виднелся сероватый отпечаток. Но это было все.

Ребята Томми спрыгнули вниз и взялись за поиски отпечатков пальцев.

– Исчез, - сказал Томми и покачал головой.
– Это как-то связано, да, Винс?

– Должно быть.

– Все еще цепляешься за версию с "культом"?

Я вздохнул, взял в рот сигару и зажёг её:

– Я пока ни в чем не уверен.

Я быстро рассказал ему о своём визите в похоронное бюро.

– Думаю, что тот, кто это написал, был здесь прошлой ночью.

– И ты думаешь, что это тот самый Франклин Барр?

Я выпустил дым.

– Просто предположение. Это был его кабинет.

– Я прикажу задержать его. Посмотрим, что из этого выйдет, - сказал Томми.
– А как насчет Марианны Портис?

– Я думаю, тебе пока не следует к ней лезть. Дай мне день или два.

Томми посмотрел на меня.

– Знаешь, в какое дерьмо я мог бы вляпаться, если бы сделал это?
– он покачал головой.
– Два дня. Не больше. Дело начинает попахивать, Винс. Ужасно вонять. На меня давят так, что ты и не представляешь. Я уже отправил патрульных на поиски Стокса.

Стокс был ночным сторожем в Харвест-Хилл. Казалось, никто не знал, где он, и, возможно, он не был связан с этим, но ни Томми, ни я не верили в это ни на секунду.

Заговор? Чертовски верно. Как-то связан с убийством прокурора, ограблением могил и бегством с мертвыми телами в тишине ночи. Но что это была за связь?

– Увидимся, Томми, - сказал я, уходя.

– Куда ты идешь?

– Мне нужно поговорить с одним парнем насчет могилы.

6

Через полчаса я уже был в Маленькой Италии. Припарковался чуть дальше по улице от склада "Францетти и сыновья". Со стороны обычный склад: мебель вносили и выносили из него. Но если у вас имелись связи с правильными людьми, вас могли пригласить в подвал, где итальянцы держат нелегальное казино. Блэкджек, рулетка, кости, игровые автоматы, карточные игры с высокими и низкими ставками - всё что душе угодно. Мафия управляла им и получала долю от всего, что шло вниз. Мафия, в данном случае - это Ловкач Джимми Контерро. Парень, с которым я вырос вместе и который оказался на стороне преступного мира. Я никогда не обвинял его в этом, а он никогда не обвинял меня в том, что я полицейский.

Я знал, что прямо сейчас Берни Стокс, ночной сторож кладбища Харвест-Хилл, был внизу, в казино. И так будет еще минут пятнадцать-двадцать.

Я мог спуститься туда и забрать его в любое время, но я этого не сделал. Я много раз играл у Джимми. Многие копы так делали. Он позволял делать выгодные ставки. Лучше, чем в Вегасе. Играл по правилам. Но я также знал, что Джимми не понравится, если я ворвусь туда и буду грубо обращаться с клиентом. В этом районе не принято поднимать шум, здесь даже копы работали на зарплату.

Так что я сидел в тачке, жуя салями с ржаным хлебом и запивая пивом. Шли минуты. Я покончил с бутербродом, пивом и уже отсидел всю задницу, когда появился Стокс.

Видели бы вы его!

Оглядываясь через плечо и низко опустив голову, он пытался смешаться с толпой. Но у него ничего не вышло. Наверное, то как Берни нервничал и боялся выдавало его и заметить его было просто.

Я позвал его, и он чуть не оставил свою кожу лежать на дорожке.

– Господи, Берни, - сказал я.
– Что случилось? Ты выглядишь не очень хорошо.

– Плохо себя чувствую, - сказал он, скользнув через пассажирскую дверь.

Это был маленький крепыш с носом, похожим на дверной косяк. Нормальный парень, но доверия к нему, как к гремучей змее в трусах. От него несло маслом для волос и дешевым ромом. Его глаза были красными, как заходящее солнце, а лицо не видело бритвы уже неделю или больше.

– У меня свои проблемы, Винс. Ну ты понимаешь? У меня свои проблемы, - он не сводил глаз с зеркал заднего вида. На самом деле, он следил за всем вокруг.
– В наши дни нельзя быть чересчур осторожным.