Чтение онлайн

– Ох, не любишь ты их!..
– широко ухмыльнувшись, то ли упрекнул, то ли одобрил хмельной электрик.
– Я, брат, зна-аю, от меня ничего не скроешь... Вот о ком хочешь спроси - из жильцов! Бывает, человек еще сам о себе чего-то там не знает, а я уже знаю... Насквозь вижу, понял?..

– Я в магазин иду!
– проникновенно сказал ему Алексей и даже предъявил пластиковый пакет.

– Да ладно тебе...
– пристыдил его электрик.
– Час еще до перерыва... Ты вот что лучше... Досталось-то сильно? С виду вроде как и не битый...

– Считай, что не битый, - хмуро признался Алексей.
– Деру дал вовремя. Так, по затылку слегка огрели...

Борька отстранился и оторопело посмотрел на Колодникова.

– И все?
– не поверил он.
– Так ты что, вообще, что ли...

Тут он осекся, крякнул и некоторое время озадаченно крутил башкой.

– Мудрый ты...
– изронил он наконец с некоторой даже завистью.
– А я вот в позапрошлом году в травматологию загремел - как Костик...

– Что... тоже из арки?
– опешив, спросил Алексей.

– А то откуда же!
– Электрик заерзал, и глаза у него малость остекленели.
– Слышь...
– сказал он, сглотнув.
– Там у меня в бендежке еще на донышке осталось. Пойдем примем. Чего ей там стоять!..

Борька уже не однажды пытался заманить Алексея на предмет выпивки в свою таинственную "бендежку" в подвале четвертого подъезда. Этой торжественной церемонии (в каком-то даже роде - посвящению) Борька, видимо, подверг - и давно - всех обитателей двора. Единственным неохваченным жильцом мужского пола, надо полагать, оставался Колодников. Обычно он отвечал электрику вежливым отказом, но уж больно интригующий на этот раз завязывался разговор. Колодников подумал, поколебался...

– Мне ведь еще на работу сегодня...
– неубедительно молвил он.

– Тебе ж к четырем, - напомнил всезнающий Борька.
– Да и что там пить-то? На донышке же, вот столько!..
– И, жалобно наморщив лоб, звероподобный электрик изобразил из правой руки подобие разводного ключа, настроенного на крупную гайку.

– Я ведь еще не каждого к себе приглашу...
– радостно заливал он, пока они шли мимо мусорных ящиков, мимо временно осиротевшей серой "Волги" - к четвертому подъезду.
– Один пить - не могу. Ну не могу - и все! Н-но...
– Борька выкатил глаза и поднял корявый палец.
– Только с хорошими людьми, понял? Взять тебя... Человек умный, образованный... в компьютерах секешь...

Навстречу, разбрызгивая сапожками снежную слякоть, пробежала крохотная девчушка с ярким рюкзачком за плечами.

– А-а, попалась?
– возликовал электрик, страшно разевая щетинистую людоедскую пасть.
– Кто вчера музыкалку прогулял? Смотри, мамке твоей скажу - она тебя живо кверху тыном поставит!..

– Ага! Щаз!
– огрызнулась кроха, даже не остановившись.

– Видал?..
– посетовал Борька, кивнув вслед.
– Ничего уже не боятся. Пороть-то некому...

– Сирота, что ли?
– не понял Колодников и тоже проводил девчушку сочувственным взглядом.
– Безотцовщина?..

– Да нет...
– нехотя отозвался электрик.
– Все есть. Отец есть, ремень есть...

– Так зачем же дело стало?
– спросил Алексей, честно сказать, позабавленный странными словами электрика.

– А так...
– уклончиво молвил тот.
– Некому - и все.

Они вошли в подъезд и спустились по гулкой короткой лестнице, упершейся в железную дверь. "Бендежка" оказалась весьма обширным подвалом, пожалуй, чуть побольше Димкиной комнаты. Стены ее были почти полностью забраны сваренными из уголков стеллажами, на которых чего-чего только не валялось. В многочисленных выбоинах бетонного пола тускло мерцали металлические опилки.

– Садись, сосед...
– Борька указал Колодникову на табурет рядом со слесарными тисками, сам же отомкнул ободранный сейф и поставил на окованную жестью столешницу пустую на три четверти бутылку водки.

– Старухи - не в счет, - изрек он что-то непонятное, продолжая сервировать верстак. Размел опилки, выложил кусок копченой рыбы на промасленном бланке, после чего наполнил всклень две приблизительно равные стопки, стеклянную и пластмассовую.
– Они здесь уже сто лет живут... За сто лет любой дурак смекнет...
– Тут он приосанился и развернул грудь пошире, чтобы виден был клинышек тельняшки.
– За тех, кто в море, сосед!

Алексей выпил за тех, кто в море, и, кашлянув, закусил обрывком копчушки. Хотел вернуть беседу к загадочной Борькиной фразе насчет старух, раз уж тот сам завел об этом речь, но электрик успел заговорить первым. Как всегда.

– Да-а...
– протянул он раздумчиво.
– Вот так... Загремел, значит, в травматологию... Башка пробита - ладно. Бывает. Шпангоуты поломаны тоже... Но у меня же там еще колотые раны на заднице обнаружили!.. А, сосед? Прикинул? Ко-ло-ты-е!..

Алексей моргал. Ход мысли электрика был ему, честно сказать, не совсем понятен. А тот вдруг замолчал и пытливо взглянул на гостя.

– Ты как вообще, Алексей Батькович? Куришь?..

– Вообще курю...

– А я - бросил, - доверительно сообщил Борька.
– Годы уже, знаешь, не те, здоровьишко поберечь надо... Так что извиняй: захочешь подымить - дыми за дверью... А вот давай-ка мы лучше добьем ее, родимую... Чего ей здесь стоять?

С этими словами он разлил остаток водки и произнес еще один тост, тоже как-то там связанный с флотской тематикой. Затем опустевшая бутылка, стопки и даже промасленный листок с рыбьими костями стремительно канули в сейф, где и были заперты на ключ. Верстак вновь принял вполне рабочий вид.

– Ну вот...
– удовлетворенно проговорил Борька, присаживаясь на второй табурет и смахивая последние улики.
– А теперь слушай историю... Пришел это я однажды с работы, борща разогрел. Неженатый еще был, а жил на "алюминьке"... Разогрел, налил... И только это я первую ложку зачерпнул - влетает камень в форточку. И - бац!
– точно в тарелку! Разбить, правда, не разбил, но морда, сам понимаешь, вся в борще. Кладу ложку, утираюсь, выхожу во двор (квартира в нижнем этаже была)... Перед подъездом бабушки сидят на скамейке, вроде как у нас. "Кто?" - говорю. Ну, они показывают... Я смотрю: идут два амбала, причем не спеша идут, будто так и надо. Я разозлился, догнал их - и давай мозги вправлять. Они послушали-послушали, потом обиделись, начали меня бить. А здоровые - летаю от одного к другому, только размахнуться успеваю... Потом думаю: нет. Этак они ведь меня совсем убьют. Побежал, короче... Они - за мной. Догоняют и бьют, догоняют и бьют! Я мимо бабок в подъезд - они за мной! Забегаю к себе - они за мной! Веришь? В квартиру вскочили - до того обиделись... А на стенке у меня тогда коврик висел и сабля... Ну, не турецкая, а такая, знаешь, чуть попрямее... Выхватываю саблю - и на них! Они - от меня! Два квартала гнал! Догонял - и в задницу колол... Хорошо еще дворами возвращался, а то бы точно в ментовку сдали. Иду ощеренный, в руке сабля, с острия кровь капает... Прохожу мимо бабок, а они мне: "Ой, Боря, мы ж тебе не на тех показывали-то... Это мальчишки бросили..."

Борька замолчал и уставил на Колодникова мутновато-синие загадочные глаза.

– Погоди...
– ошалело сказал тот.
– Ты о чем рассказываешь - об арке или... Когда это было-то?..

– Да лет двадцать назад... Даже, считай, двадцать один...
– На людоедских, слегка вывороченных губищах Борьки играло нечто этакое, что при иной внешности собеседника можно было бы назвать тонкой улыбкой.

– А в реанимацию ты когда попал?

– В травматологию, - сурово поправил Борька.