Чтение онлайн

Шутка шуткой, но Айропетяну и в самом деле не с руки сидеть сегодня в вагончике.

Он не может заниматься бумажными делами, когда его друга Коржецкого обсуждают на парткоме.

— В чем же он провинился? — спросила Марфа Посадница.

Жора посмотрел на Яшку, пожал плечами и как-то неопределенно сказал:

— Докладная на него подана.

Яшка потупился и тихо спросил:

— Неужели мои родители постарались?

Жора сморщился, будто от зубной боли, потом махнул рукой и вышел из вагончика.

— Дела, — сказала Марфуша, выжимая тряпку. — В школе на уроках послушаешь, и кажется, что в жизни все так просто и хорошо. И почему только учителя не говорят, что спокойной жизни не бывает?..

Марфуше никто не ответил. В вагончике то и дело звонил телефон. С объектов сообщали: не подвезли бетона, у отделочников пропал кабель… Попробуй отыщи на огромной стройке, куда исчез дефицитный кабель?

Все эти сигналы записывал в журнал Яшка. Но они были обычными, каких за день в штаб поступает десятки. Но вот с компрессорной станции тревожно сообщил мужской голос:

— Отключена электроэнергия. Все работы прекращены. Энергетики ничего определенного не говорят. Товарищи из штаба, помогайте!

Яшка положил трубку и рассказал о звонке ребятам. Марфуша перестала мыть полы.

— Я думаю, нам надо идти к управляющему трестом.

Антошка сам не знал, почему полюбил этого человека с могучим басом и верил, что тот поможет.

Секретарша в приемной управляющего, увидев ребят, оторвалась от машинки и недоуменно спросила:

— Вы к кому?

— К Николаю Ивановичу, — бойко сказала Марфуша. И, заметив удивление в глазах секретарши, пояснила: — По важному делу.

— Николай Иванович скоро должен быть. Подождите, но я сомневаюсь, что он вас примет, — сказала секретарша.

В приемной ребята чувствовали себя не очень-то уверенно. Успокаивало то, что секретарша их не замечала, а продолжала стрекотать на машинке, видимо, печатая какую-то срочную бумагу.

Шаги Казанина послышались еще из коридора. Половицы под ним поскрипывали.

Он открыл дверь и, перешагнув через порог, увидел сидящих перед ним ребят. Он узнал их и весело зарокотал:

— Здравствуй, племя молодое, незнакомое. Чую, что старик зачем-то понадобился. Ну, ну, входите, друзья.

В кабинете Казанина стоял большой стол, накрытый красной бархатной скатертью. Около него плотно друг к другу стояли стулья.

Около второго стола, за которым сидел управляющий, стояли глубокие мягкие кресла.

Управляющий указал на кресла и прошел на свое место.

Ребята остановились около кресел, не решаясь в них садиться — настолько они были шикарны и вызывали трепет. Казанин пророкотал:

— В ногах правды нет, говорят. Садитесь, ребятки, и я вас внимательно слушаю.

Марфа Посадница замотала головой и сказала:

— Мы постоим, Николай Иванович. Мы к вам по делу. Ведь на компрессорной такое безобразие. В комсомольский штаб сейчас звонили. Вон Яшка телефонограмму принимал.

Управляющий трестом взглянул на Яшку и кивнул ему:

— И что же ответил звонившему Яков Васильевич Лорин?

Яшка покраснел. Он не понял, в шутку ли, всерьез ли его назвал управляющий трестом по имени и отчеству. Но то, что он знал Яшку, ему льстило.

— Я ему сказал: «Разберемся». А сам подумал о вас. А потом Марфуша тоже говорит: надо к Николаю Ивановичу идти. Он разберется, почему на компрессорную не подают электричество, — сказал Яшка.

Казанин покачал головой и взял телефонную трубку.

— Отдел энергетика попрошу. Иван Иванович, что же ты творишь, безбожная твоя душа, почему компрессорная без энергии? Линию на ремонт отключили? Но ведь это можно сделать в третью смену, когда меньше всего народа. Одним словом, кончай самодеятельность и немедленно подключай объект.

Казанин задумался, и Антошке показалось, что он забыл о них.

— Мы пойдем, Николай Иванович, — тихо сказала Марфуша.

Управляющий поднял голову, встал из-за стола и подошел к Яшке.

— Как живешь-то, Яков Васильевич?

— Хорошо, — вздохнул Яшка и со слезами в голосе прошептал: — А Глеб Коржецкий такой человек, такой человек!..

И Яшка заплакал.

Управляющий смутился.

— Крепись, Яков, — пророкотал он. — Комсорга мы в обиду не дадим. И на родителей обиду в сердце не держи. Отец у тебя — мужик не из последних. Немного свихнулся, но мы его на партбюро поправили. Да и не только он виноват — есть у нас такой профсоюзный деятель, привык рапортовать о победах.

Когда ребята уже подходили к двери, Казанин сказал:

— Поживи пока у Савелия Ивановича, Яков. С матерью у тебя дело плохой оборот принимает…

В вагончике комсомольского штаба уже сидел Жора Айропетян.

— Оставили боевой пост, — укорил он. — Почему вы такой ненадежный народ?

Ему рассказали о походе к управляющему трестом по сигналу с компрессорной станции, и бульдозерист подобрел:

— Вот так наши и действуют. Оперативность плюс натиск. Молодцы!

День был сумасшедший. В штаб шли строители, и Антошка не мог улучить момент, чтобы расспросить Жору, что тот знает о партбюро, где рассматривали заявление Яшкиных родителей. По словам Казанина, как понял Антошка, комсорга в обиду не дали. А вот Яшкину мать, наверное, будут судить. И Антошке стало жалко своего приятеля.

— Яшка, — сказал он. — Мы получаем новую квартиру. Перебирайся к нам, а?

Тот, как всегда, бодрился:

— Я у стариков как у бога за пазухой.

Конечно, там ему хорошо. Но не зря же Яшка не удержался и заплакал в кабинете Казанина. За последние дни он осунулся, голубые глаза его помутнели, и казалось, что Яшка всегда о чем-то думает и на душе у него черно и тяжело, даже когда он старается шутить.

— Ты не стесняйся, Яшка, — сказал Антон. — Если что — сразу к нам.

В дверь вагончика постучали, Антошка понял, что это кто-то из новичков. Обычно строители вваливались в штаб сердитые, ругались и стучали кулаками по столу. Коржецкий усмирял их: