Чтение онлайн

Сначала знакомство с роковой женщиной, которая вихрем ворвалась в его жизнь и едва не сломала ее, потом встреча со старым однокашником по Высшей школе милиции — Николаем Будаловым. И если от знакомства с Елизаветой Сергей выбрался с наименьшими потерями, отделавшись потерей должности и любимой работы, то встреча со старым однокашником круто изменила его жизнь и превратила его из честного сотрудника правоохранительных органов в продажного мента, оборотня в милицейских погонах.

А человек, которого насильно заставили изменить своим идеалам, своим принципам, предать все то, во что свято верил, много опаснее того, кто всегда был с гнилым душком. Недаром история имеет примеры, когда работники органов безопасности, перейдя на сторону врага, превращались в самых жестоких врагов власти, которой они служили, и лично расстреливали своих бывших товарищей и коллег.

Николай Будалов, в отличие от своего однокурсника, учился с большой неохотой, да и учиться в школу милиции пошел только для того, чтобы, во- первых, откосить от армии, а во–вторых, избежать тюрьмы. Его отец Григорий был потомственным алкоголиком и пьяницей едва ли не в третьем поколении. Из всех отпрысков Будалова, по мужской линии, ни один не ушел из жизни собственной смертью: кто умер от запоя, кто был убит собутыльниками, а кто скончался в страшных муках от цирроза печени.

Его мать, с простым именем Алевтина, работала в привокзальном буфете, была скромной забитой женщиной, с весьма невыразительной внешностью, на которую не западал даже самый горький пропойца. Единственно, чем могла гордиться Алевтина, своей стройной, несмотря на роды, девичьей фигуркой. Очень часто, со спины к ней обращались, как «девушка, можно вас спросить?» Но она всегда была одета в такие балахоны, что разглядеть ее точеную фигурку можно было лишь на пляже, на который ходить у нее времени никогда не было.

До двадцати с лишним лет она оставалась девственной, и первый же мужчина, под пьяным угаром переспавший с ней, а этим мужчиной и был Григорий — отец Николая, и стал ее мужем.

А все произошло случайно: кто-то из приятелей-собутыльников Григория предложил ему зайти к одной «серой мышке», которая была сиротой, чтобы раздавить бутылку водки. Не часто балуемая мужским вниманием, хотя бы и меркантильного свойства, Алевтина засуетилась, накинула на себя лучшее платье и выставила на стол свои чудные пирожки с черешней. Видно, пирожки Григорию так сильно пришлись по душе, что он, под воздействием алкоголя и хорошего расположения духа, заболтав молодую хозяйку, увел ее в спальную комнату.

Проснувшись ранним утром в объятиях Алевтины, ничего приятного он не ощутил. Однако, взглянув на нежное хрупкое существо с точеной фигуркой, лежащее рядом, сразу вспомнил, что ночью лишил ее девственности, и доказательство, в виде кровавого пятна, тут же обнаружил на белоснежной простыне. Неожиданно в нем вдруг проснулась такая нежность к девушке, на четырнадцать лет моложе его, что он принялся ласкать и покрывать поцелуями ее бархатистую кожу. Девушка проснулась, обвила его шею своими маленькими ручками, и они вновь слились в любовных играх. Только на этот раз, кроме боли,

Алевтина испытала некую дрожь во всем теле и приняла ее за любовь.

Они стали изредка встречаться, и всякий раз все заканчивалось постелью и страстными объятиями. Через пару месяцев она, смущаясь и краснея, объявила о своей беременности. К удивлению приятелей, Григорий не стал долго раздумывать и женился на ней: Алевтина была нежной, преданной, отличной хозяйкой, а кроме того, терпеливой женщиной. Ни для кого не было секретом, что Григорий уже на следующий день после свадьбы, сильно избил Алевтину, а позднее, когда понял, что она никогда никому не пожалуется, стал избивать ее регулярно, вымещая на бедной женщине свои жизненные неурядицы.

Когда маленький Коля подрос, Григорий ни разу не только не запретил сыну садиться за стол, когда кто-нибудь из его приятелей выпивал у них в доме, а часто сам подзывал его присесть рядом. А это случалось столь часто, что вскоре Николай на равных с взрослыми дядями, даже не морщась, мог влить в свой молодой организм даже полный стакан водки на едином дыхании.

Когда Николаю исполнилось пятнадцать лет, отца постигла участь многих мужчин рода Будалова: Григорий умер от цирроза печени. И после смерти ненавистного мужа, постоянно унижавшего и избивающего ее, Алевтина, словно очнувшись от заколдованного сна, неожиданно расцвела, словно бутон розы в ясную весеннюю пору. У нее появилась куча поклонников, но она, к удивлению всех подруг, более ни с кем не захотела связывать свою жизнь. Имея горький опыт замужества, Алевтина была уверена, что все мужики алкоголики и драчуны.

Всю свою невостребованную чувственность Алевтина перенесла на сына и в какой-то момент настолько увлеклась в игру с ним в материнскую любовь, что однажды, поддавшись на уговоры сына, выпила с ним добрый бокал портвейна «Агдам», отмечая его пятнадцатилетие. До этого, в последний раз Алевтина выпила лишь на свадьбе, да и то лишь бокал шампанского, когда новоиспеченный муж в пьяном угаре впервые избил ее на следующее утро. С того дня Алевтина поклялась не пить и молчаливо терпела все пьяные выходки своего мужа. Терпела ради единственного сына, единственного близкого человека, в ком души не чаяла.

Выпив с сыном в день его пятнадцатилетия, она не заметила, как ее потянуло на «подвиги», и утром женщина проснулась в объятиях своего любимого сына. Толи в пьяном угаре, то ли подвели плотские фантазии, то ли давнее отсутствие мужской ласки так подействовало на жаждущее любви тело. Но утренние воспоминания о ночи были столь сладострастными, что Алевтина не раздумывая ни секунды, принялась нежно прикасаться пальчиками к бархатистой коже на молодом красивом теле спящего сына. У него была такая нежная кожа, что, лаская ее, она получала такой оргазм, какого у нее никогда не было с покойным мужем.

А Николай, еще не протрезвев до конца, легко поддался ласкам своей матери: его тело еще не успело остыть от ночных нежностей и отлично помнило некоторые моменты их бурной ночи. До этого у него были попытки близости с женщинами и довольно много, но ни с одной из них у него так ничего не получалось: его приятель никак не хотел вставать во всеоружии и помогать ему в его желании. И всякий раз Григорий, пробуждаясь с новой очередной потаскухой, не испытывал ничего кроме омерзения и пустоты, и едва продрав глаза тут же исчезал прочь, чтобы его не стошнило.

Все чаще Николаю казалось, что в том, что его плоть никак не хочет отозваться на его позывы, его собственная вина, но постепенно во всех своих неудачах стал винить женское «отродье», именно так он отзывался обо всех женщинах. И никак не мог понять, что в нем не так, почему его приятель не хочет реагировать на женщин?

Да, иногда он ловил себя на мысли, что его мать — красивая женщина, а ее фигурка столь точеная, что действительно напоминает девичью, и он никак не мог налюбоваться ею. Тем не менее ему и в голову не могло прийти, что у него с матерью может произойти настоящая близость, какая бывает у мужчины и женщины.